"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

Шут, по-старославянски, не удержавшись, помянул нечистого Ярик. Придётся всё-таки махаться. Ещё можно было слинять по-тихому, время встречи давно прошло, и он вовсе не обязан был здесь торчать. Он поборол искушение – зная свою слабость, Ярослав старательно её вытаптывал, окликнул Никиту и приветственно поднял руку. Тот, не снижая скорости, сразу махнул через клумбу, что вообще-то было не в характере Кита, и Ярику это не понравилось. Четвертый курс, а как несолидно несется... Тут Никита схватил его за рукав и потащил в сторону.
– Мы... – начал Ярослав, но спрашивать было поздно, как-то и воздуха сразу не осталось на вопрос, потому что они уже бежали, и совсем не в сторону парка, где собиралась чёрно-зелёная толпа, а в направлении почти противоположном. Из-под ноги вывалился бордюрный камень, Ярослав едва не упал, на что его то ли дернули, то ли поддержали, так что пришлось ещё прибавить скорости, и Ярик, порадовавшись, что не придется драться с бомбардирами, встревожился ещё больше.
Явно случилась какая-то хрень.
  
Глава 13
 
– Надо успеть до полудня, – непонятно сказал Никита.
Тарас выглядел плохо.
Какой-то он был помятый, побитый и как бы чуть-чуть пристыженный. И, похоже, ему самому было всё равно. Последнее особенно не понравилось Ярославу. Тарас всегда был немножко пижоном и тщательно отслеживал, незаметно, конечно, какое впечатление производит любой его фортель на восхищенную публику. Обычно посмотреть стоило, но сейчас на имидж ему было наплевать. И ещё что-то было, очень непривычное. Ярослав внимательно вглядывался в раскисшее лицо друга. Всклокоченный какой-то, царапина на виске... Ерунда, бывало и хуже... Серый, как от заклятия... Квелый, как недоваренный рак...
И вдруг Ярослав понял. И удивился, что не заметил этого сразу, настолько ясным оно показалось. Уж слишком не вязалось это качество с Тарасом, потому и пробуксовал очевидное.
Тарас боялся.
Ярик даже головой тряхнул, отгоняя наваждение. Ну да. Тарас боялся и совсем не пытался скрыть свой страх. У него левый глаз дёргался. И весь он как-то дёргался, подрагивал, жалко суетился... Кошмар.
– Ты в порядке? – деревянным голосом выдавил воспитанный мальчик. Тарас иронично кивнул. Остатки юмора в нём ещё держались.
– Тебя что, телегой переехало? – попытался пошутить Ярослав.
– Скорее каретой, – мрачно ответил Тарас, пытаясь унять дрожь в правой кисти. – И не один раз.
– На него заклятие наложили, – выдохнул запыхавшийся Никита. – Ма... – на следующем слоге он перевёл дух и сжевал его до всхлипа, тут же перешедшего в икоту, – ...ги... маги зае... ихр... заезжие. Тьфу. – Он вытряхнул из кармана складной стаканчик, щелкнул пальцами «конденсат» и выпил воды, сбивая икоту. Тарас сидел молча, только руки у него дрожали.
Всё предстало в совершенно новом свете. Ярик округлил глаза.
– Когда?
– Две... ихр... Две недели уже. – Никита повторил процедуру, и на этот раз, похоже, помогло. Воздух в комнате стал совсем сухим. – Совершенно по-дурацки. Зацепился на дороге.
– Это на вторую неделю его ещё так ломает?
– Это ещё даже пик не прошло.
– Ничего себе. – Воспитанный мальчик воздержался от более солёного выражения, но пришлось специально вспоминать слова. – Так это ж его насмерть ударили.
Никита кивнул.
– Он что, магистра переехал?
– Да нет, конечно. Там пустяки. Просто попались отморозки.
– Отморозки так не умеют.
– Эти умеют.
Ярослав смотрел, как лицо Тараса медленно, неуловимо сереет. Если не знать, не чувствовать поле, то и не заметишь ничего. Так, не в себе человек. На висках капельки пота...
– Да... – поддержал Ярик и покачал головой, ругая себя и за бойкость фразы, и за фальшивость жеста, но что предпринять, он действительно не знал. Вернее, всё, что он мог предложить, наверняка было уже сделано – он только на втором курсе, а Никита с Тарасом на четвертом. А идти на лунную драку в таком положении действительно идиотизм, даже думать об этом идиотизм, но чем же можно помочь при заклятии такой силы?
 
