"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
В первый же день попали под холодный дождь. И особо вроде не замёрзли, и не простудился никто, но когда встали на очередной ночлег, случилась неприятность.
«Оранжерейный мальчик» Ярослав, до того легко переносивший переезды, вдруг почувствовал, что болят зубы. Он подвигал челюстью, прислушиваясь к ощущениям. Ощущения были скверными. Болели все зубы сразу, вернее, болели десны, но тут уже было не до тонкостей. Ярик выругал себя за легкомыслие и понял, что разжевать даже малый кусочек мяса будет проблемой.
– Никита, слышь...
Никита что-то пробормотал, сонно поворачиваясь на бок, и открыл глаза.
– Чего тебе? – достаточно нелюбезно осведомился он.
– Я, похоже, зубы застудил. Болит вся челюсть.
– Очень хорошо, – мгновенно отозвался его старший друг. – Хоть жрать будешь меньше.
Ярослав хотел возмутиться столь гнусной инсинуацией, в устах Никиты звучащей особенно кощунственно, но не смог – боль съедала любые потуги на риторику. Тогда Ярик кивнул, соглашаясь, и уныло продолжил массировать дёсны.
– Сильно болит? – Никита сел на лавке.
Ярик снова кивнул.
– Ладно. Сейчас Варька пошепчет.
Никита стукнул в стенку, и в комнату парней вошла заспанная Варвара.
– Что случилось? – щурясь от света, спросила она. Варвара была в длинной куртке, наброшенной прямо на ночную рубашку, и в тапочках на босу ногу.
– У Ярика зубы болят. Всю ночь есть не может. Днем не спит, ночью не ест... Надо помочь парню.
Проснувшийся Лучник цапнул было арбалет – это всегда было первым его движением, но потом просто сел на кровати, наблюдая. Варька хорошо заговаривала зубную боль – причём не временно, лишь бы до знахарки продержаться, а реально заговаривала, так что, если зуб внутри не сгнил, процесс поворачивал на выздоровление. Варька разгладила волосы, выпила стакан тёплой воды и зашептала. Что она говорила, слышал только Ярослав, до Никиты и Лучника долетали отдельные слова про «горюн камень» да «причеши траву на взморье». Лучник вопросительно посмотрел на Никиту – он всегда трепетно относился к любому действу школяров, опасаясь что-нибудь нарушить, и тот кивнул, разрешая вопрос.
– Если слова запомнить, я смогу тоже шептать? – очень тихо спросил воин.
Никита отрицательно покачал головой.
– Кроме текста, имеют значение интонации и ударения-акценты. И ещё надо поле вести-чувствовать.
– Как же вы всё это помните?
– Тут не запоминать, тут чувствовать надо.
Лучник щелкнул языком, давая понять, что восхищен этой премудростью и считает её недоступной. Ругаться он давно отучился.
– Это как обучение языку. Кроме номинального смысла слов, существует интонационный. – Посмотрев на реакцию воина, Никита счёл необходимым перевести фразу с русского на русский. – К примеру, слово «здорово» можно произнести очень по-разному. От приветствия до «всё хорошо» или «всё плохо». Так и здесь. Но думать не приходится, просто чувствуешь ритмику фразы.
Лучник осторожно кивнул. Смысл он понял.
– А если ты просто повторишь слова... – продолжал Никита. – Это как если я возьму арбалет и повторю все твои действия, но с завязанными глазами. Заряжу болт, натяну струну и спущу курок. Но вслепую. Шанс попасть почти отсутствует.
Лучник почесал затылок.
– Но если ты не возьмешь арбалет и не спустишь курок, ты вообще не выстрелишь.
Теперь задумался Никита.
– Да, пожалуй. Если тебя устроит очень малый шанс, то заучивать слова можно.
Варвара между тем уже закончила заговор, провела по скулам Ярослава ладошками и стряхнула наволок в некрашеную доску. Молодой школяр поблагодарил, повернулся набок и заснул.
Измученный болью, он тоже решил научиться разбираться с этой бедой самостоятельно.
– А если что, махнем через Серую Падь. Там такой распадок, что не перекроешь. – Флейта отчитался о предстоящем маршруте и замолчал, сумрачно глядя на Тараса. Школяр, в чьём присутствии приходилось обсуждать дорогу, его раздражал.
– Нормально, – сказал Хвощ. – Отходы есть, и ладушки. Что скажешь, бакалавр?
– Да тут не придерёшься. Планировать движение у вас здорово получается, – честно польстил Тарас и Хвощу, и Флейте. – Мне бы половина этих мелочей в голову не пришла. И везде запасные варианты.
