Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I (ЛП)
«Не унять любовную тоску, сломав ивовую ветвь…»
Чу Ваньнин выглядел растерянным, когда передал лозу Мо Жаню. Собрав свет в ладони, он призвал Тяньвэнь. Но сколько он ни сравнивал эти две ивовые лозы, они были похожи как зеркальные отражения, ни в чем не отличаясь друг от друга.
Никто не ожидал ничего подобного, даже Мо Жань не мог поверить своим глазам. Как человек, который в прошлой жизни не менее тысячи раз пострадал от ударов Тяньвэнь, он уж точно не ожидал получить такое же оружие от Цзи Байхуа.
Что происходит?
Все вместе посмотрели на Гоучэнь Шангуна.
Гоучэнь Шангун, казалось, тоже был удивлен:
— Неужели две древесные духовные сущности смогут существовать в мире одновременно?
Сюэ Мэн спросил:
— Что вообще такое эта духовная сущность?
Гоучэнь Шангун пояснил:
— Как вы все знаете, в мире существует пять стихий. Взращивая духовное ядро, каждый человек делает это соразмерно с одним или двумя элементами, к которым у него имеется предрасположенность. Человек или дух, наиболее врожденно богатый определенным элементом, может стать духовной сущностью этого элемента. Так, например, богиня Ушань в прошлом имела духовную сущность элемента земли. Однако общеизвестен факт: в одном поколении может существовать только одна духовная сущность какого-либо конкретного элемента. В настоящее время уже существует духовная сущность деревянного элемента. Оружие, являющееся ее носителем, я подарил вам много лет назад.
Его взгляд остановился на Чу Ваньнине.
— Когда я ковал пять высших божественных орудий, изначально планировал сделать только по одному для каждой стихии. Для первых четырех все шло, как было задумано, но когда я взялся за оружие с деревянной сущностью, в печи оно распалось на две части. Я понял, что такова воля небес, и поэтому дал обоим жизнь как отдельным боевым единицам. Но даже так я был уверен, что они никогда не найдут владельцев почти одновременно, поэтому, чтобы защитить вторую лозу от людских козней, доверился Цзи Байхуа и его шкатулке. Разве мог я подумать, что...
Гоучэнь Шангун покачал головой и хотел сказать что-то еще, но внезапно из ивовой лозы в руке Мо Жаня вырвался сноп красных искр. Золотое сияние лозы стало меняться и приобрело цвет алого пламени.
— Ах! Какого черта [40.1]! — выпалил совершенно сбитый с толку Мо Жань.
Чу Ваньнин попытался остановить его, но было слишком поздно.
Теперь Учитель и Гоучэнь Шангун с сожалением смотрели на Мо Жаня. Тот быстро понял причину их взглядов.
Когда божественное оружие встречало своего истинного хозяина, оно меняло свой цвет, что означало признание владельца и просьбу дать ему имя.
К сожалению, было уже слишком поздно. Им оставалось только беспомощно наблюдать, как иероглифы, написанные изысканным и четким каллиграфическим почерком, медленно проявились на серебряной ручке ивовой лозы:
«Ах Какого Черта».
Божественное оружие:
— Ах! Какого Черта?!
Мо Жань:
— А!
Хотя Сюэ Мэн и Ши Мэй не знали о практике именования божественного оружия, но они довольно легко догадались, в чем дело. Сюэ Мэн согнулся пополам от хохота. Схватившись за живот обеими руками, он смеялся до слез:
— Только ты мог придумать такое имя! Ха-ха-ха-ха, отличное имя, отличное! «Спроси у Небес» Учителя и твой «Ах Какого Черта»! А-ха-ха-ха-ха!
Поскольку Мо Жань уже получил божественное оружие, Сюэ Мэн и Ши Мэй также выбрали то, что пришлось им по душе. Сюэ Мэн взял длинный меч, а Ши Мэй — короткую флейту. Правда, ни одно из них не изменилось в цвете, очевидно, не желая признавать их новыми владельцами. Но сейчас это не имело значения, ведь позже у них было время, чтобы попробовать договориться с артефактами.
На вечернее застолье в усадьбу все вернулись в приподнятом настроении. Гоучэнь Шангун никогда раньше не приводил смертных в озеро Цзиньчэн. Он великодушно пригласил их переночевать перед отъездом и старался быть самым радушным хозяином. Праздничные столы были уставлены мясом и вином, а пиршество сопровождалось энергичным барабанным боем. Все отлично провели время и, когда направились к своим комнатам, были немного пьяны.
