Игрок (ЛП)

С интуицией происходило то же самое: она, словно колючка, впивалась в меня снова и снова, несмотря на то, сколько раз меня спасали нежность, забота и щедрость Дмитрия. И эта тревога не давала мне полностью влиться в новую жизнь.
Не давала влюбиться в него без оглядки.
Мой взгляд упал на его пустой безымянный палец на левой руке. Пообещав купить ему обручальное кольцо — под влиянием момента и его великодушия — теперь я беспокоилась, что приняла слишком поспешное решение.
Кольца — это символы; разве я могу связать себя вечной клятвой, если между нами ложь и сомнения?
Дмитрий пошевелился в кровати, прервав мои размышления. По-прежнему не отрывая взгляда от окна, он рассеянно провёл пальцами по еле заметному шраму. Если муж когда-то пытался покончить с собой, сколько я могу сдерживаться, не задавая об этом вопросов?
Словно почувствовав мои внутренние метания, он повернулся ко мне:
— Ты проснулась.
Я тоже села, прижавшись к спинке кровати.
— Сколько я спала? — На мне была одна из его футболок, но только потому, что сегодня в доме была горничная.
— Недолго. Только что принесли чай. — На краю огромной кровати разместился поднос с серебряным чайничком и сладостями. Он налил мне чашку чая, добавив в него мёд, как я любила.
Я сделала глоток. Бесподобно.
Сев рядом со мной, он взял меня за руку, словно только и ждал моего пробуждения, чтобы переплести наши пальцы.
Жизнь была так прекрасна, когда я умудрялась забыться и жить настоящим моментом. Мы катались верхом, исследуя побережье. Он дважды возил меня в другие города с ночёвкой (по магазинам на Родео-драйв и осмотреть достопримечательности Сан-Франциско), постепенно приучая меня к путешествиям.
Если мы играли в шахматы, он всегда выигрывал, отчего мне до смерти хотелось сразиться с ним в покер. Но я поклялась навсегда распрощаться со всем, что было хоть как-то связано с моим прошлым, даже с простой колодой карт, моей любимой коробочкой два с половиной на три с половиной дюйма.
Спустя двадцать лет моя шулерская карьера окончена. Чёрт.
Чувствуя на себе его взгляд, я сделала очередной глоток. Дмитрий изучал меня, словно пытаясь взломать какой-то код.
Пару раз я чуть не прокололась.
Когда вокруг него уж слишком назойливо стала вертеться официантка, он заметил, что я ревную.
— Не забывай, что я официально принадлежу тебе, — поддразнил он меня, когда официантка удалилась.
Я гневно сверлила взглядом спину девушки:
— В таком случае, это меня примиряет… — я едва успела прикусить язык, чтобы не ляпнуть «с законом».
И, чёрт возьми, мухлёж с парковочным автоматом был просто моей второй натурой!
Да все мои будут рано или поздно прокалываться. Родители ведь обожают рассказывать истории о детстве своих детей? А мамочке нельзя будет признаться в том, что уже с четырёх лет я разыгрывала трёхкарточный фокус. «Вы смозете уследить за дамой, сэл?»
Делая очередной глоток, я вздохнула над чашкой.
— Как в твоей семье обычно празднуют День Благодарения? — спросил Дмитрий.
Я быстро сглотнула.
— Что, прости?
— Можем пригласить их сюда.
Я по-прежнему не представляла, получится ли свести Дмитрия с моей семьёй. Дилемма? «Как сильно я соскучилась по родителям» против «Как сильно я боюсь потерять Дмитрия».
— Посмотрим.
Может, со временем я стану в нём более уверена. Общение — это ключевой принцип отношений; как только мы получше узнаем друг друга, он сможет по-настоящему меня полюбить, заменив свою стремительную одержимость чем-то более прочным. А если он меня полюбит, его чувства не изменятся, когда он узнает, что я натворила.
Только вот узнать его было непросто, потому что он ничего не говорил.
— Вика, так больше не может продолжаться. Мы и так пропустили много семейных воскресений.
Я отставила чашку.
— Я поговорю с ними, когда ты расскажешь, почему поссорился с Максимом.
Он вздохнул.