Молчание Флейты несколько смягчилось, а Хвощ вдруг спросил:
– Слышь, бакалавр, объясни мне, почему некоторые ваши хреновины так славно отделаны – залюбуешься. Не вещь – игрушка лакированная. А другие будто топором тесали?
– Потому что некоторые обереги, или амулеты по-нашему, теряют силу в соприкосновении с инструментом. Или даже просто с металлом. Иногда вообще годится только дерево или сухая кость.
– А как легче спрятаться от магов? Когда ищут. У нас столько народу погорело. – Жилистый и худой Флейта смотрел Тарасу прямо в глаза.
– Под завесу тумана. Я полдороги вас так веду.
– Ну, а без магии?
Тарас задумался.
– Лучше всего подойдёт что-то мелкое, разбросанное и живое. Или бывшее когда-то живым. Лучше без формы.
– Непонятно.
– Ну, допустим, большой муравейник. Хотя там, конечно, не посидишь, да и видно... Отвалы стружки, опилок, ветки старые. Чем крупнее фракции, то есть куски, тем лучше – они размоют контуры фигуры. Кости старые на хладобойне. Там вообще ничего нельзя увидеть. Любое кладбище – только лечь неподвижно в траву. Овечья отара. И лес.
– Понял, – медленно кивнул Флейта. – Вот за это спасибо.
– Кстати, Хвощ, что за свинюшник мы здесь оставили? – решил использовать ситуацию Тарас. – Что за манера на каждой стоянке гадить?
– Не понял, – кратко ответил Тарасу Хвощ.
– Призвал бы ты своих к порядку. Пусть мусор уберут. Сожгут либо закопают.
– Ты это... – Хвощ не сразу нашелся, что ответить. – Шибко культурный, что ли? Любишь, чтобы чистенько?
– Да при чём тут это, – поморщился Тарас. – Вы же связки, струны лесные тревожите. Беспокоите глубинную сущность леса.
Хвощ недоверчиво осклабился.
– А что, этой глубинной сущности больше делать не хрен, кроме как обижаться за гнилые тряпки? Что-то я не замечал, чтобы после привала у нас кто-то умер.
Тарас кивнул, соглашаясь. В его пальцах закрутилась хвоинка.
– И не заметишь. Тем более что лесу мы глубоко в ноготь. Но ты вот, когда ветку отогнешь, она тебя же с оттяжкой хлопнет. А чтобы не хлопнула, её держать надо. И тут оно аукается, понимаешь? Только размазанно, не слишком сильно и по всем сразу. Просто будет неудача, грязь навыверт.
– Что значит грязь навыверт?
– Это не важно, это мы в Колледже так говорим.
– То есть страшного ничего не будет.
– Нет. Просто как ходить с немытой рожей.
– Ну, так и наплевать. Тем более ты ж у нас такой великий маг, специально с нами едешь. Нешто ты не можешь эту мелочь убрать-отвести?
– Могу, конечно. – Тарас надкусил хвоинку и сплюнул. – А скажи, к примеру, Свист, он же у тебя крепкий мужик?
– Ну... Тот ещё конь.
– Может он всю эту грязь собрать в кучу и с собой понести, потащить в мешочке?
– Может, конечно. А зачем? – спросил сбитый с толку Хвощ.
– Вот именно. А мне зачем убирать то, что вы тут нагадили? Таскать с собой латку? Тебе делов-то: отдал команду и сгребли весь мусор. В яму да песком закидать.
Хвощ кивнул.
– Ладно, школяр. Убедил. Но гляди у меня. – Атаман громко свистнул, привлекая внимание банды. И гаркнул: – Убрать весь мусор. Прячем стоянку, как если б не было ее. Кто оставит тряпку либо кость, получит в рыло.
Флейта хмыкнул и начал подбирать с земли утиные перья.
Глава 21
Тарасу рвали горло рыболовными крючками. Он сам их слишком много и неосторожно проглотил, покачивая на длинной нитке, так что, когда начал вынимать, выдавливать из себя обратно, несколько штук зацепилось, и кровь потекла в его лёгкие чёрными каплями обжигающей пахучей смолы. Ольгу уводили рыцари, она заламывала длинные руки, хватала рыцарей за клинки, в кровь полосуя себе пальцы, так что кожа слетала с ладоней длинными кровавыми лоскутами, цепляясь за горло Тараса, а ведь это ему, не ей надо было пролить каплю крови, чтобы всё получилось, и понявший это наконец школяр ударил кулаком по клинку так, что и косточка в руке переломилась, но ни единой капли так и не вышло наружу, потому что Тарас был зомби и ему надо было достать бургомистра...