Малышка, пойдем со мной...

Она отказывается сотрудничать с ним, понял он. Ее высокомерие не знает границ. Вся молодежь округи может похвастаться точно тем же.
Но ему придется отпустить ее, ничего не поделаешь — наказывать девчонку не за что.
Улыбаясь, Томми открыл дверь и увидел Джон-Джона с Эрлом. Брат Киры тут же схватил его за грудки и стал бить головой о стену холла.
— Тебе известно, почему мы здесь, отвечай!
Томми молчал. В глазах его затаился страх.
— Что ты сделал с моей сестрой, грязный ублюдок?!
Джон-Джон несколько раз пнул Томми ногой, ощущая податливую мягкость его дряблого тела. Это разъярило его: он был уверен, что Томми издевается над ним. Глядя в заплывшее жиром луноподобное лицо, он прошипел:
— Ты думал, что вам это сойдет с рук, — тебе и твоему папаше! Я все знаю о Кэтлин, я встречался с ее бабушкой, она мне все рассказала.
При упоминании имени девочки Томми стал бледный как смерть.
— Это не так, Джон-Джон. Клянусь! Она — лгунья, эта девчонка. Я не дотрагивался до нее!
Томми охватил ужас, и это было заметно.
Джон-Джон со смаком плюнул ему в лицо.
— Я убью тебя, если ты не расскажешь мне о том, что произошло! Тебе понятно?
Эрл, наблюдавший за происходящим, спокойно сказал:
— Давай, Джон-Джон, кончай с ним. Не тяни!
При этих словах Томми побледнел еще больше и, как подкошенный, рухнул на пол. Он потерял сознание от страха.
— Смотри-ка, описался толстяк, — заржал Эрл.
Джон-Джон, ни слова не говоря, прошел на кухню и включил чайник. Когда вода закипела, он вернулся в комнату и плеснул кипятком на живот Томми.
Толстяк был одет в тонкие хлопковые штаны и рубашку. Кипяток обжег его. Не открывая глаз, он закричал.
— Ну, говори, сукин сын! — рычал Джон-Джон.
Затем он передал чайник Эрлу.
— Обдай-ка ты этого слона. Будь моя воля — я бы зажарил его!
— Пожалуйста, Джон-Джон, прошу тебя… — заелозил Томми.
— Что, больно, жирный педофил? Что ты сделал с ней? Она ведь, наверное, просила тебя не делать ей больно? Просила?
Томми испуганно икнул:
— Она умерла, да?
Джон-Джон с размаху ударил его кулаком по голове.
— Где моя сестра? Говори, где она?
Томми вновь закричал, сгустки соплей закрывали ему подбородок.
— Не знаю, клянусь… Спроси отца… Он был тогда… Не я… — Томми бормотал бессвязно, не в силах терпеть боль. — Он любил девочек… не я. Не в этом смысле! Не я…
Он стонал от отчаяния, но тем не менее старался убедить Джон-Джона в своей невиновности.
— Где моя сестра? Что ты с ней сделал?
— Я ничего не знаю. Клянусь памятью матери!
Он заплакал.
Джон-Джон бесстрастно взирал на него.
— Она была такая сладкая, такая сладкая, моя Кира… — Я любил ее… Любил по-настоящему… У меня и в мыслях не было обидеть ее.
Услышав это, Джон-Джон принялся бить Томми ногами.
— Любил, да?
Он задыхался от напряжения.
— Я убью тебя, сволочь, вместе с твоим папашей!
Но говорить что-либо было уже бессмысленно — Томми отключился.
Перед уходом Джон-Джон еще раз окатил его крутым кипятком из чайника — толстяк даже не пошевелился.
От него они поехали прямо в дом Деллы. Джон-Джон сидел на переднем сиденье, вслух проклиная убийцу ребенка. Он знал, что Кира погибла: оставалось отыскать тело сестры. Он был на грани истерики от отчаяния, — казалось, что поток слез захлестнет его.
Он отчетливо представлял ужас девочки. Бедная, что ей пришлось пережить!
А они-то с Джоани принимали в своем доме человека, который предал ее…
Джон-Джон во всем винил только себя.
Ему и в голову не приходило вызвать полицию. Это касается его лично — и он разберется сам.
Соседка Томми, миссис Карлинг, ждала, когда ребята уйдут, прежде чем вызвать полицию. Вызов она сделала анонимно. Что такое Джон-Джон Бруер, знали все в округе — он был страшен в гневе.
