"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
— Ну что ты опять… Я же только…
— Не надо, Женя. Не надо.
— Ешкин кот, да почему не надо? Почему мы должны как чурки каменные сидеть?
— Не надо, Женя. Очень тебя прошу.
Он развернул ее лицом к себе и долго смотрел в потухшие глаза. Когда-то ему удавалось увидеть в них звезды, далекие, черные бриллианты звезд — у Юльки были удивительные глаза. Когда-то. Теперь в них отражался только пепел.
Они ничего не говорили, не вспоминали. Они пытались лечить это временем, временем и молчанием. Он был заботлив и нежен, или очень старался быть таким. Но что-то очень хрупкое исчезло, рассыпалось, как разбивается безумно дорогая и красивая ваза, и никак не получалось склеить вновь острые хрустальные осколки. Каждый раз, когда они пытались их клеить, они резались о них в кровь.
У них вообще не получалось быть вместе.
Дальняя охота — а только очень далеко от своей пещеры они иногда решались стрелять — оказалась удачной. Истратив всего несколько патронов, ребята принесли двух горных баранов и птицу, похожую на дрофу. В это же время Игорь снял с силков четырех крупных зайцев. Мясо резали ломтями и сушили, вернее, вялили на ветру.
— Тут и думать нечего. Без дороги никуда ты по зимнему лесу не уйдешь. Далеко не уйдешь. От усталости загнешься. — Игорь перевернул подкоптившийся кусок мяса.
— Это если без лыж. — Вовка был настроен, по обыкновению, оптимистично.
— Это и с лыжами, и без лыж. Лыжник хренов. Крест себе могильный сделаешь из этих лыж. Ты много по целине да по кустам и оврагам ездил? Это не спартакиада, и даже не биатлон. А жрать чего? А обувь где сушить? А крепления ремонтировать? Любая коряга под снегом — хрусть, и пополам. Что тогда? Замену из бревна выстругивать?
— Да нет, так нет. Я ведь только предложил. Надо что-то делать, что ж мы, как попали в дерьмо, так в нем и сидим.
— Так ты не вылезти из него предлагаешь, а с головой нырнуть. Опять же, следы зимой тянутся, как хвост.
— Ребята, самое хреновое в нашей истории не то, куда и как мы попали. — Димка выудил пальцами из «обеденного» блюда самый прокопченный кусок мяса. Рядом стояла здоровенная миска соуса из толченых опят. От грибов всех уже начинало воротить.
— То есть? Поясни свою глубокую мысль.
— Поясняю. Последнее время у меня очень погано на душе. — Димка тщательно разжевал мясо и продолжал: — Я все думаю, какая у этих гильбронавтов была причина перетаскивать нас сюда? Это наверняка хорошую копеечку стоит, и риск в этой операции тоже есть, и времени она отняла порядочно. Для чего? Кто-то проследил за группой, кто-то не поленился, собрал информацию. Они знали, что нас долго не начнут искать, они не стали хватать просто людей из поселка.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что я хочу сказать? Да ты сам все знаешь, только факты сопоставь. Им не нужна паника. Они скрытно разыгрывают какую-то игру, какую-то хитрую комбинацию. Они летают, ну, или перемещаются, к нам. И дорожку эту они протоптали уже давно, лет десять, а то и пятнадцать назад, сколько именно, мы даже не знаем точно. Об этом и нельзя узнать по газетным публикациям. Но давно. И засветиться они у нас до сих пор не засветились. Нигде. Работают умело, чисто. Все, что я, например, знаю, так за последнее время вроде стало больше людей пропадать. Но как это связано с ними, и связано ли вообще, это даже от нашего костра не видно. Они действуют тайно. Считают необходимым соблюдать конспирацию. Ничего хорошего от этих ребят с красно-коричневой идеологией ждать не приходится. Для чего они воруют у нас людей?
— Ну… положим. Ну и что? Ты считаешь, они воруют людей регулярно? — Вовка вытянул ноги так, чтобы уберечь уже начинающую подгорать обувь.
