"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
Город наконец закончился. Перелески вокруг постепенно сливались в одно целое, тропинка, по которой они шли, становилась все менее нахоженной. Сергей хорошо знал эти места.
Сначала он вывел Настю к небольшому родничку, рассказав о нем местную легенду, в которую для красоты вплел кое-что из татарского фольклора. Получилась целая сказка, и Настя долго с уважением смотрела на родник, к чистой выемке которого был привязан берестяной ковш. Судя по всему, она поверила легенде, на глазах даже слезинки заблестели. Сергей почувствовал легкие угрызения совести за свой «вольный пересказ», но отступать было уже поздно. Затем они вместе уничтожили бутерброды, причем Сергею его доли явно не хватило, так что Настя, которая, что называется, «ухватила кленовый листочек», скормила ему из рук, как галчонку, остаток своей порции.
Им обоим хотелось побыть наедине. Более осознанным это желание было у Сергея, он уверенно шел по малознакомому уже лесу, ориентируясь только на заходящее летнее солнышко и выбирая тропу по принципу — дальше от города и не промочить ног. Настя крепко держала его под руку, что само по себе было очень приятно, и не высказывала ни малейшего беспокойства ни по поводу позднего уже времени, ни по поводу их маршрута.
— Так вот, — продолжал рассказывать Сергей, — я гляжу на карты — шесть чистых пик, третья дама в трефе и восьмерка червей. Паленый, но мизер. Причем Джон пас, и Васька тоже пас, и ход Джона. Я зову Нирвану впополам, он соглашается.
— Вот так вы там учитесь, на вашей сессии, — укоризненно сказала Анастасия. — Охламоны.
— Да чего там сессия, — небрежно отмахнулся довольный комплиментом Сергей. — Ты, вообще, Нирвану знаешь?
— Я, вообще, плохо играю в преф, — мягко намекнула Настя.
— Он нормальный парень и, главное, всегда рассчитывается сразу после игры. Очень хорошо видит карты, но он невезучий. Как у нас говорят, непруховой. А я, дурень, сам с ним впополаме пошел. Короче, Нирвана согласился. Я ему говорю, ты только по одной переворачивай, а он уже сразу обе — цап. И Васька, гад, руками сбоку машет: «Тузы, тузы, тузы…» Тузов там, правда, не оказалось, смотрят на нас две бубнухи — восемь и десять. Так себе прикуп, с вариантами.
— А какая разница, по одной переворачивать или сразу обе? Карты ведь те же самые.
— Есть разница, — уверенно объяснил Сергей. Он играл в карты с раннего детства и на первом курсе просто жил на то, что давал ему преф. — Переворачивать надо всегда по одной, тогда фишка идет лучше.
Настя вежливо слушала, не вникая в смысл раскрывавшихся перед ней комбинаций. Ей совершенно неинтересна была игра, но ей нравилось слушать азартный голос Сергея. Именно так она и слушала — только голос. В конце концов, было бы хуже, если бы он потащил ее на футбол.
— Я ему говорю, сносить надо десятку и даму. Но Нирвана как начал считать вероятности — нашептал мне что-то про перехват, про комбинаторику — короче, заполоскал мозги, и снесли мы даму с червушкой. Убедил. Васька с Джоном легли — ужас. Кот рядом пиво пил, так аж поперхнулся. Хотя он так, зрителем работал. Пичка пополам, в бубях дама отвалилась, все глухо, как в консервной банке. Нам даже ход перехватить не дали. Блефовать не на чем, чистейший паровоз. Финиш. Нирвана впал в нирвану. Сидит, на разбросанные карты смотрит. Полная прострация. Потом свою долю заплатил и ушел. Ставка была большая.
— А ты?
— А я перед этим выигрывал. А после этого уже все — влетел в минус, но на чуть-чуть. А могли бы мы сейчас с тобой в ночной кабак сходить.
— Мне не нужен ночной кабак, — Настя обняла Сергея и крепко к нему прижалась, — мне нужен ты.
Они сидели на высохшем поваленном дереве на краю большого оврага, укрытые со всех сторон душистыми зарослями акации. Сергей постелил на ствол свою куртку, и все было замечательно, только немного мешали комары, но потом они перестали их замечать. Он чувствовал, как в ответ на его ласку трепещет хрупкое тело девушки, он кончиками пальцев чувствовал ее всю, доверчиво прильнувшую к нему сквозь одежду, ставшую такой горячей и тонкой. Он шептал ей на ухо какие-то бессвязные слова, и ее теплые, нежные губы отвечали ему так, как ему этого хотелось.
Они были вместе. Они были очень близко друг к другу. И это была их ночь.
