"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
— Подснежничек, — мягко сказал некромант, и столько нежности было в его голосе. — Ну что ты несешь? Отвечает всегда маг, а не объект ритуала, ну ты-то знаешь. И, раз уж его величество не счел нужным скрывать, ты должна понимать: клятва меня не просто сковывает. Я не только в королевской воле, но и под ее защитой. И вне закона, так что никакая каторга и лишение перстня мне не грозят, что тоже неплохо.
— У вас еще будет время об этом поговорить.
Король опять встал, посмотрел в окно и повернулся к остальным.
— Милорд и миледи Ревенгар, ваш брак абсолютно законен, однако обстоятельства его заключения несколько сомнительны.
На следующих словах он сменил торжественный тон и заговорил голосом попроще — словно скинул пышную королевскую мантию, оставшись в обычной одежде.
— Вы должны понимать, капитан, что я не буду принуждать миледи к положенным трем годам брака, если она этого не захочет. Держать ее в северных горах — во-первых, плохая благодарность с моей стороны, а во-вторых, что важнее, сущее расточительство. К леди Ревенгар, как утверждают мои маги, никогда не вернется боевая магия — каналы выжжены необратимо. Но ее двойная звезда действительно существует, и второй искры хватит для развития магии разума, которой каналы не нужны. Меня, признаться, очень радует, что новая белая магесса будет обладать столь твердыми моральными устоями — для магов разума это редкость, прямо скажем. И, капитан, вы же понимаете, что магию нужно развивать? Сделать это возможно только в столице, поэтому в ближайшее время леди Ревенгар уедет в Дорвенну. Такова моя воля.
— Приятно слышать, что вы не забыли поинтересоваться моим мнением, ваше величество, — не удержалась леди.
— Не забыл, — резко сообщил король. — Вы сами несколько минут назад сказали, что в некоторых обстоятельствах я имею право вами располагать. Кстати, я и не сомневался в этом, вы все-таки моя подданная. Так вот, обстоятельства, миледи, ничуть не изменились и даже усложнились. Вам с капитаном и лорду Бастельеро предстоит выступить свидетелями на суде над магистром Саттерклифом. Тайном, разумеется. Даже я не могу выкрасть великого магистра Ордена, не предоставив Ордену объяснений. Это займет несколько недель и неминуемо приведет к преобразованию в совете магистров гильдий. И я считаю, что Орден не может позволить себе потерять настолько талантливую магессу, понимающую, кроме прочего, свой долг перед страной. Капитан, — повернулся он к Эйнару, — я, конечно, не буду разводить вас насильно. Вам в любом случае останется приданое, полученное в браке, и дворянство. Полноценное старое дворянство Ревенгаров, пусть и как младшей ветви. Ваша дочь так же в любом случае будет принята при дворе, и я лично попрошу свою жену позаботиться о ее будущем. Ее величество очень благоволит юным добродетельным девицам из достойных семей. Но если леди пожелает получить свободу от брака, я удовлетворю ее прошение, и тогда вы сможете вернуться в Драконий Зуб к месту службы. Конечно, то же самое касается и вас. Если хотите развестись — это всё только упростит. Ответа прямо сейчас я не требую. У вас будет время подумать, а сейчас предлагаю отдохнуть. Мне нужно прийти в себя от всей этой… суматохи.
И он напоказ придвинул к себе какие-то бумаги, давая знать, что встреча окончена.
Глава 36
ВРЕМЯ ВЫБОРА
К узкой полоске каменистой земли между восточной башней и главной стеной Эйнар за эти два года приходил нечасто. Всех остальных погибших похоронили по-воински, на костре в честь Пресветлого, в ясном и чистом пламени, разожженном теми же боевыми магами, задержавшимися в крепости на несколько дней. Но сжигать тело Мари второй раз было бы кощунством. Да и не мог Эйнар представить, что она станет лишь одной из многих, чей пепел с крепостной стены Драконьего Зуба унесли равнодушные горные ветра. А к могиле после похорон не ходил, потому что для него Мари навсегда так и осталась у обожженного вяза, а сюда, в выдолбленную заступами яму, легло что-то другое, безмолвное и неподвижное. В этом чужом и странном предмете не было ни единой черточки его жены. Просто сверток белого полотна в наспех сколоченном деревянном ящике…
Тильда могилу тоже обходила стороной, и Эйнар это молчаливо поддерживал: пусть лучше помнит мать живой, еще успеет осознать потерю. Следующей весной после осады Молли посадила здесь какие-то цветы, но они не прижились: то ли земля еще помнила мертвящие шаманские чары, то ли просто место было сухое и бесплодное. Неживое.
