Зима 41-го (СИ)
Поезд простоял еще часа три и, наконец, тронулся. Больше в дороге с ними ничего не произошло. И вот в приоткрытых сворках вагона показались пригороды Москвы. Позади осталось долгое, выматывающее четырехсуточное путешествие. Состав загнали в отстойник на запасных путях. Тут же появился Губин. Девушки тепло попрощались со своими попутчицами. Лейтенант нетерпеливо переминался, подгоняя их. Построив девушек, он провел перекличку и приказал не в ногу следовать за ним, гордо зашагав впереди. Наверное, самому себе с перебинтованной головой под лихо заломленной шапкой-ушанкой он казался героем. А Лиде было смешно смотреть на Губина, в памяти всплывали его трясущиеся губы и растерянный вид сразу после бомбежки. Видимо, такие же мысли, судя по ехидным улыбкам, посетили и ее подруг.
Шли долго, лейтенант несколько раз останавливался и спрашивал дорогу у военных патрулей, показывая какие-то бумаги. Наконец, они прибыли на место. Лейтенант, передав их молчаливому капитану и оставив ему сопроводительные документы, не попрощавшись, ушел. Разместили их в какой-то воинской части, выделив отдельное помещение и поставив у входа караул, видимо во избежание чрезвычайных происшествий с личным составом, состоящем из мужчин. Из помещения их не выпускали, только на обед и на ужин, в сопровождении угрюмого, недовольного старшины.
Утром на следующий день прибыло еще двенадцать девушек. Не успели они толком познакомиться и поговорить, как зашел вчерашний капитан и приказал собираться, дав на сборы сорок минут. Через отведенное время, их погрузили в автобус и куда-то повезли. Девушки приникли к покрытым изморозью окошкам, пытаясь рассмотреть Москву. Никто из них в столице до этого не бывал. Правда, ничего интересного к всеобщему разочарованию увидеть не удалось, а так хотелось посмотреть на Кремль! Автобус выехал из города и, подпрыгивая на ухабах, пополз по разбитой дороге. В салоне было холодно, и Лида поплотнее закутавшись в шинель незаметно уснула. Проснулась от толчка затормозившего автобуса и гомона в салоне. Прибыли. Стояли они в каком-то поселке, недалеко располагался барак с надписью над крыльцом «Клуб». Капитан приказал выгружаться и первым вышел на улицу. Лида подхватила свой отощавший за время, проведенное в пути, сидор. Выйдя на улицу, зябко поежилась и стала подпрыгивать, пытаясь согреться. Вдруг девчонки весело загомонили. Лида обернулась, чтобы рассмотреть, что их так взбудоражило. На крыльце барака с удивленными лицами стояло четверо военных, к которым быстрым шагом приближался их капитан. Сердце девушки екнуло, в одном из командиров она узнала своего Петечку.
Сашка стоял и не верил своим глазам. Нет, ну товарищ Сталин точно над ним издевается! Вот же гад усатый! Только в школе Волкова успокоилась, ему еще толпу баб подкинули. И как их учить? Стало понятно, о чем так раздраженно говорил по телефону майор Максимов. Конечно, тут и не так ругаться будешь.
— Петь, ну что молчишь-то? — он толкнул локтем в бок Никифорова. Петр стоял, как вкопанный с ошарашенным видом. — Пееть? Никифоров повернулся и посмотрел на Сашку диким взглядом — Петь, ты чего?
— Там Лида!
— Какая Лида? — непонимающе уставился на друга Сашка.
— Моя Лида!
Сашка повернулся, вглядываясь в прибывших.
— Которая? — и понял, что ответ ему не нужен. Среди расслабленно, с любопытством оглядывающихся девушек, только одна стояла, так же как и Никифоров, столбом и изумленно смотрела на Петра. — Ну, а что стоишь? Подойди хоть!
— Нельзя, потом подойду — Петр кивнул на приближающегося капитана. Тот, поприветствовав Максимова, доложил о прибытии и передал майору сопроводительные документы. Командиры обменялись рукопожатиями и направились в сторону автобуса. Друзья и старшина пошли следом за ними. Кто-то из девушек задорно протянул:
— Ой, какие мальчики симпатичненькие.
Сашка покраснел. А Лида, услышав произнесенную фразу, напряглась еще больше и стала высматривать, кто это сказал.
Капитан вышел немного и вперед и скомандовал:
— В две шеренги стройся!
