"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

Он склонил голову, протягивая меч на вытянутых руках, потом горделиво выпрямился, и Эйнар стиснул зубы, встретившись с насмешливым взглядом, полным превосходства.
— Простите, ваша светлость, — сказал он, изнывая от тяжелого стыда, — но я предпочитаю топор. Не дело, чтоб такое прекрасное оружие осталось без употребления.
Проклятье, глупее отговорки не придумаешь! Но ведь не скажешь прямо то, что понятно обоим без слов: отдариться за меч, на рукояти которого клеймо Арса Медвежьей Пасти, Эйнар не сможет ничем. Хоть все имущество продай, хватит разве что на ножны, которым по цене далеко до клинка. А взять, не отдарившись, вещь подобной цены — позор. Но и отказаться нельзя, Эйнар без того уже встал на самый край прямого оскорбления гостя. Вон как замерли вольфгардцы, ловя каждый звук и движение.
— Что ж, пригодится вашему сыну, — продолжал улыбаться ярл, держа увесистый красавец-клинок легко, словно прутик. — Не обижайте меня отказом.
Тварь… Все он прекрасно понимал, все рассчитал безупречно. Наверняка клинок работы Арса взят из королевских даров, но разве теперь это имеет значение? Не принять подарок — прямой плевок в лицо. Тогда уж поединка не избежать, а главное, обычай будет целиком на стороне Рагнарсона. Как и законы чести, которым он обещал следовать.
Эйнар молча принял дар, тяжело оттянувший ладони. На мгновение меч, переходя из рук в руки, соединил их, и ярл торжествующе блеснул глазами. Все еще можно было поправить, найдись у Эйнара что-то, пусть не равноценное, но хотя бы достойное стать подарком. Но счет шел на удары сердца, а послать за ответным даром Эйнар не мог. Его топор? Даже не смешно.
— Боюсь, высокий ярл, — сказал он еще мрачнее, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла, — за такое сокровище отдариться мне нечем. Разве что сами скажете, что вам приглянулось из того, чем я владею.
«Ну давай же! — глянул он в лицо ярлу. — Не зря ты все это затеял, так продолжай. Занес меч — опусти».
— Что ж, капитан, — продолжал улыбаться Рагнарсон. — Чтобы оружие принесло вам удачу, я и впрямь попрошу за него безделицу на память. Всего лишь ленту леди Ревенгар, на гладкую дорогу.
Слово было сказано — и упало в мертвой тишине. Эйнар видел краем глаза потрясенные лица Сигурда и Рори, невозмутимую физиономию Дагмара, мрачную — Тинлейвсона. Немногие дорвенантцы тоже притихли, чуя неладное. Леди, стоя как раз посередине между ним и Рагнарсоном, молча переводила взгляд с одного на другого, но по ее лицу Эйнар ничего не мог прочесть.
— Вот как, значит, — медленно сказал он, стискивая рукоять подаренного меча. — И вправду безделица.
Будь ты проклят, Лисий хвост с волчьими зубами! Получить от женщины ленту — заручиться обещанием, что именно тебя она ждет, желая, чтоб дорога оказалась гладкой, как эта лента. Замужняя, конечно, ленту второй раз подарить не может. Кроме одного-единственного случая — если хочет сменить мужа и уверена, что он проиграет в поединке. Потому что добром такое решить невозможно.
Молчал, улыбаясь, Рагнарсон, молчал его отряд. Малкольм, стоявший у вяза, передернул плечами, словно скидывая с них что-то, и Эйнар отстраненно подумал, что счет на людей, пожалуй, будет равный. Потому что у ярла, конечно, десяток человек и пара ведьмаков, но дорвенантцев больше. Еще и Тибо где-то… Но нельзя. Даже если придется сдохнуть под мечом Рагнарсона. Потому что ценой смерти ярла будет не просто голова Эйнара Рольфсона и его солдат, а сорванный мир с Вольфгардом. Они оба это понимали, и на миг Эйнару показалось, что в глазах ярла мелькнуло сочувствие. Но в следующий миг волк посмотрел на леди — и сочувствие исчезло, утонув в голодном золоте вожделения.
А леди молчала. И Эйнар вдруг понял, что она-то и в самом деле не видит в просьбе Рагнарсона ничего необычного. Считает, наверное, что у нее просят пустяк из вежливости. Вроде платочка или рукава на рыцарское копье во время турнира. Так, на удачу… Она же дорвенантка! И стоило ему это понять, как внутри обожгло злым жаром. Да, он почти смирился с тем, что она уйдет. Заставил себя смириться. Но сама! Понимая, что делает. Законы чести?! Какие, к утбурдам, законы чести позволяют обмануть дорвенантку, знать не знающую, что такое подарить ленту?!
