"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

— Здесь — вот, — кивнул Эйнар в сторону мертвой вдовы. — И в хижине женщина с ребенком. Те самые, что искали. И… Лестер, она туда вошла. Моя жена…
— Баргот побери, — высказался обычно сдержанный целитель. — А это что за красавчик? Ну-ка, ну-ка…
На взгляд Эйнара, с бывшим гарвийским старостой как раз все было ясно, но Лестер так не считал. Натянув пару перчаток из тонкой кожи, он расстегнул на покойнике куртку, задрал испачканную кровью рубаху и мрачно подтвердил:
— Гниль. Смотри, пятна.
Эйнар пригляделся. Серая сыпь на груди и животе выглядела безобидно, но лекарю виднее. Вот оно что. Если горец знал, что обречен, терять ему было нечего. Паршиво… И следовало осмотреть всю деревню, но куда больше Эйнар беспокоился за тех, кто в хижине. Больная и ее ребенок притихли, а леди возилась у очага, пытаясь развести огонь. Что там пытаться-то — сухие деревяшки должны были вспыхнуть как трут, но, видно, управляться с обычным огнем леди не умела. У Эйнара руки чесались помочь, но он сдержался.
Мельком глянув на вдову, Лестер вошел в хижину, а к Эйнару подошел Малкольм. Мимоходом покосился на трупы, но расспрашивать не стал: раз капитан кого-то убил, значит, так надо. Малкольм вообще не любил говорить, отчего многие считали Верзилу глуповатым. Но не те, кто знал его так же долго, нак Эйнар.
— Возьмешь Дика, Мартина и Оуэна, пройдешь по деревне, — сказал Эйнар, не сводя глаз с хижины. — Найдите дом этого поганца, пусть Лестер посмотрит людей. А потом узнайте, кто таков и откуда. Сдается мне, это из тех перевальных молодчик. И велите местным притащить дров. Чем быстрее сожжем падаль, тем лучше.
Малкольм кивнул. Приказ он понял и подтверждать это считал излишним. Вот было бы что неясно, тогда бы спросил, а так зачем тратить слова? Гусятник уже почти разломали, сложив доски и ветки рядом с костром, но для двух трупов этого мало. Человеческая плоть горит неохотно, а боевого мага у Эйнара не было. Впрочем, даже будь леди на это способна, она была бы последней, кого Эйнар попросил бы. Он еще не забыл горячечный шепот в темноте. Ну, что там Лестер возится?
Лекарь вышел из хижины мрачный, как грозовая туча, когда Эйнар уже извелся от плохих предчувствий. Стянул перчатки и швырнул в костер, где те вспыхнули, противно завоняв.
— Плохо, — уронил он в ответ на немой вопрос Эйнара. — Жена твоя вроде здорова, но это так сразу не поймешь, надо подождать часа три-четыре. Ребенок и женщина… В крепость их везти нельзя — по дороге от тряски наверняка легочное кровотечение откроется. Разве что на носилках, но этак мы их до утра не дотащим.
— И что делать? — тихо спросил Эйнар.
— Ждать. Если к полуночи у леди Ревенгар не будет жара и пятен, значит, боги смиловались. А остальным я и помочь ничем не могу — сил не хватит. Разве что от мучений избавить…
Он виновато опустил глаза, а у Эйнара перехватило дыхание, руки сами сжались в кулаки, и опомнился он, только почувствовав боль в пальцах. Нельзя же так! Неправильно это, подло! Не должно все закончиться настолько глупо и безнадежно — грязной горской хижиной, смертельной хворью… Она не заслужила! Да, несчастная молоденькая леди и ее ребенок смерти не заслужили тоже, однако они уже обречены, а его, Эйнара, жена — пока еще нет. Но каждая минута, проведенная в проклятой хижине, может стать убийственной.
Лестер дернулся то ли остановить его, то ли что-то сказать, но Эйнар не слушал. Отмахнувшись от целителя, он рванул к хижине и встал на пороге, впервые так близко увидев темное нутро дома вдовы. Кровать с тяжело дышащей фраганкой, стол, очаг… Леди присела перед ним, не обращая внимания, что роскошная накидка метет грязный земляной пол, и упорно пыталась раздуть огонь в сложенных щепках. Щепки дымились, но загораться не желали.
Помянув демонов, его жена одним легким упругим движением встала и повернулась к нему, глянув хмуро и упрямо.