Непостижимые, далекие, прекрасные звезды на черном, высоком бархате. И птица. Запела ночная птица. Сергей не был уверен, но ему хотелось думать, что это соловей. Жаркие губы ласкали его лицо. Легкое дыхание девушки сливалось с его мыслью. Какой-то хлопок раздался внизу в овраге. Затем возник звон — никогда не слышанный ими прежде, неописуемый и необъяснимый. Настя вскочила, вжалась в плечо Сергея, его руки укрыли ее со всех сторон. Звук постепенно нарастал, казалось, он стекался отовсюду сюда, к ним, он ввинчивался в мозг так, что хотелось либо бежать, либо просто лечь на землю. В глубине оврага появилось яркое, огненное кольцо. Оно пылало фосфорическим, неживым светом.
Сергей и Настя сидели, тесно прижавшись друг к другу и почти не дыша.
Из небытия, из темноты внутри кольца вдруг возник человек в черном. Затем еще один, и еще один, а еще. Четверо. Казалось, люди появляются из-под земли. Затем кольцо вспыхнуло особенно ярко и исчезло. На его месте осталось бледнеющее пятно сполохов.
Четверо в темной одежде осмотрелись и стали подниматься по склону оврага. Прямо на них. Морок, нечистая сила. Хруст шагов раздавался все ближе, казалось, кто-то давил насекомых, хрустел панцирями жуков. Это шла сама чернота и ночь. Это шла давно истлевшая, невозможная в звездном мире влюбленных смерть. Из-под земли, из фосфорического, гнилого света прямо на них двигалась нежить.
Сергей медленно повернул голову в сторону Насти и приложил палец к ее губам. Она кивнула — даже не головой, глазами. Крупный комар, звеня, сел ей прямо на лицо, но девушка не пошевелилась. Краем глаза Сергей видел, как у комара наливается брюшко. Четверо в черном все приближались. Они поднимались по склону оврага уверенно и быстро. Один раз на какое-то мгновение блеснул луч фонарика, осветил камни и корни под ногами черных людей, и сразу же темнота вокруг стала гуще. Кольцевые сполохи в глубине уже потухли.
Когда до акации оставалось не более шести метров, а Настя, не осознавая, что с ней, закрыла глаза и закусила палец, чтобы не завизжать, черные фигуры вдруг повернули. Их тяжелые шаги и даже дыхание были очень хорошо слышны. Они повернули, потому что склон оврага оказался слишком крут, и дальше пришлось бы опираться о землю руками.
Так, в нескольких метрах, они и прошли, освещая себе дорогу фонариком. Прошли мимо и ушли в ночной лес. В сторону железной дороги.
Сергей с трудом убрал с плеча впившиеся в него пальцы. Безумные глаза Насти горели в темноте. Они очень тихо встали и, не замечая под ногами тропы, пригибаясь под ветками, побежали к спящему городу.
Канавы и мокрые, болотистые ложбины переходили не разбирая дороги, прямо по воде. Сергей в таких местах пытался брать Настю на руки, но на первом же ручье споткнулся и уронил девушку в воду, после чего она уже не давала себя нести.
ГЛАВА 27
Отдыхали на новом месте почти неделю. С тех пор как ушли последние соседи, Мирра жил здесь совсем один. Его односельчане решили попытать счастья в райцентре: купить на базаре паспорта, устроиться на работу и выбраться из проклятой касты мутантов. Жизнь в тайге год от года становилось хуже — деревья медленно умирали, а воздух временами напоминал прозрачную кисею. У Мирры не было ни малейшего шанса последовать их примеру: сколько бы он ни купил паспортов и медицинских карт, ему невозможно было сойти за нормального человека.
Он сам заготавливал себе дрова, постепенно разбирая гниющие дома соседей, ловил рыбу и копался в огороде, подолгу выпаривая из картошки химический «приварок». Изредка ходил на ближайший — за двадцать пять километров — базарчик, выменивая соль, лакомства и книги. Читал. Иногда гулял, пытаясь рассматривать звездное небо, дышал через противогаз свежим воздухом. Еще он писал в затертых, желтых от времени школьных тетрадях какую-то философскую работу, воображая себя то ли ученым, то ли монахом-отшельником. Вечерами Мирра забирался на высокую, еще живую сосну — там у него была специальная лесенка и площадка из досок, свешивал вниз маленькие ножки и любовался закатом. Все скалолазы по очереди поднимались на эту площадку — зрелище действительно было великолепным. Желто-коричневый химический туман, что колыхался у самой кромки леса, на западе, пропитанный багровыми лучами умирающего солнца, напоминал то ли огромный занавес, то ли воды странного, цепенеющего моря, проколотого верхушками сосен. Нечеловеческий мир удивительных, фантасмагорических красок и великолепных газовых флуктуаций. Желтые протуберанцы взлетали над таежным морем, опадая каскадом рассыпающихся цветов. Местное химическое оружие явно отличалось от всего, что было знакомо скалолазам — в их мире газовая атака уже через несколько часов не оставила бы никакого следа, здесь этот след не стирался годами. Возможно, он вообще никогда не исчезал. Видимо, реакция поддерживала самое себя, возобновляясь и подпитываясь из атмосферы.