— Со временем я всё тебе расскажу, — его дежурный ответ. — Думаю, придётся тебе и дальше посылать своей семье подарки, пока мы не встретимся по-настоящему.
 
На прошлой неделе по его предложению, пока он занимался своей работой, я основательно потратилась в интернете, купив Бенджи пилотируемую летающую фотокамеру, Spa-отдых для мамы, бабушки и Кэрин, членство в гольф клубе для папы, Эла и Пита, а также игрушки для Кэша и моих младших братиков и сестричек.
По истечении часа Дмитрий просмотрел список покупок.
— Я хочу, чтобы ты с большей лёгкостью тратила деньги.
— Не думаю, что это возможно. — Он больше не был клиентом, которого я намеревалась ободрать. Занял ли он место в моём сердце, отведённое членам семьи? Нет. Но вполне мог это сделать.
С компьютера он распечатал таблицу, жирно выделив конечную сумму.
— Одними лишь патентами мы ежегодно зарабатываем такую сумму.
Я поморщилась. Не может быть, чтобы в этом числе действительно было столько знаков. Я перепроверила, но число не изменилось.
— Мне… надо… присесть.
Он усадил меня на диван.
— Хочу, чтобы мы провели жизнь, пытаясь потратить наше состояние — даже если это кажется невозможным. Может, завтра попробуешь ещё раз? Постарайся меня впечатлить.
На следующий день перед компьютером я хрустнула пальцами. Потом купила машины, одежду, драгоценности и тридцать билетов в круиз. Основала для Кэша фонд на обучение в колледже и купила родителям подлинную коллекцию предметов искусства. И снова показала результат Дмитрию (за вычетом горного велосипеда и других подарков, тайно заказанных для него).
— За ночь мы получили дополнительный доход, — прокомментировал он. — То, что ты потратила — всего лишь капля в море. Возможно, завтра ты будешь более агрессивна…
И вот сейчас он склонил голову, снова пытаясь расшифровать выражение моего лица.
— Если тебя что-то тревожит, то, давя на тебя, я никак не помогаю. Я прошу прощения. — Он поцеловал мою ладонь. — Наверняка у тебя есть причина не встречаться с ними сейчас. Буду ждать, когда ты сможешь ею поделиться.
Мда. Слишком хорош, чтобы быть на самом деле.
В голове по-прежнему звучало предупреждение Кэрин, подкреплённое моим собственным опытом, но остановить растущее чувство к Дмитрию я не могла. Мама говорила, что люди жадные. Сами знают, чем это грозит, но игнорируют очевидные знаки.
И я была жадна до Дмитрия.
Хотя так мало его знала. Сделай попытку, Вайс.
— Когда я проснулась, ты задумчиво смотрел на волны. — И касался шрама. — О чём ты думал?
— О многом.
— Например?
— У тебя должны были наступить месячные, — сказал он, застав меня врасплох.
— Ты заметил? — я вытаращила глаза. — Эй, погоди-ка, ты решил…? Дмитрий, я не стала делать перерыв в таблетках, так что в этот раз месячные не начнутся.
Широкая грудь приподнялась и опустилась в глубоком вздохе.
— Ты рад? — Я нахмурилась. — Но ты ведь хочешь детей.
— Не сейчас. Нам ещё столько предстоит сделать, и беременность, мне кажется, сильно тебя расстроит.
Он же сказал, что я буду замечательной матерью.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что ты даже не знаешь, каким я стану отцом. Не можешь знать, ведь я тебе почти ничего не рассказал ни о себе, ни о своей семье. — Наконец-то возможность!
— Мы можем это исправить.
Он расправил плечи, будто готовясь принять удар.
— Что бы ты хотела узнать?
Повинуясь импульсу, я провела кончиками пальцев по шраму на запястье.
Он напрягся, отдёрнув руку.
— Ты очень наблюдательная, правда? — Детали — это моя работа. Была ею. — Даже я едва его замечаю. Несколько месяцев назад я свёл шрам лазером, предполагая, что когда-нибудь женюсь.
— Дмитрий, вид шрама меня нисколько не беспокоит. Но… ты пытался покончить с собой?
Короткий кивок.
— Несколько лет назад. Максим остановил меня, пока я не добрался до второй руки.