— Я никуда не уйду, — сообщила она холодно. — Мэтр Лестер был очень убедителен, не старайтесь его превзойти. Капитан, я могу хотя бы напоить их и подкинуть дров, если огонь, мать его барготову, когда-нибудь разгорится. Кстати, сделайте одолжение, велите подать сюда горящую головню. И неплохо бы послать за одеялами.
 
— Вы должны уйти, — сказал Эйнар безнадежно, понимая, что может, конечно, просто войти и вынести упрямицу силой.
Может быть, он даже удержит ее, помешав вернуться в хижину. И лучше не думать, чего это будет стоить ему самому, но…
— Нет, капитан, — гораздо мягче сказала леди, глядя на него с пониманием. — Я вам благодарна, честное слово. Но если я заразилась, уже ничего нельзя сделать, разве что держаться подальше от вас и ваших людей. Лестер — опытный целитель, но он слишком слабый маг. Если силы закончатся, он окажется так же беззащитен, как обычный человек. Вы же не хотите его потерять?
— Вы думаете, я предпочту потерять вас? — не выдержал Эйнар.
— Не думаю, — вздохнула леди. — Я, конечно, могу подождать эти несколько часов снаружи. Подальше от людей… Но это уже и вправду не имеет ни малейшего смысла. Здесь хотя бы ветра нет. Так что пошлите в деревню за одеялами и будем ждать.
Мысль найти и осмотреть домочадцев убитого мерзавца Лестер всецело одобрил, добавил только, что осматривать надо всю деревню, дом за домом. Что ж, лекарю виднее. Хотя Эйнар не представлял, что делать, если заболевших окажется много. Вылечить их не получится, разве что согнать в один дом побольше и не выпускать, чтоб не заражали остальных. Боги миловали, до этого дня ему ни разу не приходилось сталкиваться с тем, что Лестер называл ученым словом «эпидемио», а все остальные — попросту моровым поветрием. Тибальда однажды занесло в город, где гуляла барготова краснуха, и веселый итлиец рассказывать о том приключении не любил, при одном упоминании мгновенно мрачнея.
Но людям свое паршивое настроение показывать было нельзя, они и так боялись. Поэтому, когда Малкольм с Лестером и парой солдат ушли в деревню, Эйнар начал с того, что нашел дело остальным. Четверо пошли в дозор, наблюдать за деревней и дорогой — хватит уже незваных гостей. Двоих он отрядил за водой, да не к деревенскому источнику, а к ручью, где вода менялась постоянно и вряд ли была заражена. Еще двое отправились искать подходящее дерево, чтобы вырезать длинные крючья — прикасаться к трупам не следовало даже в перчатках. Оставшимся выпало обустраивать временный лагерь: дорезать остальных гусей, раз уж придется здесь ночевать, наломать сухого вереска для подстилок и выкопать яму, куда отправится то, что останется от тел после костра.
К хижине подходить он не запрещал, но все и так старались держаться подальше. Люди, пережившие осаду урту-томгар — а ветеранов Малкольм взял с собой почти всех, — косились в сторону развалюхи с откровенной боязнью, несколько раз Эйнар видел, как солдаты делали знаки, отвращающие зло. Что ж, нельзя было упрекать их за страх, пока он не проявлялся чем-то большим.
Так что горячих углей в найденный возле гусятника горшок он насыпал сам. Прихватил вынутую из костра головню, отнес к хижине. Леди вышла сразу. Забрала угли, высыпала в очаг, сунув туда же головешку. Только и ждавший такой подкормки огонь мигом загудел, а леди вернулась к порогу, отряхивая испачканные золой руки. Она, конечно, была в перчатках, но Эйнар помнил, что Лестер свои сжег, как только вышел из зараженного места, значит, не слишком надеялся на их защиту. Неужели она не боится?
Боится, понял он, поймав взгляд усталых светлых глаз. Но не позволяет себе сорваться, раз уж выбрала. Загоняет страх поглубже, прикрывая его обычными заботами, как сам Эйнар. Очаг вот разжечь, например… Дело пустяковое, но, похоже, для нее и вправду новое.
— Я велел принести одеял, — сказал он. — И козьего молока. А вы не хотите поесть? Сейчас гусятина дожарится.
— Хочу, — согласилась леди, так же старательно делая вид, что ничего особенного не происходит. — Пахнет весьма привлекательно! И насчет молока прекрасная мысль, капитан. Может, хотя бы малыш попьет.