Вознесение (ЛП)

— Я обращаюсь не к Лилит, — сказала нефилимка, словно прочитала мои мысли. — Я говорю с Лилой. С той, у которой есть душа.
Она слегка разжала хватку, и я смогла сказать:
— У меня всегда была душа.
Но потом она снова перебила меня, стиснув моё горло и отрезая меня от жизни.
  
Глава 33. Лилит
 
От боли сложно было мыслить связно. Я отчаянно желала отключить свои эмоции, вновь вернуть себе контроль.
— Первым делом тебе нужно знать, что я не покорная! — прокричала нефилимка. — Тут ты ошибаешься, бл*дь. Во-вторых, тебе надо знать, что я обращаюсь уже не к тебе. Я говорю с Лилой. Лила, у вас не одна и та же душа. Душа создана из наших воспоминаний и переживаний, как коллекция мелькающих образов в альбоме. Если у вас разные переживания, значит, у вас разные души.
Что, бл*дь, она несёт?
— У вас два потока воспоминаний. Две истории жизни. Значит, у вас две разные души. И я обращаюсь к душе Лилы, потому что другая — абсолютная засранка, бл*дь. Лила, тебе надо захватить контроль!
Мне это вообще не нравилось. Как мне заблокировать боль, которую я ощущала? Мои лёгкие горели.
«Убей или будешь убита». Таков мой девиз.
Я с силой пнула нефилимку в живот, и та отлетела назад, врезавшись в противоположную стену.
Я согнулась пополам, и боль пронизывала моё горло. Когда я заговорила, мой голос звучал хриплым и слабым.
— О, она не получит контроль. Лилы больше здесь нет. Она слабее меня, — я дотронулась до своей шеи, вздрогнув. — Хотя я явно не в форме, — пошатнувшись, я пошла в её сторону, затем поморщилась. Стекло опять рассекало мои ступни. — Чёрт подери!
Омерзительная нефилимка ещё не закончила. Она схватила лампу с комода и швырнула её в меня. Я увернула, но лампа ударила меня в плечо. Масло разлилось по мне, пламя вспыхнуло на моей коже.
Боль раздирала мой разум на куски. Я горела; моя спина, руки, кожа пожирались огнём…
Мой разум резко вернулся ко времени с охотниками на ведьм, и мной овладел неудержимый страх. Они нашли меня за городом, подвесили на городской стене с помощью цепей. Они хотели, чтобы все видели, что бывает с ведьмами. Когда-то я была богиней…
Паника взорвалась в моём сознании.
Горю.
В моём мозгу щёлкнул переключатель, и я наконец-то отключила свои чувства.
Ничего. Теперь я ничего не чувствовала. Острая боль в ступнях пропала, как и агония воспламенившейся кожи. Судя по запаху горелого, я знала, что огонь на мне ещё не потух. Но это не причиняло боли, и я не умру.
Только когда нефилимка бросила на меня одеяло, огонь погас, но мне было уже всё равно.
Я сбросила с себя одеяло, и это наверняка причинило бы адскую боль, если бы я могла это почувствовать. Я посмотрела на свою кожу — всюду волдыри, но заживление уже началось.
— Как я и говорила, — рявкнула она. — Я обращаюсь к Лиле. Потому что если бы не ты, Лила, я бы позволила этой демонической суке гореть. И особенно если бы Самаэль не любил тебя всем сердцем, я бы позволила ей гореть, — она показала на меня. — Позволь мне кое-что сказать тебе, Лила. Самаэль любит тебя, и я знаю, что ты где-то там. Ты в курсе, как сильно он тебя любит? Он ходил и собирал тебе жёлуди. Ангел Смерти каждое утро на рассвете ковырялся в земле, чтобы достать тебе долбанные жёлуди, потому что он думал, что с ними ты почувствуешь себя в безопасности.
Я пошатнулась на ногах, стараясь сосредоточиться на ней. По какой-то причине её безумная тирада привлекла моё внимание. Я пристально смотрела на неё, пока ледяной ветер играл с моими волосами.
— Он собирал жёлуди, — повторила я.
Какое мне дело?
— Да. И вот что ещё — он запомнил тот момент разговора, когда ты болтала со мной и Освальдом о фруктовых пирогах. Кофе с виски и сливками, говорила ты. Фруктовые пироги, говорила ты. И вот он уже внезапно кладёт выпечку на твой поднос! Он сделал это сам — заказал фруктовые пироги. Послал Освальда с подносом. Чёртов Ангел Смерти. Заботится о пирожках. Ты думаешь, проклятый Яд Божий когда-либо переживал о том, какая выпечка нравится людям? Думаешь, он обращал внимание на такое? — она фыркнула. — Нет, конечно. Точно тебе говорю, Лила, ему было плевать на чьи-либо предпочтения в выпечке. А потом он встретил тебя, и вот внезапно он начинает переживать о таких мелочах. О маленьких деталях. Так что поэтому я обращаюсь к тебе. Я знаю, что ты где-то там. Я знаю, что ты под поверхностью, как раньше была Лилит. Внутри твоего тела две души, и если Лилит сумела вырваться из погребения в твоём разуме, ты тоже сможешь это сделать.
 
