"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

Надо спасать Мэй.
Стоп. Но ведь если начать действовать… Это то же самое. Это самому спровоцировать опасность. Здесь можно нарваться на такие неприятности, которые уже не удастся расхлебать. Поставить под удар весь его налаженный быт, всю устойчивую стабильность. У него лучшие показатели в соте, лучшее бытие.
Максимум возможных премий. Особый паек по воскресеньям. У него джем, цыплята, бренди, оранжад. Хорошие сигареты. Жвачка, которую он не жует, потому что она ему не нравится. Но жвачка у него тоже есть. Идеальные числа контроля. И всем этим рискнуть? Из-за чего? Из-за неясной тревоги?
Что же выбрать? В каком варианте он будет чувствовать себя более комфортно? Пустить все на самотек и наблюдать, как Мэй сгорит, надеясь, что все его предчувствия, как и письмо, не означают ничего серьезного? Или самому вляпаться в то дерьмо, в котором она уже плавает по уши?
Бодрящего подъема от работы к концу дня Фред совершенно не ощущал и очень устал из-за этого. День был скомкан; всего шесть задач за смену. Это три потерянных балла. Это плохо. Все было плохо, и Фредди чувствовал дискомфорт. Слабое удовлетворение работой. Слишком многое отвлекает, и уже почти появилось что-то похожее на страх. Кажется, это так называется — страх. Фред не любил терять контроль над ситуацией, но условия задачи совершенно не зависели от его желаний, действий, от его умения владеть собой. Все было значительно сложнее обычного.
Эта задача перестала его развлекать.
Он долго стоял под теплым душем. Джек сегодня выходной, так что гостей не будет. Можно не спешить. Можно отдохнуть. Вот только влага, струящаяся по телу, почти не освежала. И плохо смывала пот. Липкий, противный пот. Возле мониторов очень жарко. И одежда потом прилипает к телу, и все вокруг стреляет электричеством. Впервые он почувствовал, насколько утомительна его работа.
Он не мог сосредоточиться. В кои-то веки ему довелось развлечься не абстрактной задачей, не головоломками — вопрос касался его жизни, его самого, а он никак не мог сосредоточиться. Надоело ему решать эту задачу. Единственное, чего ему сейчас хотелось, так это напиться. Выпить много, очень много бренди и закурить. И все. Наплевать ему на Мэй. Какая разница.
Он хочет пить? Значит, он будет пить.
Фред вызвал робота-служку. У него был большой и устойчивый кредит. Он не зря столько работал над своей психикой. Он был самым лучшим в соте.
Он будет пить столько, сколько захочет. Чихать он хотел на эту дуру.
Комната поплыла на пятой стопке. Фред сложил ноги на механического паучка и вынул из него сигареты. Окошко защелкнулось, лимит на табак был уже исчерпан; почему-то это показалось несправедливым, и Фред стукнул робота кулаком. Но стены приятно кружились, и сердитое настроение быстро исчезло.
«Надо бы чего-нибудь съесть», — подумал Фред и выпил еще стопку. Это была последняя относительно трезвая мысль, которая растворилась в следующем стаканчике. Ее вытеснила лихая, веселая волна. Он выдоил из робота сразу несколько порций и кусочек копченой рыбы из вечернего пайка. Дал ему щелчок и ушиб палец. Теперь буду закусывать. Это показалось ужасно смешным. Это было забавно. И вообще, пора было заменять электричество в голове винными парами. Фред захихикал.
Он настоящий мужчина и ничего не боится. А все прочие так, ерунда. Он умный, храбрый и хитрый. Это, конечно, очень приятно осознавать. И еще у него большой кредит. Он может напиться так, как ник…то другой в соте. Сейчас он это разберет прак…тически…
  
ГЛАВА 10
 
Димка шел осторожно, не по самой тропинке, а чуть в стороне — перелесками. Тропу он старался держать в поле зрения, хотя это не всегда удавалось. Ночь была светлой, холодной; почти полнолуние. Никакого движения он пока не замечал — обычные темные шорохи.
Уже под утро, когда усталость и голод стали проявляться много сильнее, Димка увидел впереди огонь. В низине горел костер. Присмотревшись, Димка заметил несколько спящих овец и две темные фигуры, завернутые в одеяла.
 
