Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I (ЛП)

Чу Ваньнин молчал.
Бум. Бум. Бум.
Его сердце билось, как барабаны перед битвой, и от этого звука кружилась голова.
Чу Ваньнин поджал губы, не зная, что делать. Поэтому он продолжил гладить мокрые волосы, испаряя с них последние капли влаги. 
Прошло довольно много времени, прежде чем он отбросил полотенце, небрежно смахнул несколько прядей со лба Мо Жаня и тихо попросил:
— Хватит. Иди спать.
Юноша открыл глаза. Они были такими темными, что казались фиолетовыми. Однако довольно быстро взгляд Мо Жаня вновь прояснился.
Когда он наконец пришел в себя, то вспомнил, что прижался к талии Чу Ваньнина, и, что совершенно невероятно, Учитель не оттолкнул его. Он опешил и захлопал глазами, как глупая бездомная собака, неожиданно получившая кусок мяса.
Чу Ваньнин поначалу чувствовал себя немного неловко, но, увидев реакцию Мо Жаня, не смог удержаться от смеха.
Учитель улыбался, пусть чуть-чуть, уголками губ, но от этого зрелища глаза Мо Жаня распахнулись еще шире. Он сел ровнее, чуть пригладил свои слегка растрепанные волосы, и вдруг серьезно сказал:
— Учитель, у вашего тела очень приятный запах.
Он нахмурился и, казалось, попытался что-то вспомнить. А потом задумчиво спросил:
— Странно, почему младший брат Ся пахнет так же?
Чу Ваньнин сразу же изменился в лице.
Прежде чем Мо Жань успел еще что-то сказать или сделать, он набросил полотенце ему на голову и, спихнув с кровати, холодно приказал:
— Проваливай! Я устал. Ложись спать.
Мо Жань почувствовал себя странно потерянным. Он какое-то время просто лежал там, где упал. Наконец, решив не злиться, Мо потер нос и послушно пошел устраивать себе лежбище на полу.
Автору есть что сказать:
Маленький театр:
Тяньвэнь: – Что будет, если Сюэ Мэн будет спать в одной комнате с Учителем?
Мясной пирожок: – Сюэ Мэн не сможет уснуть. Всю ночь он будет переживать и ждать утра, чтобы приветствовать своего Учителя как полагается! 2333 [77.1]
Тяньвэнь: – Что будет, если Ши Мэй будет спать в одной комнате с Учителем?
Мясной пирожок: – Мо Жань разгромит гостиницу.
Тяньвэнь: – Что будет, если Мо Жань 1.0 будет спать в одной комнате с Учителем?
Мясной пирожок: – Это уже есть в тексте.
Тяньвэнь: – Что будет, если Мо Жань 0.5 будет спать в одной комнате с Учителем?
Мясной пирожок: – Ты правда об этом спрашиваешь? Твой хозяин, конечно, будет спать на кровати, а Мо Жань будет спать на своем Учителе.
Тяньвэнь: – Что будет, если Мо Жань 2.0 будет спать в одной комнате с Учителем?
Мясной пирожок: – Эй, я не собираюсь спойлерить.
Тяньвэнь: – Э??? Разве в этом мире есть хоть кто-то, кто способен молчать, когда я спрашиваю???
  
Глава 78. Учителю этого достопочтенного приснился кошмар 
 
В ту ночь Чу Ваньнин и Мо Жань делили одну комнату на двоих. Отбросив все мысли, Мо Жань заснул на полу, но Чу Ваньнин никак не мог успокоиться и долго ворочался, прежде чем наконец-то с трудом смог уснуть.
Стоило ему закрыть глаза, как на него обрушились свист ветра и завывание метели.
Чу Ваньнин открыл глаза и обнаружил, что стоит на коленях в снегу.
Это... сон?
Но почему он так реален? Как будто когда-то с ним уже случалось что-то подобное.
Была середина зимы, и небо было серым, как свинец. Плотные тяжелые тучи как будто стекали на землю с дальних гор. Снега было так много, что в нем утонули лодыжки, и даже теплая одежда не спасала от пробирающего до костей холода.
Чу Ваньнин опустил взгляд на свою лазурно-голубую одежду, отороченную мехом и украшенную вышитыми серебряными нитями изящными узорами в виде переплетенных трав. На мгновение это одеяние показалось знакомым, но он не смог вспомнить откуда.
Не понимая, почему ему снятся такие тяжелые сны, Чу Ваньнин попытался встать, но тело не слушалось. Он по-прежнему неподвижно стоял на коленях. Тело сковал холод, снег все падал и падал ему на плечи, а на ресницах застыли бусинки льда.
 