Делла и Джозеф находились в гостях у Патриции. По дороге домой они пообедали в Апминстере. Делла чувствовала себя гораздо лучше. Джозеф убедил ее, что спор с Малышом Томми касался исключительно семейных проблем. Сын, очевидно, переживает его отъезд, хотя, по правде говоря, Делла не верила в это. Она продолжала считать, что Томми нравится жить одному.
 
Теперь, когда пропала Кира Бруер, Делла была обеспокоена тем, как это скажется на мальчике. Полиция уже приходила к ней в дом и беседовала с Джозефом. Но она считала это вполне естественным — ведь опрашивали всех, знавших ребенка. Тем не менее это волновало ее. Она видела, что любые разговоры о Кире раздражают Джозефа. Но ведь происшедшее так ужасно, разве можно не говорить о нем?
— Как ты думаешь, Кира знала тех, кто похитил ее?
Джозеф, не отвечая, потягивал пиво. В гостях у Патриции он наотрез отказался обсуждать эту тему, но Патриция, как и все, спрашивала о происшедшем. Она пересказывала Делле статьи газет, которые та и сама зачитывала до дыр, а он сидел безучастно, не реагируя ни на какие выпады. Как отмечала Патриция, сын Джозефа знал девочку лучше других. Он сидел с ней в отсутствие Джоани — но Джозеф оставил ее слова без комментариев. Вместо этого он повел внучек Деллы в парк, предоставив женщинам возможность обсуждать эту тему одним.
И вот он сидит здесь, попивая пиво, будто ничего не произошло. Странный человек — решила Делла.
— Ты собираешься отвечать мне, Джозеф?
Он покачал головой.
— Я не хочу мусолить эту тему. Ужасно без конца думать о случившемся.
Это звучало убедительно, но Делла была неудовлетворена. Ничего, вскоре Джозеф узнает, какой может быть его новая приятельница, когда что-то втемяшится ей в голову.
— Создается впечатление, что ты что-то скрываешь.
Он взглянул на нее — рука с кружкой застыла на полпути ко рту.
— Что ты хочешь этим сказать?
Делла бесстрастно пожала плечами, а затем язвительно продолжила:
— Думай что хочешь. Все вокруг говорят об этом. Но не ты.
Теперь он насмехался над ней.
— Выходит, из-за того, что я не слушаю сплетни, я подпадаю под подозрение?
С каждой секундой ему все труднее было контролировать себя. Руки чесались отвесить этой дуре хорошую оплеуху.
Делла натянуто улыбнулась:
— Понимай, как хочешь.
Она настраивалась на боевой лад, готовясь к ссоре. Она хотела, чтобы Джозеф понял, с кем имеет дело.
— Послушай, Делла, сделай мне одолжение, — его голос был подчеркнуто дружелюбным.
Она кивнула.
— Заткни свою пасть!
Она обомлела.
— Как ты смеешь!
Джозеф почувствовал, что попал в самую точку.
Пара за соседним столиком покосилась в их сторону.
— Пойдем отсюда, Делла. Я не собираюсь здесь спорить.
Из его слов можно было понять, что он склонен продолжить разговор в автомобиле. Это для Деллы было новым. До сих пор ей удавалось держать ситуацию под контролем.
Они сели в машину и выехали со стоянки.
— Джозеф, мне кажется, что все это выглядит довольно странно.
Он ответил не сразу, хотя лицо его выглядело беспристрастным.
— Чего ты добиваешься, Делла? Хочешь похвастать тем, что все знаешь? О да, конечно, ты, как рентген, просвечиваешь всех насквозь.
Это был другой Джозеф. Она и не представляла, что он может быть таким.
— Если уж на то пошло: отчего умер твой муж? Думаю, от тоски, денно и нощно слушая твой треп.
Укол попал в цель.
— Как ты смеешь, Джозеф!
Он поднял руку, пытаясь остановить ее. Это подействовало.
— Смею, очень даже смею, слушая твою болтовню. Разве ты не понимаешь, как мне тяжело? Я знал Киру, хорошо знал. Она приходила к нам в дом. Мне она нравилась.
Его голос на сей раз звучал эмоционально, и Делла засомневалась, надо ли было затевать этот разговор.
— Послушай, Джо…
— Нет, это ты послушай, Делла. Перестань морочить мне голову. Перестань терроризировать меня!
Он понимал, что движет ею, но это его не волновало.