Но сегодня все оказалось иначе. Вместо грызущей душу тоски, безнадежной и пропитанной виной, Эйнара вела пронзительно нежная печаль. Будто только сейчас Мари покинула его, ушла куда-то далеко, где будет счастлива. Пусть и не с ним, какая разница? Так оно вообще-то и было. Она обрела покой, теперь Эйнар знал это точно и тоже мог ее отпустить.
Он обогнул выступ стены, прошел несколько шагов до места, где проход расширялся, — и вздрогнул. На краю дорожки, выложенной плитняком, чтобы можно было подойти, не наступая на землю, стояла женщина в темном длинном плаще. Тонкая, высокая и со скорбно склоненной светловолосой головой. «Претемная…» — суеверным ужасом кольнуло сердце. «Леди Лавиния», — спустя мгновение со стыдом понял он.
— Я уже ухожу, — тихо сказала она, когда Эйнар подошел. — Не буду вам мешать.
— Вы не мешаете, — сказал он, и это была чистая правда.
На темной, словно выжженной земле лежали сухие стебли цветов — женщины крепости не забывали свою подругу. И один свежий букет: дрок с красно-желтыми листьями, неуместно нарядными, как разодетая щеголиха на похоронах, если бы не черные ленты, обвивающие крепкие ветви.
— Я не нашла ничего другого, — виновато сказала леди. — Цветов уже нет.
— Ничего. Она любила дрок, — помолчав, отозвался Эйнар. — Благодарю вас.
Он посмотрел на ветви, которые принес сам: грубо сломанные, почти облетевшие и без всяких лент. Положил их рядом с букетом леди, выпрямился.
— Мне жаль, — сказала магичка, которую он никак не мог себя заставить называть по имени, да и не стоило привыкать, пожалуй. — Она была очень храброй, капитан. И любила вас.
— Да, — уронил Эйнар.
Холодный ветер, задувавший сюда, становился все злее, и Эйнар, повернувшись, глянул на леди. То, что показалось ему плащом, было черной бархатной накидкой, слишком легкой для наступившей зимы. Ее синяя накидка была гораздо теплее, но яркого праздничного цвета, а магичка пришла к могиле, надев траур, и сейчас побледнела от холода.
Сняв куртку, Эйнар набросил ее на плечи леди и запахнул внахлест, благо ширина еще как позволяла.
— Капитан… Вы замерзнете!
— Я? — хмуро уточнил Эйнар. — Миледи, кто из нас северянин?
— Вы, — вздохнула магичка. — Благодарю.
Толстая дубленая кожа со стальными накладками на узких женских плечах выглядела странно, но леди это не портило. Напротив, тонкое бледное лицо казалось еще нежнее. Длинные светлые ресницы, узкие бледно-розовые губы, короткая, но толстая коса, пушистый кончик которой так и тянуло пропустить между пальцев. Эйнар скосил глаза вниз и подумал, что армейские сапоги — вещь надежная, однако все же стоит увести леди в тепло. Но как? Не подумает ли она, что ее гонят от могилы?
— Знаете, капитан, — сказала магичка, придерживая куртку рукой, — я думала, что три года брака и жизнь в крепости будут совсем иными. Пустыми, бессмысленными, одинокими… Да, у меня еще оставались месть предателю, забота о сестре и немногие друзья, но я считала, что этого мало. Высокомерная дура…
— Не говорите так, — попросил Эйнар, борясь с желанием подхватить ее на руки, чтоб не стояла на промерзших камнях, источающих холод. — Вы делали, что могли.
— Я не видела вокруг себя настоящей жизни, — возразила она. — Это Драконий Зуб и его люди отогрели меня, научили заново ценить все, что у меня есть, принимать помощь и заботу, делиться тем, что я могу отдать в ответ. Тибо, Лестер, Молли и Селина, Илинка с Валем. Они все учили меня доброте и терпению, великодушию и честности. Даже ваша дочь преподнесла мне пару важных уроков. А ваша жена… Она не просто подарила мне жизнь — я теперь никогда не посмею пожаловаться на скуку, одиночество или слабость. Это будет оскорблением ее памяти.