"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
Галка поставила вверху и внизу «кроны» по жирной точке, и нарисовала идущие от них дополнительные «ветви».
— Понял, да? — заметив, что трубка прогорела почти до донышка, она выбила пепел в большую раковину на столе. — На «уровне-2007» появляется развилка: мир, где мы с тобой просто погибли, и мир, где мы таинственным образом исчезли с места происшествия. На «уровне-1669» тоже образовалась развилка: мир, где мы не появлялись никогда — заметь, это и есть та ветка, из которой произошёл наш «родной» вариант истории — и мир, где «Орфей» подобрал на островах Рока двух ненормальных. Значит, со временем должны проявиться и заметные расхождения между ветками, так?
— А они есть? — Владик не без труда, но понимал, что к чему.
— Представь себе, есть, — «сестра» подпустила в голос таинственную нотку. — Конечно, я не переворачивала библиотеки в поисках инфы по пиратам Карибского моря, но месяца за три до нашего, гм, приключения надыбала в сети один сайтик. Случайно. Назывался он «Весёлый Роджер», и вот там-то я вычитала кое-что интересненькое. Потом, конечно, почти всё забылось, а на «Орфее» думать над этим было некогда. То я такелаж чиню, то ты ораву проглотов кормишь, то вообще кого-нибудь на абордаж берём. Занятые люди, одним словом. Но сейчас у меня появилась возможность как следует поработать головой. И знаешь, что я выяснила? В той истории, которую мы знаем, был всего один испанский капер. Имени в упор не помню, но точно знаю только одно: ни на какие французские города он не нападал. Да и кораблик у него был поменьше «Сан-Хуана». Расхождение налицо. Это раз. Никакого капитана Причарда в списках ямайских флибустьеров я не припоминаю. «Орфей» не самый маленький корабль в этих водах. У нас двадцать пушек, а у флагмана Моргана — фрегата «Satisfaction» — двадцать две. Будь в нашей истории капитан Причард жив к моменту Панамского похода, он бы, сто пудов, к нему присоединился. И числился бы в списках где-то в первой пятёрке. Не было его там, голову наотруб. Значит, в нашей истории он погиб, вероятнее всего, в том самом бою с двумя испанцами. А тут он жив, здоров и злобствует. Ещё одно расхождение. Не говоря уже о наших скромных персонах, коих здесь вовсе не должно быть, и той массы фактов, о которых мы попросту не знаем… Короче, Влад, не вешай нос. Это в той, старой ветке осталась хорошо известная нам история. А здесь, как говорила одна моя знакомая, всё ещё шрайбен вилами по вассер. Мы можем написать свой собственный вариант истории. Как — это уже отдельный вопрос. Главное, что можем. Наверное, это и была та самая причина, по которой мы тут оказались, а?
— Лихо закручено, — Владик явно повеселел. — Совсем в стиле мистера Холмса: чётко и логично. Мне вообще-то этот вариант нравится.
— Ясен пень, — хихикнула Галка. — Соблазнишь тут какую-нибудь губернаторскую дочку, женишься, а я тебе как зятю губернатора буду выгодно сбагривать добычу. А что? Вон ямайский сэр Модифорд своего братана поставил то ли судьёй, то ли прокурором, [13] и за компанию они такие шахеры-махеры проворачивают — только держись. Его сынок сидит в стольном граде Лондоне, и помогает папе с дядей сбывать награбленное. Такой вот семейный бизнес, понимаешь. Чем мы хуже?
— Тоже сведения с сайта «Весёлый Роджер»? — усмехнулся Владик.
— Нет. Это мне уже тут братва порассказала. Но ты подумай над такой перспективкой, ага?
— Остаётся только найти какого-нибудь губернатора, обременённого дочерьми на выданье, — засмеялся Владик. — Ладно, сестричка, ты меня, можно сказать, вернула к жизни. А то я уже беспокоиться начал… Значит, будем ловить испанца?
— Поймаем, — уверенно сказала Галка, снова набивая свою трубку. — Испанцы в рукопашной против нашей братвы просто салаги. Сорокапушечные галеоны у пиратов пока ещё большая редкость. Представь — захватим этот «Сан-Хуан де ла Крус» и будем круче самого Моргана!
— Метишь в губернаторы Ямайки? — с иронией осведомился Владик.
— Боже упаси!
