"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

— Мало ли что, — медленно произнес змей. — Воспитание элитных проституток для его борделей. Эксперименты над людьми по превращению их в живые артефакты. Много чего гнусного можно финансировать имея должное воображение.
— Эксперименты над людьми там ставил Император, как я понял. Он за спиной Корсакова строил свои планы и преследовал свои цели. Так что, Корсаков поместил туда жену, и уже там ее нашел император и она подошла под нужные ему параметры, а именно, была сумасшедшей. Затем он каким-то образом забрал её оттуда и привез в столицу. Где-то на этом этапе и произошла размолвка между Корсаковым и Императором.
— Все понятно, но это никак не объясняет попадание осколка в женщину. Как они его туда засунули. И я попрошу гусаров помолчать, — усмехнулся Шанс.
— Тебе смешно?
— Да мне всегда смешно, когда я не понимаю, что происходит. А сейчас, события разворачиваются с такой скоростью, что пора бы мне самому залезть в сферу Посивы.
Я невольно хмыкнул.
— Что⁈ — взвился Шанс.
— Поговаривают, что в Посиву ты таки залез.
— Во-первых, это не твое дело. Во-вторых, духи — не люди, и те тела, что ты видишь… а впрочем не важно, думай что хочешь. Главное не отвлекайся от разговора. А теперь продолжим?
— Конечно, но прошу заметить, ты сам это начал.
— Так, как осколок попал в тело? Хотя… — Шанс на миг замолчал. — С другой стороны, теперь понятно, что означали две прорехи над Императорским дворцом той ночью. Одна принадлежала Императору, вторая, та, что побольше была от матери Насти. Она то и питала Шалока на сходке. Во-первых, крови марионетки не жалко, и они создали максимально большой разрыв в материи. Во-вторых, он точно так же питался из вашего мира через осколок, как и я.
— Я все равно не пойму, как она выжила? — я постарался вернуться к сути вопроса. — Ведь мастер Вон потерял руку, когда коснулся осколка своего духа.
— Ну с Воном, не все так просто, — нехотя произнес Шанс.
— Что значит не просто? — не понял я.
— То и значит. Вон сам отсек себе руку, когда понял, что происходит.
— Почему? — снова не понял я. — Почему он это сделал? И что он понял.
Змей молчал.
— Черт! — воскликнул я мысленно. — Туман! Тот чертов серый туман! Он мне сразу показался каким-то странным. А сейчас я вспомнил, как подернулась серой поволокой тело Настиной матери. Рука Вона, стала превращаться в туман? Он побоялся, что весь станет таким и ампутировал ее себе самолично?
Шанс засмеялся. Мне показалось, что он сейчас опровергнет все мои догадки, но все было наоборот.
— А ты догадливый, малый! — похвалил меня Шанс. — Все примерно так, как ты говоришь. Наша плоть, будем это так называть, в какой-то мере «ядовита» для живого организма. Она стремится превратить все в тот самый серый туман, который тебя так поразил. Именно поэтому, я не понимаю, как могло случиться то, о чем ты мне говоришь. Как она могла остаться человеком, если внутри нее действительно осколок.
— Так может она не человек?
— Тогда кто?
— Дух?
Шанс заржал. Он смеялся так долго, что, кажется, даже начал похрюкивать.
— Не вижу ничего смешного в моем предположении, — обиженным тоном произнес я.
— Она точно не дух, — произнес змей отсмеявшись. — Если, конечно, ты имеешь ввиду то, что она одна из духов нашего мира и просто приняла облик человека, как делают это внуки Стрибога. Если бы она была духом, то не смогла бы быть второй частью проводника, чтобы перекачивать энергию из мира в мир. Так что нет. Тут что-то другое.
— Так может тогда надо это выяснить? Я отправлюсь в монастырь на Урале, разыщу тех, кто провернул все это с ней и выясню, что именно они сделали.
— А вот это здравая мысль! — на полном серьезе заявил Шанс. — Думаю, что это верное решение. Отправляйся.
— Хорошо, вот только дождусь Анфису Петровну со свитой, раздам указания и отправлюсь.