 
Он не успел понять, как сделал шаг. Просто вдруг оказался между ярлом и магичкой, и, будь Эйнар в самом деле псом, загривок бы у него сейчас вздыбился и клыки оскалились. А так он просто стоял, сжимая кулаки и ясно понимая, что при малейшем подозрении люди Рагнарсона имеют полное право его убить, спасая ярла. Да и свои, кстати, обязаны. Спасая посла.
— Что же вы, капитан, — тихо и почти нежно сказал Рагнарсон, выдерживая его взгляд, но перестав улыбаться. — Откажете леди в ее законном праве выбрать?
— Право? — выплюнул Эйнар, сдерживая рвущийся из груди звериный рык. — Выбрать? Даже не зная, что она выбирает? Это ваша честь, яр-р-рл?
Вот теперь глаза Рагнарсона полыхнули по-настоящему. Эйнар почти увидел, как он делает шаг, выхватывая меч… Но вольфгардец сдержался. Только посмотрел на магичку и еще мягче спросил, ухитрившись в одно слово вложить столько тягучего обещания и нежности, что Эйнара передернуло:
— Миледи?
Миг… второй… третий… Малкольм уронил руку на меч. Ведьмак Тинлейвсон поднял руки перед собой. Четвертый… На галерее второго этажа мелькнул Тибо, опирающийся на перила в странной позе. Пятый… Рори и Сигурд с застывшими лицами сомкнули плечи за спиной у ярла… Эйнар отсчитывал мгновения, как приговоренный к казни. Глянуть в лицо своей жене он не мог, потому что боялся отвести взгляд от Рагнарсона. И ушам не поверил, когда услышал холодно-спокойный голос:
— Простите, ваша светлость, но я вам уже ответила. И все мои ленты — только для мужа.
Раздайся с небес голос Пресветлого, Эйнар не поразился бы сильнее. И отсвет своего изумления он увидел на лице ярла, дернувшегося, как от укола. Еще несколько мгновений ярл молчал, смотря на леди, потом перевел взгляд на Эйнара. И в ледяном золоте его разом успокоившегося взгляда Эйнар увидел свою смерть так ясно, словно она уже случилась.
— Но отпускать вас без подарка и вправду не делает нам чести, — прозвенело из-за плеча Эйнара то ли бьющимся стеклом, то ли столкнувшимися клинками.
Он уже слышал такой голос. И сейчас точно знал, что его жена не просто зла — она в ярости. Той самой ярости, которая не разбирает силы врагов и не видит препятствий. Похоже, леди все-таки знала, что у нее попросили. И — мгновенно осенило Эйнара — именно это склонило выбор в пользу пса, а не волка. Просто потому, что нрав леди не стерпел попытки увезти ее обманом. Ярл сделал ставку — и проиграл. Успел ли он сам это понять?
— Позвольте, милорд супруг мой.
Магичка шагнула, встав рядом с Эйнаром, так что он видел бьющуюся жилку на ее виске и заострившееся бледное лицо, только скулы и губы порозовели.
— Миледи? — настороженно уронил ярл — теперь его очередь была чуять неладное.
— Признавая долг, вы назвали меня не только леди.
Она улыбнулась, вскинув голову, такая же прямая и надменная, как Рагнарсон. Тонкая, беловолосая, но не блеклая, как казалось Эйнару раньше. Сталь не бывает блеклой. Она просто не удостаивает быть яркой, ее ценность — в другом.
— Я слушаю, — медленно кивнул Рагнарсон.
— Раз уж вы не получили ленту от леди Ревенгар, не возьмете ли это от Стального Подснежника?
Леди так же медленно, напоказ всему двору, подняла руку, и серебряная серьга, искрящаяся огоньками мелких бесцветных камней, покинула ее левое ухо. В правом же, поймав солнечный луч, блеснула еще острее, с вызовом. Леди протянула Руку точно так же, как недавно — ярл, предлагая Эйнару меч.
— Боги… — прошептал кто-то, и в полном беззвучии двора шепот услышали все.
— Вы…
Голос Рагнарсона осекся, и Эйнар его понимал. Потому что творилось неслыханное. Вместо ленты ярлу Хёгни, главе одного из самых могущественных кланов Вольфгарда, сумасшедшая дорвенантская магичка предложила воинское побратимство. И ведь имела право! Он сам назвал ее офицером!