Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I (ЛП)

Алая кровь стекала по руке и, смешиваясь с дождем, превращалась в розовую воду.
Мокрое от дождя лицо Чу Ваньнина было бледным и нечеловечески спокойным, черные как смоль прямые брови сошлись над переносицей, придав лицу по-взрослому мрачное выражение. Он не обращал внимания на ливень, хотя уже давно должно быть промок до нитки.
С оглушительным треском в землю ударила молния, и на миг стало светло, как днем. Мо Жань, как будто придя в себя от этого грохота, попятился. Он тоже понял, что именно было не так.
Пусть этот мир выглядел реалистично, но он был лишь иллюзией, в которой все было ложью. Выпечка здесь не могла быть действительно вкусной, а острый край камня на самом деле не мог поранить. Иными словами, ни одна вещь в иллюзорном мире не могла бы причинить им вред.
— Кто-то сделал так, чтобы иллюзия стала реальностью, — тихо сказал Чу Ваньнин.
Материализация иллюзорного мира считалась духовной техникой наивысшего уровня, известной как Путь Сюйши [66.1]. Самые искусные заклинатели, владевшие этой техникой, были выходцами ордена Гуюэе, входившего в десяток самых лучших духовных школ Верхнего и Нижнего Царства. Орден Гуюэе использовал Путь Сюйши как «истинный путь целителя для врачевания сердца и души». Некоторые мастера, практикующие эту технику, специализировались на материализации иллюзии, созданной на основе воспоминаний людей, страдающих от душевной боли после потери близких. Подобная иллюзия позволяла родственникам и друзьям умерших не только проститься с любимыми людьми, но и провести с ними еще какое-то время. Однако из-за сложности техники и высоких затрат духовной энергии, воссоздаваемые сцены были короткими и не настолько детальными. Выпить чарку со старым другом, или провести ночь любви с дорогим сердцу человеком, но и только. Мало кто из следующих Пути Сюйши был способен создать что-то большее.
Однако иллюзорный мир Линьаня, изначально созданный народом полубожественных юйминь, был большим и сложным, а сама иллюзия длилась уже долгое время и включала множество людей и вариаций самых разных событий. Ни одному человеку, даже Главе ордена Гуюэе, не под силу было создать что-то настолько масштабное.
Мо Жань тут же подумал о том единственном человеке, который мог сотворить нечто подобное. Неужели это опять фальшивый Гоучэнь, с которым они столкнулись в озере Цзиньчэн?
Прежде, чем он успел обдумать эту мысль, странный грохот потряс Линьань.
Разбуженные шумом люди, как встревоженные птицы, поднимали к небесам изможденные и испуганные лица.
Звук был таким, как будто всю воду с небес вылили на раскаленное в гигантской сковороде масло.
Люди метались по двору, плакали и кричали, но бежать было некуда. Когда паника в усадьбе достигла своего апогея, в небе появилась трещина, и огромный, кроваво-красный демонический глаз открылся прямо над барьером.
Глаз был так близко, что, казалось, он почти прилип к светящейся золотистой границе.
Жуткий, бездушный голос прогремел:
— Чу Сюнь, не слишком ли ты смел? Неужели, какой-то ничтожный выблядок рода человеческого, в самом деле, осмелился мечтать одурачить этого достопочтенного? 
— Это призрачный князь, — пробормотал Мо Жань.
Призрачным Царством правило девять Призрачных Князей, но их магическая сила сильно отличалась. Однако, не видя полного воплощения, было сложно даже предположить, какой именно из князей ворвался в мир смертных. Все, что они видели — кровавый глаз, пристально смотрящий на них из трещины на небосводе:
— Твоя непомерная самонадеянность переходит все границы! Глупый смертный, ты, правда, поверил, что сможешь спасти этих людишек? Изначально, я не собирался убивать всех в этом городе. Но ты посмел восстать против меня, поэтому, в назидание, я уничтожу здесь все живое!
Из глаза демона вырвался ослепительный красный свет, который как меч рубанул по защитному духовному барьеру. Небо и земля изменили свой цвет в тот момент, когда золотое сияние и красный огонь столкнулись в небесах Линьаня. Свирепый ураган поднял с земли песок и камни, сломил деревья и отбросил людей от границ барьера. Люди в панике, схватившись за головы, горько стенали и выли, как звери.