Девушки, толкаясь и галдя, кое-как построились. Максимов с капитаном поморщились, Никифоров тоже не выглядел довольным, а стоящий метрах в двух позади них старшина тихонько выматерился себе под нос. Но Сашка его услышал. Парню захотелось развернуться и убежать отсюда куда-нибудь подальше. Будущее вырисовывалось в очень неприглядном свете, все оказалось даже хуже, чем он предполагал изначально. Все-таки он рассчитывал, что им пришлют парней, но такой подлянки от Иосифа Виссарионовича никак не ожидал, а то, что без Сталина тут не обошлось к гадалке не ходи. Максимов хмурым взглядом оглядел неровный строй. Зрелище было удручающее. Одетые как попало, кто в шинели не по размеру, кто в ватники, в растоптанных сапогах и видавших виды ботинках, только из-под глубоко натянутых на уши шапок, поблескивали девичьи глаза. Майор покачал головой и громко произнес:
— Здравствуйте товарищи курсанты.
— Здравствуйте… Здрасьте… — раздался в ответ разноголосый неслаженный хор.
Майор опять поморщился.
— Меня зовут майор Максимов Иван Андреевич, я являюсь Начальником вертолетных курсов, что это такое, вам объяснят позже. Лейтенанты Никифоров Петр Степанович и Стаин Александр Петрович будут вашими инструкторами. Петр и Сашка кивнули, показывая, что речь идет о них. — Лейтенант Стаин, — Сашка сделал шаг вперед, — так же является моим заместителем по учебной работе…
Из строя, перебивая майора, раздался голос:
— Какой молоденький, — послышались смешки.
— Разговоры! — рявкнул капитан. Майор сделал паузу и продолжил.
— Вы будете первыми нашими курсантами. Это большая честь и огромная ответственность, как для вас, так и для нас — ваших инструкторов. Чтобы вы понимали насколько все серьезно, скажу только одно — за вашей учебой будет следить лично товарищ Сталин! По строю пронесся удивленный гомон и сразу затих под суровыми взглядами майора и капитана. — И мы оправдаем оказанное нам высокое доверие! Будет трудно, очень трудно! Требовать с вас будем жестко, без скидок на то, что вы девушки, если не уверены в себе или считаете себя не готовыми, пока еще не поздно отказаться, вы будете распределены в другие части. Есть такие? Если есть выйти из строя! Никто из девушек даже не шелохнулся. — Ну, что ж, вы сами сделали свой выбор, потом прошу не жаловаться. Сейчас товарищ старшина Кандыба Сидор Федотович, — рядом с Александром встал старшина, — распределит вас по местам и выдаст обмундирование. Сегодня обустраивайтесь, ознакамливайтесь с расположением, а с завтрашнего дня начнется учеба. Старшина, — Максимов повернулся к Кандыбе, — принимайте курсантов. Старшина вышел вперед, набрал в грудь воздуха, чтобы отдать команду, а потом резко выдохнул и, махнув рукой, по-домашнему сказал:
— Давайте за мной, девоньки, — развернувшись, он пошел в сторону барака, бурча себе под нос: — И куда вас понесло, сидели бы себе дома, пироги пекли, да детишек рожали. Хотя, от кого вам рожать-то сейчас… Эх, война, война.
Девушки рассыпав строй гурьбой повалили за старшиной. Никифоров посмотрев на майора спросил:
— Товарищ майор, разрешите отойти?
Максимов кивнул. А Петр, шагнув к девушкам, вытянул из толпы за шинель Лиду и крепко ее обнял. Девушка, уткнувшись носом в грудь Никифорову, молча замерла, стесняясь обнять его в ответ, а потом, плюнув на всех, обхватила руками и заплакала.
— Эх, а лейтенантик-то уже занятый, — раздался опять тот же разбитной голос, только Лиде с Петром было уже не до его хозяйки. Капитан с майором удивленно посмотрели на обнимающуюся парочку, а потом перевели вопросительный взгляд на Сашку. Парень пожал плечами:
— Невеста.
— Даааа, деееелааа, — майор изучающе взглянул на капитана, — пойдем капитан, документы проверим, — и провел пальцами по шее в районе кадыка, — очень надо! Капитан кивнул, и они направились к бараку. А Сашка остался стоять глядя то на обнимающегося друга, то на завистливо взирающих на влюбленную парочку и перешептывающихся между собой девушек, скомандовал: