Мы умираем за Игниум (СИ)

— Ян, смотри, чтоб меня не сдуло нахрен!
Я добрался до самого конца. Какая-то студентка полезла мне навстречу, но вскрикнула, когда коснулась раскалённой брони собственной машины.
— Полейте водой! — крикнул я. — И перчатки наденьте!
Старый Герберт остановился, уперев главное орудие в плечо паладину. Кто-то полил водой края люка. Не сильно поможет, но хоть что-то. Та девушка, что пробовала вылезти первый раз, решилась ещё раз.
— Ян, держи мне ноги!
Парень вцепился в лодыжки мёртвой хваткой. Я вытянулся как мог, и поймал студентку за руки.
— Забирайся! — кричал я. — Упрись ногами и забирайся.
С трудом она задрала ногу и зацепилась за платформу, мы едва затащили её. А их там ещё чуть ли не десять.
— Давай лучше я, — Варга полез вперёд. — Держи меня.
Я уцепился в ремень его брюк, а Ян вытянул какого-то паренька. С другой стороны кабины паладина распахнули люк, кто-то пытался забраться на вторую руку Герберта. Им на помощь полз Валентин.
— Быстрее! — я услышал голос Кэлвина. — Выбирайтесь быстрее!
Стало невыносимо жарко. Раскалённый газ от вошедшего в реакцию игниума громко шипел. Наверняка сейчас плавится их двигатель. Если рванёт, от нас останется лишь пепел. А рванёт он совсем скоро.
Мы помогли забраться Павлу, брату Валентина, и ещё кому-то. Эвакуация с другой стороны проходила не менее успешно. Остался только один Кэлвин.
— Так, камрады, не уроните меня! — попросил он. — Как же я боюсь высоты, сука, вы бы знали.
— Я тоже, — признался я. — Быстрее!
Кэлвин уцепился за Яна и попробовал подняться, но нога в самый ответственный момент соскользнула. Ян очень опасно наклонился и, кажется, начал сползать.
— Эй, не вздумай падать! — я ухватил парня за ноги, но, кажется, у меня самого никакой опоры не было. — Мать вашу, нет!
Кто-то, кажется, это брат Валя, схватил меня за пояс, не давая падать дальше. Кэлвин висел, одной рукой держась за Яна, другой за орудие.
— Кэл, дай вторую руку и забирайся! — Варга хрипел от натуги.
Кэлвин закрыл глаза, что-то прошептал и схватился за Яна второй рукой. Я и тот, кто держал меня сзади, начали затягивать их наверх. А шипение горящего игниума стало совсем невыносимым, как и ужасная вонь.
— Теперь живо внутрь! — приказал я, когда мы все оказались на руке Герберта. — В кабину, кому, мать вашу, говорят!
Я и сам пополз назад на четвереньках, отбивая коленки о металл.
— Поворачивай, — крикнул я, едва добравшись до люка. — Быстрее!
Кто-то из близнецов, то ли Валентин, то ли Павел, дёрнул рычаг и Старый Герберт развернулся. Рука заскрипела, а орудие главного калибра, упёртое в другую риггу, отломилось. Я задраил оба люка.
— Полный вперёд! Всем держаться! Если рванёт, то…
От толчка я упал на пол, а кто-то рухнул на меня сверху, очень костлявый и твёрдый. Хоть бы ригга устояла. Если она упадёт, нам тут всем хана. Хоть бы устояла.
В ушах звенело. Старый Герберт спокойно шёл дальше, немного поскрипывая. Ян, упавший на меня сверху, помог подняться.
— Знаете, — сказал он отдышавшись. — Всё-таки это удачное место вы выбрали для аварии. Кладбище-то прямо через реку, далеко нести не надо.
— Не смешно, Янек. Остановка!
Боевая машина плавно остановилась.
— Все живы? — я внимательно осмотрел свою команду. — Кэлвин, у тебя?
— Да, все на месте, — он устало уселся на пол. — Что там с нашей риггой?
— Одни только ноги торчат, — сказал кто-то из близнецов, глядя в перископ. — А руки в стороне.
— Ладно. Мария, Валь, проверьте приборы, — попросил я и повернулся к Кэлвину: — Вы что там такого сделали, что подорвали игниум? Это же почти невозможно.
— Я знаю, что невозможно, — Кэлвин поправил испачканный растрёпанный мундир. — Но зато, по крайней мере, я нашёл последнее звено головоломки.
— Ты о чём?
— А это пока ещё неважно. Ладно, давайте… а мы можем открыть люки? Дышать нечем.