Перед глазами вдруг встала картинка, как Шанс сжимает Шалока в кольцах своего змеиного тела, а тот превращается в серый туман и рвется сразу во все стороны, дергается, пытаясь высвободиться. Черт! А я ведь про это почти забыл. Еще тогда я подумал, что над этим нужно поразмыслить, но как-то забылось. И вот теперь я вспомнил это. И кое-что понял.
 
— А знаешь… — признание, как-то само собой вырвалось у меня изо рта. — Я знаю кто вы такие!
— И кто же мы⁉ — удивленно воскликнул Шанс.
— Вы дети тумана! Вы сами его порождение. Поэтому ваша плоть превращает все в серый туман. А точнее, она делает все живое подобным себе. И это, черт возьми, рождает много вопросов. А заодно и кое-какие догадки.
— И какие-же догадки? — заинтересованно спросил Шанс, но было в его голосе какое-то недоверие, словно он родитель, а его маленький ребенок заявил, что осознал принцип неопределенности Гейзенберга.
Спросил змей это так, будто у меня и догадок быть не может и никогда их не было.
— А вот этого я пока тебе не скажу. Мне нужно над этим немного подумать.
— Ого! А ты растешь! — усмехнулся змей. — Свою игру затеял?
— Посмотрим, но пока помучайся. Погадай, что я знаю и до чего додумался, раз уж ты так любишь все от меня скрывать, — произнес я и оборвал связь.
Не то, что я действительно хотел заставить Шанса мучиться, тем более что он наверняка, знает все, о чем я только догадываюсь, но мне нужна была информация, которую змей мне не хотел давать, а так была вероятность, что он запутается и о чем-нибудь проболтается. Мне такое только на руку. Не все же ему быть загадочным. Пусть и у меня будут свои тайны.
Почти весь следующий день я провел в своей комнате. Вышел только один раз, попросить, чтобы нам подавали еду в комнату. Прислуга выслушала просьбу и без лишних вопросов сделала, как я просил. Управляющего я не встретил, но думаю, ему и так было чем заняться. Ему предстояло переправить кучу ящиков с бутылками под коньяк на завод, да еще выполнить множество подготовительной работы перед тем, как наш новый продукт пойдет на рынок.
Настя шла на поправку. Ее психическое состояние улучшалось с каждым часом, но порой её вдруг начинало потряхивать и тогда я обнимал её, прижимал к себе и принимался шептать всякие глупости и нежности. Это успокаивало девушку, и она засыпала на некоторое время.
Я же все свободное время посвятил размышлениям. Тем самым, о которых говорил Шансу. Мне хотелось выстроить логически верную картину происходящего. А именно того, что было связано с духами в ключе моих последних открытий.
А картина вырисовывалась совсем не радужная. Во-первых, я понял, что мир духов полностью затянут серым туманом неспроста. Когда я видел окружающее глазами Шанса, то старался найти хоть что-то, разглядеть хоть малейший намек на то, как выглядит их мир. И ничего не увидел. Но скорее всего, я как раз и увидел все, что там есть — серый туман.
Если при попадании во что-то живое плоть духов, а считай, что туман, превращает это в самого себя, то не удивительно, что рано или поздно в мире не останется ничего кроме разве что камней и металлов, раз уж они не становятся туманом при поглощении осколков. Значит в мире духов не осталось ничего живого, кроме самих духов, которых и породил серый туман. Причем, судя по всему, он это делал не за один раз. Духи прошлой волны, ставшие равными богам, новые духи, а возможно, и более ранние волны. Ведь «ставшие равными богам» означает наличие самих этих богов. Или нет? Или боги существа вне мира духов? Да не важно! Главное, что духи появлялись волнами. Значит у них есть какое-то старшинство, может быть даже свой табель о рангах.
Теперь, во-вторых, почему духи хотят сбежать из своего мира? Шанс говорит, что все дело в истощении энергетических запасов мира. А что, если это в прямом смысле так? Что если в том мире закончилось все живое? Не даром же они так падки на кровь. Может быть, они и питаются самой жизнью. А как только живое заканчивается, перебирается в новый мир и начинают все с начала. Правда тогда не понятно, почему они не переселились в этот мир и не сожрали его целиком. Наверняка ведь могли. Или нет? Может быть тут есть какие-то причины?