Малышка, пойдем со мной...

Бросив ему одежду, она закричала:
— Ты что, приятель, с такой рожей, да еще и глухой? Убирайся, тебе говорят!
— А как же насчет орального секса?
— Занимайся им с пылесосом. Уверена: вы подойдете друг другу!
Понадобилась пятнадцатиминутная беседа, сдобренная водкой, чтобы она потеплела. Но, когда она наконец выпроводила его, у нее улучшилось настроение. Возможно, она и дрянь, но у нее осталось человеческое достоинство, и, пока она верит в это, она не опустится на самое дно, как это случалось со многими до нее.
Ее следующему клиенту было не больше двадцати, и он очень нервничал. Она успокоила его, обслужила по высшему разряду и получила на чай пять фунтов. Гнев Джоани прошел.
  
Глава третья
 
В двенадцать пятьдесят пять Жанетта поднялась по лестнице и увидела, что на двери висит большое уведомление красного цвета о предстоящем обыске.
Сердце застучало в груди с удвоенной силой, когда она поняла, что произошло. Да, уведомление об обыске — крупная неприятность, но, когда узнают, что она бросила Киру, поднимется ужасный шум. Брат спустит с нее три шкуры, не говоря уже о том, что скажет мать.
Она сорвала бумажку с двери. Скорее всего будут искать оружие или наркотики. Фараоны перевернут все вверх дном, причем на законных основаниях. Интересно, что натворил брат на этот раз?
Она сунула ключ в замок, но дверь неожиданно открылась.
— Вы здесь живете? — спросил ее молодой полицейский.
Жанетта проигнорировала его и прошла по комнатам в поисках Киры. Ее нигде не было видно.
— Где моя сестра?
Полицейский разговаривал с кем-то по рации и какое-то время не отвечал на ее вопрос.
— Какая сестра? — наконец спросил он.
— Моя младшая сестра — Кира.
В ее голосе сквозил теперь страх.
— Здесь никого не было. Мы приехали в семь тридцать девять, дверь была открыта. Где ваш брат Джон-Джон?
Она пожала плечами и вышла из квартиры.
— Куда вы идете?
Жанетта бросила на него тупой взгляд и проговорила:
— Вы пришли обыскивать? Вот и занимайтесь своим черным делом.
— Вы знаете, где ваш брат?
Она пошла дальше, не удостоив его ответом. Она пыталась дозвониться на мобильник Киры. Ничего не получилось, подключалась лишь служба информации. Она вновь вздохнула — это то, что надо, — и со злостью проговорила в телефон:
— Кира, это я. Плохи дела. Когда мама с Джон-Джоном узнают, что на квартиру совершен налет, а ты даже не соизволила сообщить им об этом, у тебя будут неприятности!
Она выключила телефон и почувствовала себя лучше. Возможно, Кира у кого-то из соседей. Спускаясь по лестнице, она передала оповещение об обыске на мобильник брата; такой же текст она передала матери. Но она умолчала, что не может найти сестру.
Полчаса спустя ей пришлось признать, что «не может найти» — выражение неточное. Киры нигде не было.
Жанетта забеспокоилась. Никто не видел ее сестру, не говорил с ней и вообще ничего не слышал о ней. Хотя было ясно, что фараонов они видели. Но, утешала она себя, Кира могла просто скрыться, когда прибыла полиция. Она должна быть где-то поблизости.
Телефон Бетани молчал, и Жанетта пошла к ее дому. Кира наверняка там! Когда она ее отыщет, она задаст ей такого жару за все пережитые треволнения!
Но внутри нее что-то сверлило, потому что сестра даже не попыталась позвонить ей…
Не исключено, что с Кирой могло случиться самое худшее. Она стала жалеть, что не осталась дома, как было оговорено. И надо же такому случиться, что именно сегодня все пошло наперекосяк!
Джон-Джон находился в спальном районе на Первой авеню. Вместе с Сиппи Марвелом он разрабатывал план доставки наркотиков из Амстердама.
Сиппи Марвел уже много лет снимал эту комнату, и время от времени ее использовали для деловых встреч.
Комната, забитая старой мебелью, была, по крайней мере, чистой — Джон-Джон терпеть не мог беспорядка, а здесь он чувствовал себя комфортно, не то что у Карти.
Хозяин заранее запасся выпивкой и травкой, поэтому выбегать куда-то не было необходимости. Телефоны обоих были отключены — на этом настоял Сиппи, и они работали, не отвлекаясь на «ерунду».
 
