"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

Самое страшное, что многие совершают это самопредательство с удивительной легкостью…
Ну уж нет. Я не отступлюсь и буду шокировать тутошнее общество, пока не подохну. Не умею жопы лизать, что поделаешь. Противно. И жутко негигиенично.
3
«Помню, читала еще дома спор о том, когда именно была изобретена военно-морская сигнализация, — думала Галка, наблюдая в подзорную трубу за происходящим на палубах линкоров. — Почему-то большинство спецов приписывали ее изобретение Нельсону. Чушь. Сигнализация существует с тех пор, как появились военные флоты».
И это было так. Но здесь на каждом флоте, помимо общепринятых «международных» сигналов, имелась собственная система передачи приказов на свои корабли. Французы «не понимали» сигналы испанцев, испанцы — англичан и так далее. На пиратских кораблях часто пользовались сигнализацией флотов тех стран, под чьими флагами они ходили. Вот и сейчас над «Гардарикой» плескались разноцветные вымпелы, хорошо понятные французским военным морякам: «Адмирал приказывает прекратить бунт и выдать зачинщика. В противном случае будете уничтожены». Адмиральский вымпел французы уже давно разглядели. А теперь прочли и этот сигнал. Выводы, которые сделали господа офицеры, привели их в замешательство. Галка не была таким уж сильным эмпатом, чтобы чувствовать эмоциональный настрой людей на расстоянии мили, но это замешательство оказалось настолько сильным, что до нее донесся его отзвук. «Психическая атака» была продолжена. Пиратские корабли довольно быстро нагоняли беглецов, и через час выстрелила носовая пушка флагмана. Ядро поперек курса французам — сигнал лечь в дрейф и заодно наглядная демонстрация самых решительных намерений. Это ядро вздыбило фонтан воды в полукабельтове от носа «Принцессы».
— Похоже, они не в восторге от происходящего, — с едкой иронией произнес Эшби. Сейчас и без подзорной трубы было видно, что французы в ступоре.
— Шаверни уже давно понял, что у нас осталась пара тузов в рукаве, — усмехнулась Галка. — Представляю, как он сейчас рвет и мечет, что не утащил с собой д'Ожерона… Дорогой, просигналь этим господам, у них осталось пять минут на размышления.
Французы хорошо разглядели и этот сигнал… и тут случилось непредвиденное. «Принцесса» спустила флаг и легла в дрейф! Тяжелый линкор, лишенный, правда, грот-мачты, свернул паруса и остановился. Вот это был сюрприз! Обрадованная Галка — она-то готовилась драться сразу с двумя восьмидесятипушечниками — тут же отправила к сдавшейся «Принцессе» «Амазонку» и «Акулу». Пусть Причард, как самый опытный из капитанов, берет линкор под свой контроль. Но выход «Принцессы» из боя еще до его начала не снял главную проблему — де Шаверни. Завидев маневр «Принцессы», тот приказал ставить на «Генрихе» все паруса.
— Думает сбежать, — проговорила Галка по-русски. — Поздно, дядя, пить боржоми, почки отвалились… Паруса к ветру! Сигнал «Сварогу» — занять огневую позицию! Сигнал «Сибилле» — держаться в кильватере флагмана!
«Гардарика» и шедший параллельным курсом «Сварог» начали расходиться под небольшим углом. Флагман налево, линкор направо. Пираты тоже прибавили парусов, и, поскольку они-то как раз не были нагружены, очень скоро «Генрих» оказался зажатым в клещи. Но и сдаваться де Шаверни тоже не собирался: порты линкора были открыты. Близко не подойдешь. Потому еще на пирсе Картахены Галка и Билли разработали этот план: лишить французов преимущества в пушках. Проще говоря, зайти с бортов на расстояние, недоступное для бронзовых пушек линкора, и расстрелять их батарейные палубы. А уже потом подходить для абордажа. Тридцатидвухфунтовые пушки линкора, правда, там тоже не для декорации стояли, и «Генрих» выстрелил первым. С обоих бортов, из всех своих восьмидесяти орудий. Для мощных пушек линкора три кабельтова не особо большое расстояние. Многовато для прицельной стрельбы, но для такой массивной атаки — вполне достаточно. Большинство ядер, правда, упали в воду, но часть достигла цели, повредив корпуса пиратских кораблей. И тут заговорили стальные пушки.