— Чего ж ты так? Порулишь богатой колонией, а там, глядишь, присватается какой-нибудь лорд из адмиралтейства. Не нравятся англичане — можешь подсидеть д'Ожерона, — ирония Владика сделалась язвительной.
— Нашёл конфетку, — фыркнула Галка. — Если честно, англичан в массе терпеть не могу за расчётливое жлобство, хоть и уважаю их логичность. Французы ненамного лучше. Может, чуть эмоциональнее и больше внимания уделяют душе, но тоже меркантильны до омерзения. Испанцы слишком фанатичны в вопросах веры и вообще любители посмотреть, какого цвета кишки у противника. Хотя, честно сказать, ни одна нация семнадцатого века им в этом не уступит. Даже наши предки. Запорожских казаков турки, что, исключительно из-за разницы в вероисповеданиях на крюках вешали? Стенька Разин, опять же, прославился в кавычках. Если глубже взять, то там мы обнаружим неких ушкуйников, коих боялись и уважали новгородцы. А новгородцы кого попало не боялись и не уважали. Князь Владимир с варягами тоже не за просто так дружил. Ещё глубже — скифы. Греческие полисы в Крыму им дань платили. Что, от большой к ним любви?.. Эх, Влад, какой народ ни возьми, какую эпоху ни копни, все хороши окажутся.
— Слава богу, в наше с тобой время этого уже нет.
— Правда? — Галка прищурилась. — А если хорошо подумать?
— Ну, войны там… локальные конфликты… — пожал плечами Владик. — Пиратов-то точно нет!
— Да ну!
— Что — «да ну»? Моря в наше время чуть не самые безопасные места на планете. Если бы не цунами, так вообще был бы рай.
— Может, и так. Но наши современные пираты предпочитают грабить своих жертв более цивилизованными способами. Какими — я тебе на досуге как-нибудь расскажу. Сталкивалась. Да хоть папика своего возьми. Он что, земельные участки под новостройки исключительно мирным законным путём получает? Щас, с разбегу. Про политиков вообще лучше помолчу, а то у тебя уши на корню завянут.
— Так что же это выходит? Что наше время…
— …это тот же семнадцатый век, — кивнула Галка, запалив трубку от свечки. — То же пиратское море, увеличенное на всю планету. Только здесь всё гэ на поверхности, а у нас — припрятано под толстым-толстым слоем шоколада.
Последнее она сказала с такой ядовитой иронией, что Владику даже стало стыдно за свой родной мир. Здесь всё предельно ясно: тот свободен, тот нет. В его родном времени те, кто искренне считал себя свободными, на деле оказывались в положении хуже рабского. Владик хорошо запомнил, как во время нашумевшей «оранжевой революции» с восхищением следил за событиями, заполонившими телеэфир. И как его отрезвили отцовские слова: «Запомни, Владик, всё это — дешёвый спектакль. Они, — отец ткнул пальцем в экран, — эта биомасса, сделают всё, что мы с тобой им прикажем. Но только при одном условии — мы всё время должны им внушать, что они свободны, что они лучшие. Тогда наша власть над ними будет абсолютной». После этого Владик снял с антенны своего «чероки» оранжевую ленточку. И вот теперь, когда невероятный случай забросил его сперва на необитаемый остров, а затем вообще к пиратам, Владик снова был вынужден признать: какой поп, такой и приход. И наоборот, соответственно. Отец предпочитал властвовать над одураченной толпой — и сам был не лучше. Что совсем уже плохо, чуть было не сделал таким же и его.
— Галя, — негромко сказал он, и каждое слово давалось ему нелегко. — Я, наверное, кажусь тебе полным уродом.
— Брось, Влад, — девушка положила ему руку на плечо. — С полным уродом я не стала бы возиться. А ты… Ты ведь мой брат.
— Да какой…
— Такой, — Галка не дала ему договорить. — Я знаю, о чём ты сейчас думал. Не бери дурного в голову. Все мы — люди. Хорошие или плохие, но люди. И ты мой брат, без всяких разговоров и генеалогии. Ясно?
— Ясно, капитан, — грустно усмехнулся Владик. — Ладно, пойду. Мне ещё обед готовить.
— Встретишь Эшби — не вздумай ляпнуть ему, что я курила, — весело подмигнула ему Галка. — Он мои манеры и так еле переваривает, а то вообще сожрёт с потрохами.