"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
Сев рядом с будкой на выступ стены, он запустил пальцы в шерсть немедленно притершегося к коленям кобеля-вожака.
Вот теперь можно было подумать. И нужно, пока не натворил чего-нибудь непоправимого.
Врал ли проклятый морок? Наверняка! Но вот в чем? Снова и снова Эйнар перебирал оба разговора по словечку. Хелайзиль. Магический перстень. Прошлое его жены. Какое-то предательство. Зачем мороку чернить леди Ревенгар? Это как раз легко понять: чтобы северный дурень не сомневался, что делает благое дело, предавая собственную жену. Будто предать плохого человека — меньшее предательство…
Да, все верно. Сначала морок попытался его убедить, что Лавиния Ревенгар недостойна жизни. Эйнар досадливо дернул уголком рта, вспомнив о хелайзиле. Слова о дурмане оказались правдой. Ну и что? Может, это не вина ее, а беда. Не место женщине на войне, каким бы даром ни наградили ее боги. Там у мужчин-то разум отшибает от крови. А боевой маг… Эйнар до сих пор содрогался, вспоминая огненную бурю, обрушившуюся на урту-томгар. Нет, дикарей он не жалел! Но кто мог бы остаться в полностью здравом рассудке, устроив такое? И если его жена три года убивала больше, чем самый свирепый берсерк, то что странного, если она начала топить память об этом в хелайзиле?
Но об этом Эйнар подумает потом. И обязательно посоветуется с Лестером, может, старый целитель поможет? Хотя бы нужные слова найдет? А пока ясно одно: леди ему в борьбе с мороком не поможет. Да и нельзя ей рассказывать.
Гладя и перебирая мягкую длинную шерсть волкодава, Эйнар думал, думал, думал… По всему выходило, что морок знает о его делах слишком уж много. Как иначе он бы оказывался рядом именно в такое время? Ладно однажды. Но второй раз — это уже не совпадение. Проклятая тварь читает мысли? Тогда бороться с ним бесполезно! Да нет же, не может этого быть. Просто не может…
Эйнар по пальцам мог бы пересчитать, когда просил о чем-то Пресветлого, да и то воинский бог чаще всего был глух к его мольбам. Но сейчас он снова взмолился без слов, исступленно надеясь, что его противник не всеведущ и не всемогущ. Ведь зачем-то ему понадобился обычный капитан!
Пресветлый молчал. И это само по себе было ответом, как привык считать Эйнар. Если тебе нужно что-то от бога, бери и делай это сам. А бог, если сочтет нужным, присоединится.
— Он не может вернуть Мари, — глухо проговорил Эйнар, и волкодав заглянул ему в лицо, чутко тревожась от голоса. — Не может. А если даже…
Если может, что это будет за жизнь? Запертая в чужом теле, ничего не понимающая, не сойдет ли Мари с ума? Как объяснить ей, что случилось? Как убедить всю жизнь врать?! Как Тильду сначала уверить, что это вернулась ее мать, а потом заставить называть чужим именем?!
И сама леди… Ладно, пусть у Эйнара нет ни чести, ни совести, что он вообще может думать о таком, но если представить, что все удалось и Мари вернулась, как выдать ее за леди Ревенгар? Магичку и дворянку! Она говорит иначе, ходит иначе, иначе смеется и смотрит. Она не знает семью и близких леди, вообще никого из ее прошлого. Да любой маг в несколько мгновений разоблачит обман! И снова увезти Мари, спасая от беды, уже не выйдет. Дорвенантская леди — это не дочь мельника, ее будут искать. Король, семья, другие маги…
И морок всего этого не понимает?! Эйнар взлохматил волосы, растирая виски и затылок, тупо ноющие болью. Понимает, паскуда! И не может не учитывать, что, когда до них доберутся королевские дознаватели, Эйнар заговорит. У него и выбора-то не будет! Заговорит и выложит все, умоляя только, чтобы не трогали Мари… А что ждет ее, укравшую, пусть и не желая того, чужое тело, представить страшно.
Положим, до Рольфсонов неизвестному ублюдку-магу дела нет. Но свою-то задницу он прикрыть должен? Значит, все посулы и обещания лживы. Либо морок даже не собирается их выполнять, когда Эйнар сделает для него какую-то грязную работу, либо потом он зачистит следы. А как это легче всего сделать? Да просто убить всех, кто о нем что-то знает.
Отказаться? Не поможет. Маг надежно держит его за горло, угрожая Тильде. Если ее сегодняшняя выходка — дело морока… Эйнара затошнило от страха и отвращения, стоило представить, что его дочь — послушная кукла сумасшедшего колдуна. А он точно безумен, если так играет чужими жизнями.
Играет… Эйнар вдруг почуял, что нащупал что-то важное, и лихорадочно ухватился за эту мысль. Почему морок с самого начала не пригрозил ему Тильдой? Да потому что ему нравится играть людьми! Он не просто заставляет делать то, что ему нужно, он подбирает ключи к разуму и душе, добиваясь полной власти. Сначала он обвинял магичку, чтобы Эйнар сам согласился от нее избавиться. Не вышло. Тогда предложил приманку. А когда дурной северный пес не проглотил ее сразу, показал палку! Проклятый высокомерный ублюдок…
Но… тогда он должен понимать, что, если Эйнар лишится Тильды, больше ему ничем не пригрозить. Тильда — последний козырь мага, он не убьет ее до самого конца, какую бы игру ни задумал. Ведь не убьет же?
С безнадежной ясностью Эйнар понимал, что все его рассуждения — как гнилой мост. Кажутся надежными, но… Что придет в голову безумцу или просто жестокому ублюдку, угадать невозможно. Боги, как же ему сейчас нужен совет! Нельзя… Маг безошибочно появляется после ссор с леди, когда Эйнар не владеет собой и уязвим. Значит, у него есть какой-то способ узнать о происходящем. Значит, нужно снова и снова обдумать все на холодную голову и только тогда что-то делать. Любая ошибка погубит Тильду. А Мари…
Эйнар стиснул кулаки, и золкодав заскулил — ласковые пальцы хозяина вдруг сильно потянули его за шерсть. Мари… Думать об этом слишком больно. Не думать — невозможно. Сколько ни убеждай себя, что принять предложение проклятого мага — подлость и глупость, но слишком долго Эйнар молил о несбыточном, невозможном чуде. Слишком долго выворачивал душу наизнанку, мечтая хотя бы еще раз увидеть жену, попросить у нее прощения, сказать, что любит… Он с усилием заставил себя вспомнить о чем-нибудь другом. Например, о ярле, который тоже наверняка имеет ко всему этому касательство. И, мысленно застонав, обреченно поднялся на ноги.
* * *— Миледи изволила звать меня?
Девица Фроше сделала реверанс. Ее чистое свежее личико было припудрено и казалось непроницаемым, как и положено вышколенной прислуге. Но пара мгновений перед реверансом, когда Ло поймала ее взгляд, всё испортили. Слишком много настороженной неприязни было в невинных голубых глазках.
— Изволила, — сухо подтвердила Ло и указала на кровать.
Взглянув туда, Селина сморщила носик и вопросительно посмотрела на Ло.
— Миледи?
— Этому ребенку следует сшить пару платьев и рубашек, ее брат тоже наверняка нуждается в приличной одежде. Я хочу, чтобы вы поехали в город и купили несколько люардов ткани. Шерсть, плотное сукно и полотно для белья. Сколько чего нужно — рассчитайте сами. Расцветки берите немаркие, но приятные для глаза. В крепости есть сапожник?
— Н-нет, миледи.
— Тогда снимите с детей мерки и закажите в городе обувь. Я слышала, что здесь суровые зимы, следует сделать это побыстрее.
— Но миледи! — под длинными подкрашенными ресницами в глазах-озерах плескалось искреннее возмущение. — Это же просто бродяжки! Капитан их приютил из милосердия!
— И что? — опасно мягко поинтересовалась Ло. — Полагаете, для его милосердия не оскорбительно, что дети ходят в обносках? Или вас затруднит шитье на эту кроху?
— Я училась шить во Фрагане, в мастерской самой госпожи Люмье, модистки королевы! — задрала носик девица Фроше.
— Вы не госпожа Люмье, и я пока еще не видела ни одного платья вашей работы, — сообщила Ло. — Только рубашки его светлости, а их вы могли шить по чужим лекалам или снять мерки со старой. Прежде чем возьмете в руки дорогие ткани, вам придется доказать, что иглой вы владеете лучше, чем тряпкой и метелкой.
— Мое платье — моей работы, — процедила Селина, взглядом указывая на собственный отлично пошитый наряд.