Водопад одержимости (ЛП)

Я оглядел ее с ног до головы. Очевидно, она была в порядке. Я не знал, почему меня это так взволновало. Конечно, это доставило неудобства, и тот, кто это сделал, был мудаком, раз не оставил записку. Но я был в ярости.
— Ты позвонила в полицию?
— Да, но они мало что могут сделать. Твой брат приехал, чтобы оформить заявление. Гарретт Хейвен — твой брат, верно?
— Да.
— Я так и подумала. В общем, он был очень мил, но, если кратко, он сказал, что без свидетелей выяснить, кто это сделал, будет довольно сложно и мне следует заявить в страховую о наезде.
Я взглянул на повреждения. Помятый передний бампер, одна разбитая фара. Все это было не так уж и страшно, но все равно бесило меня. — Отвези ее к моему брату Люку. Он в основном занимается реставрацией, но он поможет ее отремонтировать, если ты скажешь ему, что ты от меня.
Ее губы растянулись в улыбке. — Спасибо. Я так и сделаю.
— Но почему ты не позвонила мне?
— Из-за этого? — Она указала жестом на машину. — Ты же ничего не мог с этим поделать.
— Я знаю, но я просил тебя позвонить мне, если случится что-то странное.
— Мне не показалось это странным, скорее досадным и очень неприятным.
— И еще странным.
— Я припарковалась на улице, и какой-то придурок въехал в меня задним ходом. Это не странно, наверное, такое случается постоянно.
— В контексте это странно. А если это был твой бывший?
— Колин? Я не думаю, что он проделал бы весь путь до Тиликума только для того, чтобы врезаться в мою машину. Какой в этом смысл? Чтобы доставить мне мелкие неудобства? Да и повреждения не такие серьезные, чтобы меня нужно было даже подвезти домой.
Это была правда, и я не мог понять, зачем ее бывшему парню делать что-то подобное. Или подкидывать мертвую белку. Скорее всего, события не связаны между собой, просто пара неудачных инцидентов, вряд ли кто-то пытается ее преследовать.
Но все равно что-то во всем этом мне не нравилось.
— Я не знаю, но серьезно, позвони мне в следующий раз.
— Может, хотя бы притворимся, что следующего раза не будет?
— Ты слишком оптимистична. Следующий раз неизбежен.
Она положила руки на бедра. — Может, это ты слишком пессимистичен?
— Я не пессимист, я реалист. Есть разница.
Она открыла рот, чтобы ответить, но остановилась и огляделась. — Где Макс? Макс!
Я тоже его не видел. Еще минуту назад он обнюхивал ее двор.
— Макс, ко мне! — Она сморщила лоб от беспокойства. — Макс!
— Он наверняка где-то рядом.
— Да, надеюсь. — Она быстро обошла дом, продолжая звать его.
Я последовал за ней. Собаки не было.
— Макс, ко мне! — Она встретила мой взгляд. — Куда он мог подеваться? Обычно он держится поблизости.
Возможно, это была моя паранойя, но первой моей мыслью было, что его кто-то похитил. Но я не помнил, чтобы мимо проезжала машина, не говоря уже о том, чтобы кто-то останавливался. К тому же мы бы увидели, как человек выходит из машины, чтобы увести собаку, или даже просто открывает дверь, чтобы впустить ее в машину.
— Как ты думаешь, он мог перебежать дорогу? Ты бы это заметила?
Она сделала секундную паузу, прежде чем ответить. — Я не думаю, что он это сделал. Я бы увидела это краем глаза и позвала его.
— Тогда он, наверное, побежал туда. — Я указал жестом на крутой склон, усеянный соснами, который возвышался за домами.
— Наверное. Может он уловил запах какого-то животного и пошел за ним. — Она сложила ладони воронкой вокруг рта. — Макс! Макс, ко мне!
Мы ждали. Собаки не было.
— Я должна найти его. — Она начала подниматься вверх по холму. — Он не самый умный. Он точно заблудится.
— Я проверю дом, вдруг я оставил дверь открытой, а потом догоню.
— Хорошо, — бросила она через плечо.
Я немного замешкался. Она была в юбке и на каблуках. Не идеальный вариант для поисков в лесу. Но она поднималась вверх по склону так быстро, словно ее обувь не имела значения, поэтому я на стал ее останавливать.