 
— Работаем по батарейным палубам! — крикнула Галка Пьеру. — Смотри, брат, не засади им снаряд в крюйт-камеру, нам это корыто еще пригодится!
Нарезные пушки и на «Гардарике», и на «Свароге» были одного калибра (французские оружейники немало над этим попотели), но линкор был тяжелее и мог себе позволить стрельбу залпами. «Гардарику» же от залпа четырех орудий начало валить на левый борт. Потому капитан Спарроу приказала стрелять беглым огнем, по готовности. Но тут уже не важно, как стрелять — беглым или залпами. Важен был результат: снаряды ложились в цель часто, точно и с неприятными для господина де Шаверни последствиями. Через четверть часа интенсивного обстрела из восьмидесяти орудий «Генриха» «в строю» осталось не больше половины, а одно это уже уравнивало его с «Гардарикой». Но оставалась еще одна проблема: на французском флагмане восемь сотен человек. Правда, с учетом только что прекратившегося обстрела численность команды на «Генрихе» несколько подсократилась, и это давало пиратам хороший шанс захватить корабль вместе с грузом. В первую очередь это означало большую драку по старым правилам — кто кого. Тут уже французы, накрученные де Шаверни, будут драться насмерть. Но, несмотря на это, пиратские корабли пошли на сближение с французом. На абордаж.
— Смотри, Эли. — Эшби заметил какие-то приготовления на палубе француза. — Они натягивают сети.
В бою «эпохи парусников» часто использовались сети, которые обычно развешивали над палубой — чтобы защитить экипаж от падающих обломков рангоута. Но французы натягивали сети не у себя над головой, а вдоль бортов. Какая-никакая, а защита: пока пиратские абордажные команды прорубят в ней дыры, мушкетеры смогут изрядно их повыщелкать.
— Верхняя палуба — книппелями, по сети — огонь!
Книппеля только-только начинали появляться в Мэйне, и Галка, конечно же, взяла на вооружение этот последний писк европейской моды. Вообще-то она планировала пострелять этими парами мелких ядер, связанных цепью, по рангоуту и такелажу противника, но раз уж пошли в ход сети, то почему бы не усложнить французам задачку? Не успели те натянуть сеть, как небольшие пушки верхней палубы «Гардарики» выплюнули порцию книппелей, и в прочной сети нарисовались солидные дыры. А один особенно удачливый книппель, взлетевший выше прочих, порвал «Генриху» грот. Огромный парус лопнул со звуком пушечного выстрела. Линкор немного замедлился, и тут рявкнули его пушки. Его тяжелые пушки, уцелевшие после форменного разгрома, учиненного орудийным огнем пиратов…
Боли Галка не почувствовала. Толчок в плечо, такой сильный, что ее сбило с ног. Она даже не сразу поняла, что произошло. Но когда при попытке подняться ее скрутила адская боль, а рубашку справа залило кровью, все стало ясно.
— Только не сейчас! — взвыла она, зажимая рану здоровой рукой.
Джеймс уже оторвал от собственной рубашки полосу и перевязывал ей рану. Галка видела его глаза, совсем близко — два кусочка голубого неба на побледневшем лице. Это была уже третья ее рана за годы пиратства. Первой, от которой остался длинный шрам на правом боку, она была обязана покойному капитану Харрису. Вторую — огнестрельную, в бедро — получила при абордаже испанского «серебряного галеона» года полтора назад. И вот третья — если не считать раной тот удар по голове, полученный в Фор-де-Франс. Французская картечина пробила плечо навылет. И, судя по всему, наделала беды. При любой попытке пошевелить правой рукой Галку скручивала боль. А продолжавшая обильно сочиться, несмотря на перевязку, кровь говорила о том, что перебит какой-то крупный сосуд. Но Галка сейчас думала не об этом. Картечный залп линкора стоил ее команде самое меньшее двух десятков жизней. Наверняка на «Свароге» ситуация не лучше.
— Помоги встать, пожалуйста, — срывающимся голосом проговорила Галка, цепляясь левой рукой за мужа.
— Эли, ты ранена. — Джеймс попытался ее удержать. — Лежи, не шевелись.