Сиппи был идейным Растой; Джон-Джона он считал полубелым Растой, которым тот и старался быть, — они понимали друг друга.
Джон-Джона интересовало, как это Сиппи удается сочетать свою философию с обыденной повседневностью. Ему нравились идеи Расты, хотя его собственная деятельность — продажа наркотиков — входила вразрез с ними. А тут еще и проблема с насилием. Достаточно для начала вспомнить, как он провел утро. Но он мог часами слушать рассказы Сиппи о Маркусе Гарви, пересыпанные цитатами из Священного Писания.
Джон-Джон чувствовал себя вполне удовлетворенным, когда Сиппи бормотал, готовя сигарету с марихуаной: «И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду ея, и дерево, приносящее плод, в котором семя его по роду его. И увидел Бог, что это хорошо…»
Сиппи усмехнулся, глядя на Джон-Джона, и произнес:
— Это «Бытие», приятель. Библия, если хочешь знать.
Его сильный ямайский акцент придавал словам особый резонанс. Те же слова в южнолондонском произношении не производили такого впечатления.
— Нужно отсортировать самую качественную продукцию, Джон-Джон, а уж потом строить планы. Будь добр, позвони моему другу Джеймсу Грею и попроси его прийти для краткой беседы.
Ему нравился протяжный выговор Сиппи; голос был тихий, но более убедительный, чем если бы он выкрикивал слова во весь голос.
— Зная тебя, Сип, могу сказать, что твои предки были первыми поставщиками продукции!
Услышав такой комплимент, Сиппи рассмеялся.
— Мы курим, чтобы медитировать. Помни это, когда тебя отдубасят в Брикстоне! Это — религиозный обряд.
Джон-Джон засмеялся. Он включил мобильник, и в комнате громко зазвучал голос Жанетты. Он казался чужеродным в том маленьком мире, в котором они обитали.
Джон-Джон взглянул на Сиппи, и сказал:
— У меня крупные неприятности.
Сиппи пожал плечами.
— Решай свои проблемы, а я останусь здесь. Вечер только начинается.
Джоани сразу же поехала домой, как только получила сообщение от дежурной по салону. Жанетта в полном отчаянии в конце концов позвонила туда.
Когда она вошла в квартиру, она машинально выругалась. Уведомление об обыске валялось на полу, где, по мнению Джоани, ему и надлежало быть.
Она быстро спровадила за дверь полицейского, а затем, схватив старшую дочь за грудки, прорычала:
— Где Кира?
Жанетта покачала головой.
— Не знаю, мама. Я не могу найти ее.
— Фараоны забрали ее? Если ты оставила ее на попечение Джекси, такое могло произойти. А от «Общественных услуг» не приходили?
— Нет, был только ордер на обыск. Отпусти меня, мама!
Но Джоани не слушала; она закрыла глаза, делая над собой усилие, чтобы успокоиться.
— А что сказала полиция?
Она дернула Жанетту за жакет, и обе чуть было не потеряли равновесие.
— Ты будешь отвечать?
— Ее здесь не было, мама. Отпусти же меня!
Джоани толкнула дочь на софу. Затем пребольно ударила ее по голове. Жанетт, однако, даже не поморщилась от боли.
Зазвонил телефон. Джоани стремглав бросилась к нему.
— Алло. — Ее голос звенел. — Да, кто это? Где, черт возьми, моя девочка…
Жанетта увидела, как с лица матери спала напряженность.
— О, слава Богу! Да, спасибо. Я сейчас буду.
Она положила трубку и без сил опустилась на пол.
— С ней все в порядке, мама?
В голосе Жанетты сквозила искренняя озабоченность.
— Тебя не за что благодарить, сука!
Дрожащими руками Джоани зажгла сигарету. Она с трудом удерживалась от того, чтобы не нанести дочери еще один удар. Бог свидетель — она напрашивалась на это!
— Пойду заберу ее. А ты начни прибираться. Когда я вернусь, задам тебе головомойку! Единственный раз попросила тебя об услуге, а ты так подвела. Жди, пока не придет брат; он-то всегда присматривал за маленькими сестрами. В том числе и за тобой, ленивая эгоистичная шлюха!