Водопад одержимости (ЛП)

— Конечно, нет. — От ее попытки урезонить меня, моя голова окончательно разболелась. — Ты отлично справляешься. Я знаю это, но иногда для поддержания нужного имиджа требуется немного постараться. Ты работала в PR, ты знаешь об этом все.
Я хотела сказать ей, что не стоит заниматься пиаром своей взрослой дочери, но стремление избегать конфликтов подсказывало мне, что нужно закончить разговор, а не спорить с ней. — Ну, сейчас у меня все в порядке, так что тебе не стоит беспокоиться.
— Я рада это слышать. Не буду тебя задерживать. Герцогиня смотрит на меня так, будто я на несколько минут опоздала с ее завтраком.
— Хорошо, мам. Поговорим позже.
— Пока.
Я положила телефон и посмотрела на Макса. — Честно говоря, иногда я не знаю, как с ней справиться. А ты?
Его язык вывалился из уголка рта, как будто он даже не подозревал о его существовании.
— Я так не думаю. Пойдем на улицу.
Макс бросился к двери, чтобы подождать меня, пока я надену шлепанцы. Затем я взяла мяч и повела его играть на улицу.
В игре с собакой в мяч было что-то удивительно терапевтическое. Может быть, это был свежий воздух или тепло солнца на моей коже. Или чистая и искренняя радость Макса, когда он бегал за мячом и приносил его обратно, снова и снова. Возможно, все вышеперечисленное. Как бы то ни было, это был отличный способ снять стресс. Хорошо для меня и хорошо для моей собаки? Оба в выигрыше.
Джосайя вышел на улицу и встал рядом со своим грузовиком, разговаривая с кем-то по телефону. Я бросила мяч Максу и двинулась к его подъездной дорожке. Не для того, чтобы подойти к нему поближе. Я просто пыталась максимально увеличить пространство для броска мяча и убедиться, что случайно не выброшу его на улицу.
Милое оправдание, Одри.
— Этого не случится, — сказал Джосайя.
В его голосе прозвучала уверенность, от которой у меня заныло в животе. Это напомнило мне о том, как он разговаривал с Колином в баре той ночью. Стараясь не обращать на него внимания, я подняла мяч и снова бросила его.
— Мне плевать, что это твой самый популярный цвет, это не то, что я заказывал.
Макс бросил мяч в шести футах от меня. Он любил играть в мяч, но у него не всегда это получалось. Я подошла и снова бросила ему мяч.
— Не моя проблема, — сказал Джосайя, а затем сделал паузу. — Это закончится одним из двух способов. Либо ты все исправишь до завтра, либо вернешь мне деньги. — Еще одна пауза. — Хорошо. В любое время после семи.
Он закончил разговор и убрал телефон в задний карман.
И тут я поняла, что смотрю на него. С открытым ртом.
— Что? — спросил он.
— Извини. Ничего. — Я огляделась по сторонам в поисках мяча, но Макс оставил его у своего любимого дерева и обнюхивал землю. — Все в порядке?
Он заколебался, словно решая, стоит ли говорить со мной. — Поставщик полов ошибся с нашим заказом.
— Это расстраивает. А что именно произошло?
— Они доставили не тот товар. Вместо бамбуковой паркетной доски с рисунком «античная ява» мне привезли ламинат цвета «дуб тауни».
— Дуб тауни звучит не очень привлекательно.
— Так и есть.
— И ламинат — это совсем не то же самое.
— Именно.
Мы общались? Мне казалось, что это похоже на общение. А может, я просто повторяла его слова, и у нас скоро закончится тема для разговора.
Мое сердце ударило еще пару раз, но никто из нас так ничего и не сказал.
Пауза становилась неловкой. Что я должна была сказать? Я хотела, чтобы он пригласил меня зайти посмотреть дом, но не могла заставить себя попросить об этом. Он был таким серьезным и пугающим.
— Хочешь зайти посмотреть дом? — Он ткнул большим пальцем за плечо.
— Да. — Мой голос прозвучал как слишком взволнованный писк. Я прочистила горло и повторила попытку, стараясь изобразить как можно больше равнодушия. — То есть, да, конечно. Ничего, если Макс со мной?
— Если только он не наделает там луж.