– Может, кого из старших поискать?
– Нельзя. Да и поздно уже, Тарас долго не выдержит. У него в любой момент какая-нито бляшка сосудик закупорит, и всё. Тромб. Естественная остановка сердца.
– А чего же делать-то? Для чего ты за мной бегал?
Не склонный преувеличивать свою значимость Ярослав сообразил, что отменять встречи – вопросы не сегодняшнего дня, и Никите что-то нужно.
– Раскрыть надо заклятие. Растянуть прогиб на всех. Тогда он через гребень перевалится.
– На троих, что ли? – Ярослав испуганно моргнул. Он знал, что согласится, но понимал, что делить такой ужас на троих – это можно получить не один, а целых три трупа. Но попробовать стоило. Иначе себя не уважать.
– На четверых. Варька ещё подтянет.
– А где она?
– Она утром уже сняла с него порцию. И только хуже сделала, не получилось. Хорошо наложили, сволочи. Как в демонстрационном зале. Она себе сразу руку обожгла – прикинь, соседка пролила спирт на свечку. Но это пустое.
– Так где она всё-таки?
– Сейчас придет, повязку на плече меняет.
Как раз вошла бледная Варька, и Ярослав понял, что ожог – это не пустое, что заклятие и рядом хорошо бьёт. Как же Тарас столько продержался, ещё раз подумал Ярослав и тут понял, насколько ему доверяют, если позволили участвовать в таком деле. Второй курс, он ещё плохо чувствовал такие вещи и поэтому слишком медленно соображал.
– Это что, если я сейчас мысленно пожелаю ему зла, ему кранты, что ли?
Никита совсем по-детски показал кулак и медленно кивнул. Прогиб могли делить только очень близкие, по-настоящему близкие люди. Иначе провоцировался обвал поля – приступ, удушье, любая смерть.
Настроение Ярослава странным образом улучшилось. Теперь он действительно был готов – понимал, насколько высоки ставки.
Никита, критически посмотрев на него, кивнул Варьке.
– Начинаем.
– Ты даже не спрашиваешь? – Ярослав попытался оттянуть жуткий момент.
– А что тут спрашивать? – Никита осклабился. – Если б ты был настроен против, Тарас был бы уже мертв.
Варька, бледная как смерть, поправила на плече повязку, пропитанную чем-то желтым, скривила лицо и шагнула к ребятам. Тарас еле держался – у него начинали закатываться глаза. Все четверо – Ярослав, плохо представлявший процедуру, старательно повторял движения Никиты – сплели ладони в единый клубок. Лицо Тараса посветлело. Никита зашептал слова отговора.
Чем закончилась в тот вечер драка, Ярослав даже не поинтересовался. Не до того было – ломовой извозчик травмировал ему ступню, так что домой школяра практически несли, дважды роняя, пришлось вызывать знахаря и накладывать шину. Причем, пока её накладывали, помощники костоправа ухитрились рассыпать на него целый короб каких-то склянок, так что и глаза едва не выжгло, и всё лицо изрезало. Испуганный знахарь надавал ученикам оплеух и отказался брать плату за лечение. Тщательно выбирая с постели осколки, пропустил только один, длинный и острый, возле самого горла – но бывший начеку Ярослав аккуратно двумя пальцами убрал в корзинку для мусора и его. И впредь, прежде чем делать малейшее движение, школяр осматривался и ощупывал вокруг постель – как бы чего не вышло; а на ночь упросил мать оставить ему сиделку. И хорошо сделал, потому что иначе от упавшей свечи начался бы пожар. Девушка, мгновенно погасившая пламя, уговорила ничего не рассказывать хозяйке, и Ярослав, понимавший, что её вины в случившемся не так уж много, согласился.
На следующий день в полдень гребень заклятия миновал, и сразу стало легче.
Все остались живы. Никита, сбросивший от напряжения осьмушку пуда, даже ухитрился ни одной травмы не получить.
Лизо, расслабленно лежавший на косогоре, свесил ногу в обрыв и медленно ею покачивал. Грач, вытянув серебристую сталь из ножен, счищал что-то невидимое с длинного клинка. Ладони, не касаясь металла, обхватывали рапиру полукольцом. Лениво жмурившийся Лизо – на него уже наползла тень – вдруг резко выдернул руку и как будто что-то подхватил, подсекая с поворотом. До реки было не менее ста саженей. Над водой показалась трепещущая в пустоте рыбка. Лизо разжал пальцы: рыбка плюхнулась, но удрать не успела – следующее движение снова подсекло её в ладонь, и какое-то время Лизо игрался плотвичкой, как играет мышкой сытый кот. Грач равнодушно наблюдал это развлечение. Наконец ладонь Лизо сжалась, и плотвичку – там, над омутом – сплющило в бесформенный комок, лопнувший жижей потрохов и раздавленными глазами. Уплывшее вниз по течению месиво напоминало рыбку только остатками чешуи.