— Образцовый наставник [78.1] Чу, солнце уже село. Его величество не увидится с вами сегодня. Давайте вернемся, — задребезжал за спиной старческий голос.
Во сне он не обернулся на звук шагов. Снег скрипел под чьими-то ногами, и над ним с глухим щелчком открылся зонт.
Чу Ваньнин услышал, как его собственный голос произнес:
— Спасибо, господин Лю. Вы уже не молоды. Вернитесь в Павильон и отдыхайте. Я смогу это выдержать.
— Образцовый наставник...
Старик собирался сказать что-то еще, но Чу Ваньнин повторил:
— Возвращайтесь.
Неизвестный тихонько вздохнул, его шаги зазвучали так, будто он едва волочил ноги. Старик вернулся назад и вновь поднял зонтик над головой Чу Ваньнина.
— Этот старый слуга останется с образцовым наставником.
Во сне Чу Ваньнин прикрыл глаза и ничего больше не сказал.
Он не мог не удивляться нелепости этого сна. Разговор со стариком казался абсурдным. Что за «его величество» и что за «господин Лю»? Это похоже не на знакомый ему мир совершенствующихся, а на Внутренний дворец императора.
Он попытался рассмотреть хоть что-нибудь сквозь прикрытые веки. Это место было похоже на Сышэн, но в то же время и отличалось.
Большинство домов остались прежними, однако добавилось много экстравагантных мелочей. Галерея была задрапирована пурпурными занавесками, украшенными вышивкой в виде звезд. К ним на жемчужных нитях были подвешены маленькие восьмиконечные колокольчики, которые издавали мелодичный звон, разносящийся далеко по округе при каждом порыве ветра.
Он стоял на коленях у главного входа, который охраняли выстроившиеся в ряд охранники, одетые в одежды незнакомого ему ордена. 
Когда сумерки опустились на двор, из боковой двери вышла вереница прислужниц. Во дворе стояли светильники высотой в человеческий рост, состоящие из девяти уровней, каждый из которых был разделен на семь частей с сорока девятью бронзовыми цветами яблони. Свет лился из их центра, подобно звездам Млечного Пути освещая великолепное убранство двора перед входом в Зал.
Женщина, возглавляющая дворцовых слуг, зажгла последнюю лампу и с усмешкой посмотрела на Чу Ваньнина. 
— Этой ночью будет холодно. Для кого эти выставленные напоказ страдания? Его императорское величество и императрица сейчас наслаждаются друг другом. Даже если простоите на коленях целую вечность, никто не посочувствует вам.
Как дерзко!
До сих пор никто не посмел бы так говорить с Чу Ваньнином. Он хотел огрызнуться, но когда открыл рот, из горла вырвались совершенно другие слова:
— Я здесь не для того, чтобы помешать его развлечениям. Мне действительно нужно обсудить с ним кое-что очень важное. Пожалуйста, доложите ему обо мне.
— Кем вы себя возомнили? С чего я должна докладывать о вас? – дворцовая служанка пренебрежительно фыркнула. – Его величество и императрица так близки, кто бы осмелился их потревожить? Если желаете встретиться с его величеством, продолжайте стоять на коленях. Может быть, завтра, когда его величество встанет, возможно, он соизволит взглянуть на вас.
Старый слуга позади Чу Ваньнина не мог больше терпеть, и дребезжащим старческим голосом спросил:
— Я знаю, что твоя госпожа пользуется благосклонностью, но разве ты не видишь, с кем говоришь? Неужели у тебя во рту не осталось приличных слов?
— А с кем я говорю? На Пике Сышэн всем известно, как сильно его величество презирает этого человека. Так с чего бы мне с ним любезничать? У тебя, старик, еще хватает наглости поучать меня? — глаза служанки распахнулись, когда она гневно закричала: — Кто-нибудь, сюда!
— Что ты задумала! — старик сделал два шага вперед и встал перед Чу Ваньнином.
Служанка посмотрела на него и приторно-сладким голосом распорядилась: