"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
Поднял голову и увидел круглое светлое пятно, где-то высоко наверху.
Напряг зрение, попытавшись осмотреться своим супер-умением.
Я сидел на дне круглого колодца. Видимо, это и была пресловутая яма, куда Корсаков приказал отправить меня до лучших времен.
Диаметр колодца впечатлял. Не менее семи метров. Так мне показалось.
Где-то сверху на фоне светлого пятна выступала балка внушительных размеров. Я присмотрелся. К балке была закреплена большая деревянная платформа. Что-то типа лифта? Видимо, да, как иначе сюда спускаться?
Продолжив осмотр ямы, я вдруг понял, что рядом есть кто-то еще.
Видеть я никого не видел, но слышал тихое побрякивание металла и тяжелое хриплое дыхание.
Я сидел в небольшом углубление в стене. Логично было предположить, что таких углублений много. Я видел чёрные провалы при осмотре, но все они были пусты. Не видел я только двух соседних ниш.
Звуки раздавались слева от меня.
— Эй, тут кто-то есть? — тихо, почти шепотом, спросил я.
— Тут только мертвые, — замогильным голосом сообщили мне из соседней ниши.
Холодок пробежал по спине, но в общей сырости и промозглости, он показался согревающим.
В говорящие трупы я не верил, хоть в этом мире и была магия.
Тот, кто назвался мертвым откашлялся и хриплым, но уже нормальным голосом сказал:
— По крайней мере, все кто сюда попадает, выходят наружу в мешках.
— И давно тут был кто-то еще?
— На моей памяти троих вынесли.
— А давно ты тут сидишь? — поинтересовался я.
— Сложно сказать, — говоривший явно задумался, потому что какое-то время слышалось только его тяжелое дыхание с хрипотцой. — Думаю не меньше двух лет. Я тут самый старый постоялец, — собеседник усмехнулся от чего снова закашлялся.
— А остальные?
— Пришли позже ушли раньше. Меня хоть кормят и иногда выпускают погулять. Правда только для того, чтобы насладиться обществом хозяина этого зверинца.
— Корсакова?
— Его самого, — подтвердил хриплый.
— И о чем он с тобой говорит?
— О разном, — протянул собеседник.
У меня сложилось мнение, что ему хочется поговорить. Может Корсаков с ним давно не беседовал и человек соскучился по общению? А может быть он просто был разговорчив.
— Как тебя зовут-то? — решил я побольше узнать о собрате по несчастью.
— Антоном звали. По батюшке Владимирович.
Какое-то знакомое имя. У меня вдруг разом сложился в голове пазл.
— Вы Буянов? Антон Владимирович Буянов? Историк?
— О, читать, стало быть, умеем. А чего это сразу на вы перешел? До этого без всяких фамильярностей обходились, а теперь вдруг на вы.
Мне как-то неловко было говорить с автором прочитанных мной книг на ты. Может быть, воспитание сказывалось? С детства уважал писателей. Это же надо уметь собрать столько слов в одну кучу и расставить их в таком порядке, чтобы и читать интересно было, и сюжет вырисовывался. А уж про поэтов так я вообще молчу. Для меня это что-то запредельное. Проще троим морду набить, чем стих сочинить. Хотя вот и у меня стала рифма получаться.
— Чего замолчал-то? — не дождавшись моего ответа спросил Буянов.
— Задумался, — ответил я. — Мне все же привычней на вы общаться.
— Ну как знаешь. Я предпочитаю на ты, тем более что долго ни я, ни ты не проживем, какой смысл выказывать друг другу уважение или что бы то ни было?
— Мне вот интересно, а почему Корсаков вас тут держит? — решил я перевести разговор в деловое русло.
— А почему бы ему этого не делать? — вопросом на вопрос ответил мой собеседник. — Он тут царь и бог, захочет подержит, не захочет голову отрубит.
— Но ведь вы ему все рассказали?
Теперь замолчал Буянов.
— О чем ты? — осторожно спросил Антон Владимирович.
— Я о стишке и о том, как собрать три ветра в одну руку.
— Во-первых, я ему ничего про второе не рассказывал, только стишок, да и то это все домыслы. Давние поверия. Еще с момента появления духов в нашем мире этот стишок бродит, кто сочинил его неизвестно, так что может это все пустое. Так… детская считалочка. А во-вторых, ты кто такой, что все это знаешь?
— Меня Никита зовут. По батюшке Васильевич, — в тон Буянову сообщил я.
— А рода какого?
— Шустов я.
— Шустов? — историк, казалось, задумался. — Ты вроде к знатному роду не принадлежишь. К духам-покровителям отношения не имеешь. Шустов… — снова повторил Буянов. — Василий Семёнович не твой батюшка? Тот, чей род с Урала к нам переехал.
— Он самый. Но вот по поводу духов-покровителей вы не правы.
Я решил, что не имеет смысла утаивать от историка свое происхождение и причастность к настоящим событиям. С его знаниями, может быть что-то и прояснится. Уверен, о мире духов и что в нем происходит, этот человек знал побольше других.
Цепи в соседней нише забрякали, и из углубления в стене показался человек. В темноте было сложно сказать что-то определенное о его цвете глаз и волос. Тем более, что волосы были давно не стрижены, весьма грязные и свисали сальными патлами ниже плеч. Борода, густо обрамляющая лицо, была почти седая и топорщилась. А вот волосы сохранили темный цвет, хоть и сквозь него сильно проглядывал пепел времен.
Худое лицо, сильно сужающееся к подбородку, казалось треугольным. Возможно, так было от сильного измождения, не думаю, что историка тут хорошо кормили. Зато карие (или очень темные) глаза были живыми и любопытными. В них чувствовалась сила интеллекта.
— Поведай мне юноша, в чем я не прав по поводу духов?
— Дух-покровитель нашего рода — Шанс.
— Вот это неожиданная встреча, — удивленно заявил историк. — Хотя вполне предсказуемая. Судя по упорству Дмитрия Олеговича, можно было ожидать, что рано или поздно представитель рода Восьмого Духа окажется у него в имении. Вот только не думал, что увижу его тут. В яме. Неужто отказался встать под его начало?
— Отказался, — просто согласился я.
— А что так?
— Попросил неправильно.
Историк усмехнулся и уселся на холодный сырой пол, вытянув ноги.
— Мало посулил?
— Может и не мало. Сложно сказать. Вот только прежде он почти всю мою семью убил. И людей, что были в имении, да и не только в нем, изничтожил. Какие уж после этого переговоры.
— Ах, вот оно что, — протянул Буянов. — Значит всерьез взялся за дело. Теперь уже не остановишь. Да и книги мои, судя по всему, читал.
— Вы сейчас о передаче покровительства? — догадался я.
— Именно. Вот только в книгах-то я не все писал, — усмехнулся Буянов. — Ничего у него не выйдет. Напрасно только время потеряет.
Историк хрипло рассмеялся.
— Вам смешно? — не выдержал я. — Там люди умирают от ваших предположений!
Буянов резко перестал смеяться.
— Что значит умирают? При чем тут смерть и мои предположения?
Я рассказал ему все, что случилось в комнате с альковами.
Буянов долго молчал. Кажется, он был в шоке.
Не знаю, что было написано в книгах, я до этого момента не дочитал, но к чему это привело я видел своими глазами.
— Это он уже сам додумал, — выдавил из себя Буянов. — Я такого не писал.
Я собирался было спросить, что он писал. Да и вообще этот разговор можно было продолжать долго, но нас прервали.
Сверху раздались какие-то голоса. Затем пятно света на сводчатом потолке стало ярче.
Из ямы казалось, что настало утро и желтый теплый свет разлился по небу. Но я прекрасно понимал, что мы находимся в закрытом помещении, и отсветы наверху — это всего лишь свет факелов, бросающих блики на каменный потолок.
— Эй, смертнички, поберегись! — донеслось до нас сверху, и в яму бросили горящий факел.
Буянов зажмурился от резкого яркого света, упавшего в центре круга факела. Историк сделал мне жест молчать и полез к себе в нишу.
Я отполз поближе к стене и поджал ноги.
Гулкие шаги сверху прекратились и что-то недовольно заскрипело, заскрежетало. Кажется такой звук издает деревянный ворот.
Лифтовая платформа, подвешенная под огромной балкой, зашаталась. Я заметил, как в щели между краем ямы и лифтом мелькают какие-то тени. Затем что-то заслонило просвет, а через какое-то время снова стало заметно щель. Я подумал, что кого-то затащили на платформу, причем волоком.