Я трусцой добежал до входа в дом, но дверь была закрыта. На всякий случай, если он зашел внутрь, а ветер закрыл ее за ним, я быстро осмотрел дом, зовя его, переходя из комнаты в комнату. Определенно, собаки не было.
 
Вернувшись на улицу, я проверил двор и осмотрел улицу на случай, если он вернулся. Собаки не было видно. Я позвал несколько раз, но все еще ничего.
Вместо того чтобы подниматься по склону следом за Одри, я свернул влево, чтобы мы могли охватить большую площадь. Я побежал вверх по склону, зовя Макса и стараясь ничего не пропустить.
Чертова собака.
— Макс!
Я понятия не имел, подойдет ли он к любому, кто позовет его по имени, или только к Одри. Она была недалеко от того места, где я находился. Я слышал ее и, ориентируясь на звук ее голоса, контролировал направление ее движения, пока уверенно шел вверх по склону.
— Макс!
Сосновые иголки хрустели под ногами, а белки бегали по стволам деревьев, когда я шел мимо. Наверное, он погнался за одной из них. Эти твари были умны. Я не думаю, что они заманили его в лес, просто чтобы побыть крошечными засранцами.
На лбу выступили бисеринки пота, и я тяжело дышал, когда добрался до вершины. Собаки по-прежнему не было видно. Я остановился на мгновение, чтобы перевести дух, и прислушался, не слышно ли вдалеке Одри. Ее голос разносился между соснами, и даже отсюда я мог слышать ее нарастающую панику.
Куда делась эта собака?
Если он действительно потерялся, или ранен, или еще что похуже, это разобьет Одри сердце.
Рыча от досады, я продолжал идти. Я не остановлюсь, пока не найду ее глупую очаровательную собаку.
Сосны становились все гуще, промежутки между ними были завалены мусором. Мне приходилось уворачиваться от ветвей, а острые сучья так и норовили зацепить мою рубашку и поцарапать кожу. Я пробирался вперед, продолжая звать Макса.
Впереди раздался шорох, который привлек мое внимание. Я преодолел следующий подъем, и, слава богу, вот он.
Макс стоял спиной ко мне, его хвост был поднят вверх, и он яростно копал. Грязь разлеталась за ним, образуя небольшой холмик. Он был весь в грязи.
— Макс, что ты делаешь?
Он приостановился и оглянулся на звук моего голоса, его язык высунулся из пасти. Как бы я ни был расстроен его исчезновением — я был чертовски потным — я чуть не рассмеялся. Он действительно был милым, в своем роде.
— Пойдем, Макс. Пойдем искать твою мамочку.
Он вернулся к копанию, выбрасывая за собой все больше грязи. Возможно, я сказал что-то не то. Собаки понимают команды, а не обычную речь.
— Макс, ко мне.
Вместо того чтобы послушаться, он опустился на землю под странным углом, шеей вниз, и стал тереться обо что-то в грязи.
— Одри! — позвал я, надеясь, что мой голос донесется достаточно далеко, чтобы она меня услышала. — Я нашел его!
Он извивался и корчился, пока не превратился в клубок меха, валяющийся в грязи.
— Одри! Сюда!
Поскольку Макс не желал меня слушать, я решил, что должен хотя бы взять его за ошейник, чтобы он не смог убежать. Я направился к нему. — Ладно, Макс. Ты уже достаточно грязный. Пойдем.
Вдалеке я услышал ответ Одри. — Я иду!
— Сюда! — крикнул я, чтобы она понимала, куда идти.
Я осторожно подошел к Максу, не слишком быстро. Я не хотел, чтобы он подумал, что я здесь для игры в догонялки. Он снова ткнулся в вырытую им яму, потом перекатился на спину, подняв все четыре лапы вверх и крутясь взад-вперед, словно чесал спину о землю.
— Ты смешон, ты знаешь это?
Подойдя на несколько шагов ближе, я остановился и сморщил нос. Что-то ужасно пахло. Откуда исходит этот запах?
Я посмотрел на Макса. Он был весь в грязи или это было что-то другое?
Морщась от запаха, я подошел ближе. Он был вымазан чем-то коричневым, часть которого, несомненно, была грязью. Но грязь так не воняла.
— Черт возьми, собака. Ты серьезно?
Одри показалась среди деревьев, все еще на каблуках. В волосах у нее были сосновые иголки, а рукав рубашки был порван.