— Нет, с этим у него все в порядке. — Макс выбрал этот момент, чтобы помочиться на дерево. — И он только что это сделал. Пойдем, Макс.
Джосайя повернулся, и я последовала за ним к входной двери, а Макс бежал рядом с нами. Мы вошли внутрь, и наши шаги гулко отдавались в пустом пространстве. В нескольких местах на потолке одиноко висели голые лампочки, а пол был сделан из больших, грубых на вид досок. Но, несмотря на то, что все выглядело незаконченным, в доме был определенный шарм.
 
Я медленными шагами направилась к тому, что, вероятно, когда-то было кухней. — Ух ты, я и не знала, что дом может выглядеть таким голым.
Джосайя засмеялся, в его горле раздался низкий звук, от которого мурашки вернулись с новой силой. Заставить его рассмеяться было равносильно с трудом одержанной победе.
— Сейчас это выглядит не очень, — ответил он, — но, когда я закончу, будет здорово.
— Дуб тауни не подойдет. — Я жестом указала на пол. — Не то, чтобы я действительно знала, что это за цвет, но звучит не очень красиво.
— Можешь посмотреть вон там. — Он указал на высокую стопку длинных прямоугольных коробок. — Мой отец принимал доставку, но он не понял, что привезли не то.
Я посмотрела на картинку на верхней коробке, пока Макс обнюхивал комнату. Цвет не был ужасным. Что-то вроде светло-коричневого. Но он не подходил к этому дому. — Я полагаю, цвет, который ты хотел, темнее?
— Да, более насыщенный коричневый.
— Ты сам выбираешь цвета?
— В основном. Если я не уверен, то советуюсь с сестрой, но обычно я сам могу определить, что подойдет, а что нет. — Он указал на противоположный угол дома. — Кухня будет там. Мы снесли стену, чтобы освободить пространство.
— Трудно представить, как это выглядело со стеной.
— Слишком темно и замкнуто.
Я прошлась до того места, где будет располагаться кухня. Стены выглядели так, как будто их только что восстановили. — Что здесь произошло?
— У меня была битва со шкафами.
В его тоне не было и намека на юмор, но уголок рта слегка приподнялся.
— Кто победил?
— Я.
Я рассмеялась. — Я вижу. А стена была сопутствующим ущербом.
— Да, так получилось. — Он провел руками по шву. — Больше работы, но я не мог этого избежать.
— А как все будет выглядеть, когда ты закончишь?
Его глаза слегка заблестели. — Я думаю о шкафах орехового цвета. Насыщенный, но не слишком темный. Мы сделаем здесь остров, и я могу затонировать его, чтобы придать цвет. И повесим какую-то эффектную люстру. Что-то достаточно смелое, чтобы выглядело интересным, но не слишком массивным.
— Вау. Звучит потрясающе.
Он положил руки на бедра и огляделся по сторонам. — Это будет выглядеть намного лучше, чем когда мы его купили.
— Не сомневаюсь. И не так пусто, как сейчас. Мне не терпится увидеть, что получится.
— Да. — Его рот снова скривился в почти улыбке. — Мне тоже.
Я огляделась, ища Макса, но не увидела его. — Макс? Я думаю, он мог пойти наверх.
— Ничего страшного, там также пусто.
— Он как ребенок. Если его не видно и не слышно, то жди неприятностей.
Джосайя повел нас вверх по лестнице. Стены были целы, но пол выглядел так же незакончено. Небольшая площадка вела в короткий коридор с несколькими дверями: спальни, ванная и, вероятно, кладовка. В одной из спален мы обнаружили Макса, нюхающего инструменты.
— Вот ты где, Макс. Глупая собака.
Джосайя прислонился к дверной раме. — Так ты работаешь в газете?
Мое сердце забилось сильнее от его явного интереса. — Да. Это… интересно. Я все еще пытаюсь разобраться во всем.
— Ты всегда занималась журналистикой?
— Не совсем. Это была моя специальность в колледже, но я работала в разных местах и в основном занималась пиаром и маркетингом.
— Тогда как ты оказалась в «Трибьюн»?
— Странно, правда? Меня сократили на предыдущем месте, и я никак не могла найти себе новую работу. Признаюсь честно, я согласилась на эту должность скорее от отчаяния, чем потому, что это работа моей мечты.