Я распахнул ближайший и выглянул. Ремонтная ригга, что выдвинулась от финиша, добралась до нас и остановилась. Из неё выбрался человек и, хромая, пошёл к нам.
 
— Кто-нибудь, откройте десантный люк, — попросил я.
Через несколько минут в кабину забрался Кичиро Кобаяши.
— Убитые, раненые? — суровым голосом спросил он.
— Пара ожогов, но все целы, — сказала Анита, помогающая пострадавшим.
— Вам повезло, — произнёс Кобаяши. — Когда закончатся Игры, весь класс Кэлвина ко мне на разбор. Будем до ночи сидеть, пока не поймём, кто из вас накосячил.
— Я знаю, кто, — буркнул Кэлвин. — И он не из нашего класса. Но что значит после Игр?
— Раз вы все живы, то я не буду их останавливать, — Кобаяши высунулся в смотровой люк и махнул рукой ремонтной ригге, чтобы уходила. — Но, полагаю, вы в них уже не победите.
— Почему это? — возмутился Валентин. Это точно он, такую интонацию я не спутаю.
— А ты выгляни наружу.
Близнец посмотрел и издал возмущённый писк.
— Ван Чэн решил нас обогнать! Ублюдок! Он скоро финиширует! Марк, давай быстрее!
— И вы что, ещё собираетесь победить? — спросил я.
— А ты что, нет? — Ян хмыкнул. — Думаю, после этого мы точно заслужили.
— Тут я с ним согласен, камрад, — сказал Кэлвин. — Давайте, а то вам будет очень обидно.
— Игры продолжаются, — Кобаяши встал у стены и взялся за поручень. — И главный приз ждёт победителя. А я бы предпочёл, чтобы он получил его честно.
Оба класса загалдели, и у меня возникло ощущение, будто они пытаются меня уговорить.
— Ладно, — я хлопнул руками по пульту, потом потянулся к тумблеру и отключил синхропривод. — Валентин, за работу!
— Вот это я понимаю! — близнец вскричал от радости, но замер. — Павел, а ты не хочешь помочь? Мы же тогда вдвоём с тобой, помнишь, ходили в ручном режиме? У нас отлично получалось, лучше, чем у одного.
Грустный близнец ничего не сказал и отвернулся.
— Ладно, справлюсь сам, — Валь сбросил мундир. — Янек, поворачивай вместо меня, а я пошёл.
Я высунулся в люк. Две отстающих ригги были далеко позади, а катафракт Ван Чэна уже нас обогнал. Он идёт неторопливо, но всё равно впереди. А ригга Кэлвина, разорванная в районе пояса, лежала на землю, только одна нога сиротливо стояла посреди пылающих обломков.
А я никогда не видел, чтобы топливный бак мог взорваться от перегрузки сам по себе. Двигатели могли выйти из строя, но такой выброс игниума? Будто реакция началась прямо в баке. Так не бывает без причины, только от прямого попадания из игниумового копья… или заложенной взрывчатки.
Старый Герберт скрипел от натуги, но шёл вперёд, пока Валь дёргал рычаги в одном ему понятном темпе. Будем надеяться, что машина не развалится, ведь осталось. Но Ван Чэн слишком отдалился, он почти добрался до финиша.
— Ещё немного! — крикнул я внутрь и опять высунулся наружу, подставляя лицо свежему ветру.
Нет, мы всё равно не успеем, невозможно, из-за всей этой брони и пушек мы идём медленно. Катафракт уже почти достиг ленточки. Вот и всё.
Но ригга соперника внезапно остановилась. Что у них там могло сломаться? Да чтобы ни сломалось, остановка очень плавная, а не внезапная. Двигатели работают, видно игниумовые пары из коллектора, всё кажется исправным. Что у них там случилось?
В их кабине распахнулся смотровой люк, и оттуда выглянул сам Ван Чэн. Он ничего не сказал, лишь отдал мне какое-то приветствие, я не знал, что именно оно значит. Но черноволосый парень усмехался.
И Старый Герберт финишировал первым. Как-то слишком буднично, будто ничего и не произошло, только усталость говорит о том, что была гонка и едва не случившаяся катастрофа.
В этот момент кто-то затащил внутрь и начал обнимать.
— Да не здесь! — ответил я со смехом и едва вырвался. — Давайте хоть выберемся наружу! А то как в парилке.
Оба класса всей гурьбой выбрались на свежий воздух.
— Я уже думал, что всё! — сказал Ян усталым голосом. — Что всё было зря.
— Да мы бы в любом случае победили, — Лана обняла нас обоих. — И ещё спасли всех.