"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

Потом они взяли еще креветок, и пришла очередь Марти рассказывать о себе. О детстве в шахтерском поселке. Об отце, погибшем при взрыве угольной пыли, когда ей было восемь. О пенсии, которую ей тогда назначили и из которой мама не потратила ни кроны, а относила все в банк и клала на счет. Надеялась, что денег хватит, чтобы, повзрослев, Марти смогла уехать в город и выучиться… Хотя бы на машинистку. Или на телефонистку… Когда у Марти обнаружился дар, мама плакала от счастья. Она была далека от реалий магического мира и не подозревала, что уровень способностей у каждого разный и с иным — самое место на телефонной станции…
Марти не хотелось ее разочаровывать. Пришлось подыскивать область магии, в которой ее скромный талант стихийницы-водницы мог хоть как-то себя реализовать. Выбрала целительство. По крайней мере, у нее получалось остановить кровотечение и провести оценку физического состояния человека по балансу жидкостей в организме, а всему остальному можно научиться и без магии.
После школы она окончила сестринские курсы, проработала год в больнице… А накануне девятнадцатилетия, когда с нее должны были снять ограничители, похоронила маму, не дождавшуюся, пока дочь станет настоящим доктором, чтобы вылечить ее больное сердце…
После этого она просто не могла не попытаться поступить в университет. И поступила. Отучилась четыре года. Затем еще три — практиковалась. Даже имперская академия не организовывала своим студентам такую всестороннюю практику, как давала война, и, если бы Марти могла вернуться к учебе, окончила бы ее с отличием.
Только она не могла. И не хотела уже.
Не представляла, как быть медиком и не быть при этом магом. Не чувствовать пациента, не видеть очагов боли, бояться навредить или не успеть вмешаться, если что-нибудь пойдет не так…
В тюрьме случались несчастные случаи и драки между заключенными. Пострадавших приводили в лазарет, и Марти плакала от бессилия… Мысленно и без слез. От того, что не может остановить кровь, просто приложив к ране руку, или вынуждена накладывать швы там, где прежде просто скрепила бы рассеченную кожу магией…
— И сумочку, — сказала она Джо, заедая невеселые мысли вкуснейшими в мире креветками. — Мне нужно купить сумочку.
На том и порешили.
Джо обещала заехать за ней к девяти, но задержалась почти на полчаса.
— Что стряслось? — забеспокоилась Марти, увидев ее, бледную и растрепанную больше, чем обычно.
— Фаулер так и не объявился. В управлении его нет, дома тоже.
— Думаешь, с ним что-то случилось?
— Нет. — Джо уверенно тряхнула головой. — Но случится. Я его прибью, когда увижу! А до этого мы успеем купить тебе все, что собирались.
Бродяги не носили часов и не знали точного времени появления «девы». «В самое темное время», — говорили одни, подразумевая предрассветные часы. Другие уверяли, что через час-другой после полуночи.
В три — отметил Фаулер. Ровно в три.
За часами он следил тщательно — привычка со времен полицейской академии, где распорядок расписан буквально по секундам. Тот, кто запустил следящее заклинание, был таким же педантом.
Лейтенант уже не сомневался. Спонтанные вспышки не случаются четко по времени. И не повторяются с интервалом в сутки. Со слов бродяг, призрачная дева являлась не каждую ночь, но тому были иные объяснения: ветер, дождь, лунный свет, слишком низкое или слишком высокое атмосферное давление — все, что могло сбить отражение. Фаулеру повезло заметить лишь смутное свечение. В другие ночи, при других обстоятельствах следилка зеркалила сильнее, что и породило слухи среди бездомных романтиков.
А зеркалила она, соприкасаясь с охранным контуром, выстроенным по периметру территории лечебницы, и в этом не было ничего необычного.
Настораживало другое. Во-первых, устройства, обеспечивающие подобное слежение, стоят недешево. Экономнее поручить обход охранникам. Во-вторых, вряд ли слежение производилось с устройства. В этом случае при соприкосновении с контуром появлялся бы светящийся круг или эллипс. А тут — очертание человеческой фигуры, так называемый образ, проявляющийся в ряде заклинаний. Образ непосредственно создающего их мага.
 
Магические устройства в охранной системе лечебницы были. Маги среди охранников — нет.
Кто-то из персонала? Но врачи и сестры разъезжаются по домам на ночь, тут остаются только дежурные и смены меняются, да и сложно представить целителя, владеющего заклинаниями из арсенала разведчика.