Вероятнее всего, это были пастухи. По тропе иногда перегоняли небольшие стада. Он постарался подобраться как можно ближе, но не выдавать своего присутствия.
Та-ак… Один из них, кажется, мальчик. Два десятка овец. Скорее всего, хакассы с гор, отец с сыном. Или казахи. Что, если к ним подойти? Поговорить, да и поесть очень бы не помешало. Вот только автомат у него за плечами и вообще видок, наверное… А без автомата тоже идти не хочется, мало ли что…
Он сделал еще несколько осторожных шагов по направлению к костру, вглядываясь в пляшущую багровыми тенями темноту, и невзначай потревожил ветку. Заливисто залаяла одна из собак, судя по голосу, совсем небольшая шавка, к ней тут же присоединились остальные. Пастухи вскочили на ноги, мужчина держал в руках ружье. Хакасс это был или русский, не разобрать — он стоял спиной к костру и всматривался в лес, в ту сторону, куда лаяли собаки, как раз туда, где был Димка. Ружье охотничье, обычная двустволка, но пастух держал его так, что Димка не решился его окликнуть. Медленно, очень медленно, стараясь не хрустнуть ни единой веточкой, он отошел от костра подальше.
И снова потянулся бесконечный, мокрый от росы лес. Отсыревшие кроссовки ритмично чавкали влагой. Если так пойдет дальше, то скоро придется искать другую обувь или шить мокасины. Подошвы начинали отслаиваться. Пока чуть-чуть, но… Если просушить да на хороший клей… Где ж тут возьмешь хороший клей… Смолы натопить, что ли…
Когда уже совсем рассвело, а до Монгола оставалось всего несколько километров, Димка обнаружил неподалеку от тропы еще кое-что, стоящее внимания.
Эту излучину он узнал сразу и без всяких сомнений. Сюда они заворачивали набрать воды, когда шли из поселка. Ручей было хорошо видно как с тропы, так и с того места, где сейчас стоял Димка. Два больших валуна, вросших в землю, и каменистый склон, поросший бурой травой. Интересно. Там лежала какая-то ржавая рухлядь. Торчало вверх колесо. Он долго всматривался, пытаясь понять, что это такое. Затем понял — останки старого мотоцикла. Оглядевшись, Димка решил, что засады здесь быть не должно, и, сторожко озираясь, подошел поближе. Точно, мотоцикл. Лежит уже, наверное, лет десять. Какая-то незнакомая, допотопная модель с подобием коляски и тонкими шинами. Ничего особенного. Совершенно ничего особенного, просто ржавый мотоцикл. Может быть, даже самоделка.
Вот только две с лишком недели назад, когда они шли от поселка к месту будущего лагеря, он сходил с тропы именно к этой излучине. И набирал воду здесь. Именно здесь. Стоя на этом скользком камушке.
И никакого мотоцикла тут не было.
Секретов как будто не видно.
Их, конечно, и не должно быть видно, на то они и секреты, но вряд ли. Монгол — совершенно рядовая скала, таких вокруг десятки, если не сотни. Просто похожа на одну из своих красноярских сестренок. Не могут же они караулить все окрестные скалы, на это и Таманской дивизии не хватит.
Понаблюдав какое-то время за пустынной местностью вокруг, Димка решился. Он вышел на открытое пространство, подошел к Монголу, призывно поднял правую руку вверх и медленно обошел вокруг скалы. Левая рука лежала на автомате. Обошел еще раз. Если кто-то из ребят наблюдает за Монголом, не заметить его невозможно. Разве что он пришел первым. Тогда самому надо искать лежбище и наблюдать.
Нет. Не первым.
От далекой гряды на востоке к нему стремительно бежала девчонка. Он приложил к глазам руку козырьком, вглядываясь — восходящее солнце слепило до слезы. Ирка. Точно, Ирка. Димка перехватил автомат правой рукой и, длинными прыжками спускаясь с осыпи, бросился ей навстречу.
Они бежали так быстро, что почти ударились друг о друга. Ирина скользнула руками под его старую куртку, прижалась и замерла. Ее голова склонилась к нему на грудь, русые, чуть вьющиеся волосы щекотали подбородок. Она молчала, вздрагивая. Димка обнял ее, как мог бережно и нежно, и от близости ее тела, от его хрупкости сразу вернулись силы. Он снова мог драться, мог кого-то защищать.