— А почему нет? Что мы собой такого уникального представляем? Ты что, принц Египетский? Нет? И я нет. И выкуп им за нас вроде как не требовался. Мы им были нужны как кролики, только как кролики, не более того. Обычные медицинские кролики в рамках какой-то исследовательской военной программы. Биологические собачки для опытов. Лягушки. Соответствующее обращение. Здесь же все санкционировано, все по приказу. На все получено добро. А из этого следует простой вывод: кроликов требуется много. Чем больше, тем лучше. Значит, ставится много опытов.
— А зачем им кролики? В смысле, зачем для этого воровать людей из нашего мира? Своих, что ли, трудно найти?
— Вот именно. Зачем? Своих найти, безусловно, проще. У них американцев целый континент, они их тысячами расстреливали, Австралия, Южная Африка. Они мир завоевали, целый мир. Сбылась мечта Александра Македонского. У них не должно быть никаких проблем с материалом. Они на опыты могут десятки тысяч отправить и отправляют, наверное, но все равно еще и у нас воруют, причем это и сложно, и дорого, и рискованно. Зачем? — Димка явно увлекся, потерял из виду Оксану, что разливала варево большой деревянной ложкой, и теперь с сожалением проводил глазами аппетитный кусок, ушедший в миску Геры. С плохо обожженного края глиняной плошки просачивались капли.
— А может, им своих резать жалко. — Оксана, проследив за скорбным Димкиным взглядом, выбрала и ему кусочек пожирнее.
— Какая у фашистов жалость? И американцы для них не свои.
— И что? Я все равно не понимаю. — Вовка пересел на чурбак, аккуратно держа двумя руками миску. — Зачем же нас-то похищать? Нелогично. Сложно. А ты говоришь, что и еще есть такие же, как мы. То есть похищения идут сплошной чередой. Одну глупость делать глупо, а десять, или двадцать, или там сто пятьдесят — умнее, что ли?
— Я не так говорю. Я говорю, что не надо считать себя уникальностью. Я считаю, что если они похитили нас, то это не потому, что им нужны были конкретно мы, «столбисты» из Красноярска. А просто потому, что мы представляем собой прекрасный материал для экспериментов — молодые, здоровые, и искать никто не будет.
— Как это не будет? Еще как будут.
— Будут, будут. Но позже. И ничего не найдут. А главное, никто не сочтет это чем-то необычным. Уфологи наши не встревожатся, ФСБ не встревожится, любое исчезновение в горах, да еще у границы, пройдет, как несчастный случай. И почему ты считаешь, что мы в такой подаче первые и единственные? Они так, по горам да по болотам, могут за несколько лет сотни людей наворовать. Те в тайге исчезли, те еще где-нибудь. Там бомжи, там бродяги, там влюбленные, что за городом шастали… Нет следов, нет улик, нет мотива преступления.
— То есть может существовать целая программа таких похищений. И это ты основываешь на одном единственном нашем случае? — Мишка подбросил в огонь большую ветку.
— А почему нет? Это же военная часть. У них наверняка была соответствующая директива, они действовали, ориентируясь на что-то, чего мы не знаем, но не просто же так.
— А если именно просто так? Это военная часть, именно военная часть в горах. И им захотелось поразвлечься. Просто девочки понадобились.
— Судя по тому, что пишут в газетах, запуск гильброустановки — это очень сложно и дорого. Удерживается специальное поле, удерживается долго, высчитывается его глубина и мощность. Это как запуск ракеты. Но даже если это в десять раз проще и дешевле, да кто ж так в самоволку-то пойдет? Это точно потом трибунал. Для самоволки существуют села и райцентр. И опять же, зачем тогда взяли столько парней? Нет, это не проходит. Эксперименты шли всерьез, по какой-то программе.
— И ты хочешь их найти? — Ирина отбирала от огня просохшие, ломкие опята и подвигала на их место новые группы черных от сырости грибов. Процесс длился уже много дней, и конца ему не наблюдалось.
— Кого?
— Ну… Другие такие же группы? Тех, кому удалось бежать.
— А… Не, это вряд ли. Здесь нам действительно здорово повезло.
— Так что, мы все-таки особенные? — Оксана задумалась над варевом — солить или не солить. — Похищают сотнями, а бежали мы одни? У тебя концы с концами не сходятся.
— А концы с концами, Ксюша, они вообще никогда не сходятся, — влез с боку обделенный вниманием Игорь.