Новая тупая боль начала постепенно глодать мою грудь.
Теперь я ничего не должна была чувствовать. Но чувствовала. Это было приглушённое, смутное ощущение, но с моим сердцем что-то было не то.
Я уставилась на нефилимку, заворожённая ею. Она обладала силой, которой я завидовала и которую не понимала.
— Эмма, — прошептала я.
Почему я вспомнила её имя? Это воспоминание Лилы. Королеве Сева вовсе не надо, чтобы её отвлекали смертные мысли.
Она сделала шаг в мою сторону, её глаза сверкнули.
— Лила?
Моё сердце затрепетало, забилось слишком часто. Это страх?
Я стиснула свою грудь.
— Что-то… не так с моим сердцем, — возвращение в сознание в этом теле шло не так, как планировалось. Я чувствовала себя абсолютно выбитой из колеи. Две секунды назад я хотела убить эту женщину в рамках прославленного возвращения Сеющей Королевы. Теперь я говорила ей, что мне немножко нехорошо, как ребёнок, просящий маму о помощи.
Мне надо взять себя в руки.
В моём сознании промелькнул непрошеный образ Самаэля, ищущего жёлуди в грязи. От видения у меня как будто перехватило дыхание, и я пошатнулась, ухватившись за столбик кровати для равновесия.
Эмма стояла передо мной.
— Твоё сердце болит, Лила, потому что оно разрывается на части. Потому что ты любишь Самаэля. И ты знаешь, что они будут его пытать. Они пытают его прямо сейчас, — её глаза раскрылись шире, когда она снова посмотрела на моё голое тело. — Ты перепихнулась с ним?
Я прислонилась к столбику кровати.
— Ты можешь винить Лилу в его нынешней смертности. Эта маленькая грязная девчонка. Не могла держать при себе руки, даже когда они были связаны, — это был один из невезучих моментов, когда моё сознание всплыло на поверхность. Я задрожала.
— Он сейчас смертный? — Эмма покачала головой. — Свободный Народ убьёт его. И даже если он выживет, он превратится в безумного жнеца. Куда они его забрали?
— Откуда мне знать? Я не имею никакого отношения к смертным и их психотическим повадкам, — это ложь. Я точно знала, куда они его забрали, потому что сама собиралась направиться туда.
Свободный Народ согласился призвать меня лишь в том случае, если я им помогу. И в их распоряжении имелось достаточно магии, чтобы я не хотела им противостоять. Пока что.
Ветер со свистом врывался в разбитое окно, взмётывая мои волосы. Я посмотрела на свои руки, видя, как кожа на глазах исцеляется.
— Видишь? Уже не смертная. Можешь начинать впадать в благоговение.
Эмма всё ещё сверлила меня гневным взглядом.
— Ты правда думаешь, что Свободный Народ позволит демонам жить? Свободный Народ ненавидит демонов. Они не позволят тебе жить, как только ты выполнишь своё предназначение. Они найдут способ покончить с тобой. И все твои маленькие посеянные демоны отправятся следом за тобой.
Она схватила с кровати простыню и бросила на меня. Моя нагота как будто раздражала её, что вызывало у меня лишь больше желания расхаживать голой. Так что я позволила простыне упасть.
Я бросилась вперёд и с такой силой ударила её кулаком в подбородок, что она отлетела назад. Её голова ударилась о комод, и звук гулким эхом прокатился по комнате. Она свалилась на пол. Замертво, подумала я.
Я отряхнула пыль с рук.
— Ты недооценила меня, Эмма.
Тупая боль вновь пульсировала в моей грудной клетке. Нахмурившись, я прижала ладонь к груди. Сквозь онемение мне казалось, будто моё сердце разрывается надвое.