Комнаты для гостей примыкали к арсеналу божественного оружия. Глядя на это огромное дерево, Мо Жань подумал о только что полученном Цзяньгуй и не мог не призвать ивовую лозу, чтобы посмотреть на плеть еще раз.
«Не унять любовную тоску, сломав ивовую ветвь…»
Что хотел сказать этот лисий дух Цзи Байхуа? Почему он сказал что-то подобное, и что именно скрывалось за этими словами?
Мо Вэйюй был немного пьян, и алкоголь путал его мысли, но, как ни крути, это просто не имело смысла. Он никак не мог понять, как Чу Ваньнин открыл Чансянсы. Может, шкатулка была сломана?
Конечно, ему не нравился Чу Ваньнин! Что касается самого Чу Ваньнина… Как этот человек может быть «глубоко влюблен» в Мо Жаня? Какая чушь! Это даже не смешно.
Размышляя на эту тему, он оглянулся на своего Учителя. И в этот момент Чу Ваньнин вдруг тоже посмотрел на него. Их глаза встретились, и Мо Жань почувствовал, как внутри стало одновременно кисло и сладко, а сердце слегка дрогнуло, словно его уколола крошечная острая булавка. Повинуясь минутному порыву, Мо Вэйюй улыбнулся Чу Ваньнину, но тут же пожалел об этом.
Он совершенно точно ненавидел его, но почему-то, стоило ему посмотреть на Учителя, внутри становилось так тепло и спокойно.
Чу Ваньнин никак не отреагировал на улыбку Мо, оставшись все таким же привычно беспристрастным. Он увидел, что Мо Жань вызвал Цзяньгуй. Подумав мгновение, он тоже призвал Тяньвэнь и подошел к своему ученику.
Цзяньгуй, казалось, имел такой же дурной характер, как и его хозяин. Ощущая приближение другого сильного божественного оружия, он угрожающе потрескивал алыми искрами, некоторые из которых долетали до Сюэ Мэна. Создавалось ощущение, что Цзяньгуй приготовился сразиться за лидерство.
В противоположность такому агрессивному поведению Тяньвэнь, почувствовав присутствие агрессивно настроенного собрата, вела себя куда сдержаннее. Как будто усвоив манеры от своего владельца, золотая лоза лишь чуть усилила свое сияние. Убедившись, что в целом Чу Ваньнин одобряет ее поведение, она засияла ровным ослепительно ярким светом, демонстрируя Цзяньгуй устойчивое самообладание, с которым исключительное божественное оружие должно приветствовать агрессивного собрата.
Два божественных оружия, созданные из одной ветви.
Одно совсем молодое и неопытное, другое прошло через сотни сражений.
Одно, как нетерпеливый и взбудораженный юноша, полыхало красным огнем, другое испускало золотое сияние, как гордый и надменный бессмертный мастер, стоящий на вершине самого высокого пика.
Чу Ваньнин взглянул на ивовую лозу в своей руке и на какое-то время задумался. Затем из-под густых полуопущенных ресниц он взглянул на Цзяньгуй, и позвал:
— Мо Жань...
— Учитель?
— Возьми своего... — ему было все же неловко произнести «какого черта», поэтому Чу Ваньнин, помолчав несколько секунд, продолжил, — возьми свою ивовую лозу, и давай посмотрим, на что вы способны.
Каша в мозгу Мо Жаня вскипела и пошла пузырями. Он совершенно не понимал, что происходит. Юноша ущипнул себя за переносицу и выдавил жалобную улыбку:
— Учитель, не шутите так, пощадите меня.
— Я дам тебе фору в три удара.
— Я никогда раньше не пользовался ивовой лозой.
— Десять ударов.
— Но…
Не тратя больше слов, Чу Ваньнин щелкнул Тяньвэнь, и золотая вспышка ослепила ошарашенного юношу! Мо Жань, чей страх перед Тяньвэнь глубоко укоренился в его сознании, был напуган до смерти и немедленно поднял Цзяньгуй, чтобы блокировать удар. Две ивовые лозы раскололи заснеженные небеса, сцепившись в воздухе, как пара сплетенных драконов. Золотые и алые искры брызнули в разные стороны.
Мо Вэйюй никогда раньше не изучал принципы действия этого необычного оружия, но он долгое время имел возможность наблюдать за боевым стилем Чу Ваньнина. Хотя это и потребовало приложения всех его сил и использования его исключительного врожденного таланта, Мо Жань смог защититься от нападения Тяньвэнь.