Представить разведчика в психиатрической лечебнице проще. В качестве пациента. Если доктора не знают, что у них на лечении маг, достаточно сильный, чтобы скрыть дар, блокаторов ему не вводят. А глушилки по периметру лишь немного ослабляют и мешают концентрироваться…
Фаулер задумался о том, насколько это возможно. После — насколько силен должен быть этот гипотетический маг, чтобы вывести следящее заклинание за пределы охранного контура. Такой и сам за ограду выйдет. И будет бездомных убивать. Тех, которых своей следилкой приманил. Дорогая приманка с точки зрения расхода энергии, но что с психа взять…
На этой глубокой мысли Фаулер уснул, уткнувшись лбом в руль.
Разбудило его деликатное похлопывание по плечу.
— Лейтенант, с вами все в порядке?
Он разлепил глаза, поднял голову и в первые секунды с недоумением смотрел вперед — на зелень кустов и освещенную солнцем кирпичную ограду за ними. Затем встряхнулся и перевел взгляд на подошедшего к машине человека.
— Доброе утро, — улыбнулся Эверет.
Вид доктор имел совершенно невозмутимый, словно каждый день обнаруживает рядом с лечебницей спящих полицейских и не видит в этом ничего странного.
— Доброе, — отозвался Фаулер, ощупывая вмятину на лбу. Нужно было что-то еще сказать, но голова спросонья работала плохо.
— Вас заметила охрана при утреннем обходе, — сообщил Эверет. — Еще в семь. Беспокоить не стали, но сообщили дежурному врачу. Решили, что вы дожидаетесь начала приемных часов.
— А они уже?..
Часы показывали девять двадцать пять. Уже.
— Да, — подтвердил доктор. — Так что можете смело входить. Если, конечно, вы это планировали.
Он по-прежнему не выказывал ни любопытства, ни подозрительности, и такое самообладание почти восхищало. Должно быть, нелишний навык в работе с заведомо неуравновешенными людьми.
— Планировал, — проговорил Фаулер. — Я…
Все-таки внешний периметр обходили охранники. В семь часов. Его заметили, как и то, что на тот момент он уже спал, то есть подъехал не только что, а значительно раньше. И этому должно быть объяснение, не связанное с россказнями бродяг о призрачной деве.
— Не слишком разумно с моей стороны было приехать ночью. Обычно… со мной такого не случается, что бы вы ни подумали… Но наш последний разговор как-то совпал с одним неприятным происшествием…
— Еще одно убийство? — нахмурился Эверет.
— Нет. Это… личное…
— Тогда, быть может, позволите угостить вас чашечкой кофе?
— С удовольствием.
Он и сочным ростбифом себя угостить позволил бы, но чего не было, того не было. Только кофе и микроскопические крекеры, удручающе быстро закончившиеся. Фаулер даже к рассказу приступить не успел, как расправился с ними.
Эверет терпеливо ждал. Тихими и безлюдными в утренние часы аллеями он провел гостя в главный корпус, в свой кабинет, светлый, просторный, обставленный просто и без излишеств, попросил дежурную сестру принести кофе и ждал. Подобное терпение вызывало уважение, но испытывать его не стоило.
— В мой предыдущий приезд сюда вы заговорили о войне… — начал Фаулер. — О потерях. Конкретно о моей потере, о том, что вы слышали в городе. Так вышло, что той же ночью мне напомнили об этом снова…
Лгать не пришлось. Всего лишь рассказать, как «пообщался» с собравшимися у мола малолетками, не упоминая, впрочем, истинной цели той встречи. Было неприятно, но Эверет не первый психиатр, с которым он обсуждал свои так называемые проблемы. Первый был еще в академии. Каждый месяц проводил тестирование. Пытался доказать руководству и самому Фаулеру, что у него «глубокий внутренний конфликт сущностей». Тот доктор, как говорили, имел опыт общения с материковыми оборотнями, но оказался не готов к непробиваемой невозмутимости морского пса. Конфликт у него? Зверь сорвется и накинется на подозреваемого при задержании? Угу, а как же. «Залижет до смерти», — посмеивался куратор, возвращая мозгоправу его заключения. Сейчас, возможно, результаты тестов были бы другими. Нервы поизносились, и накинуться — это запросто… если спровоцируют… Но психиатрам об этом сообщать не обязательно.