 
Барьер выдержал первую атаку, однако, когда красный луч второй раз ударил в то же место, на золотистом куполе появились трещины.
— Самонадеянный человечишка, ты так жалок!
Адский огонь снова и снова бился о барьер, разлетаясь снопами искр, похожих на взрывы петард. Барьер мог рухнуть в любой момент. Чу Ваньнин понимал, что теперь, когда их неведомый враг превратил иллюзорный мир в реальность, если барьер рухнет, призрачный князь ударит со всей силы, и они с Мо Жанем разделят судьбу жителей города.
Одной этой мысли хватило, чтобы золотое свечение зародилось на кончиках пальцев. Если бы Чу Ваньнин сейчас призвал свое главное оружие, то сразу же раскрыл бы свою истинную личность. Однако другого выхода из этой смертельно опасной ситуации он не видел. Чу Ваньнин уже собирался призвать Тяньвэнь, чтобы одним махом окончить битву, но вдруг яркие золотые лучи, как стрелы, разорвали тьму и ударили точно по дыре в небе!
Люди начали оглядываться и увидели Чу Сюня, который сидел на балке крыши основного здания. В его руках была украшенная головой феникса кунхоу [66.2]. Длинные пальцы натягивали струны как тетиву арбалета, и каждый звук становился золотой стрелой, разрывающей ткань небес и бьющей точно в кровавое око. В считанные секунды трещины затянулись, и барьер был восстановлен.
— Это князь!
— Наш молодой господин!
Увидев, что Чу Сюнь смог оказать сопротивление призрачному князю, люди ликовали, многие плакали от счастья. Князь Призраков был отброшен назад и, как не старался, не смог прорвать защитный барьер, установленный их молодым князем.
На этот раз голос с небес звучал куда холоднее и злее:
— Чу Сюнь, с твоими способностями ты давно мог бы покинуть город и спасти свою жизнь. Зачем ты вмешиваешься в чужие дела? Ради чего становишься врагом всего Призрачного Царства?
— Ваше Превосходительство, вы хотите причинить вред жителям моего родного города. Как это дело может не касаться меня?
— Не смеши меня! Призраки всегда питались душами живых людей. Мой вид ест их так же, как вы едите мясо. Так в чем разница? Подожди, пока я не оторву тебе голову, чтобы ты сам смог убедиться в этом!
Чу Сюнь ответил спокойно и уверенно, и арфа в его руках не замолкала ни на миг:
— Тогда давайте посмотрим, сможет ли Ваше Превосходительство получить мою голову.
Пока он говорил, звук, выходящий из под его пальцев, становился все более сильным и пронзительным, собираясь в сияющий чистым белым светом луч. Кажется, даже темное небо стало светлее, когда, расколов пелену дождя, это сверкающее копье ударило прямо в зловещий кровавый глаз!
— Ааа!
Ужасающий рев сотряс небеса и землю.
Глаз призрачного князя был ранен магией Чу Сюня, и вонючая кровь брызнула из него на землю смертного мира. Духи и призраки, наводнившие город, взвыли в голос, когда Линьань накрыло кровавым дождем. В ярости Князь Призраков нанес удар, что был в разы сильнее всего, что ударяло по барьеру ранее. Чу Сюнь смог заблокировать алый луч, но это была яростная атака самого призрачного князя. Молодой князь города Линьань был отброшен назад, и звуки струн под его руками замерли.
— Князь!...
— Трещины! Там везде трещины! Барьер вот-вот рухнет!
— Мама... Мамочка!
Толпу захватила паника, люди плакали, родственники обнимались и прощались друг с другом. Кто-то пытался убежать, кто-то забился в угол и трясся от страха.
Чу Сюнь стиснул зубы, в глазах его сверкала решимость. Он не собирался сдаваться, и был готов биться до конца. Вдруг еще две яркие вспышки духовного света осветили усадьбу. Молодой князь поднял глаза и увидел устремившихся к нему Мо Жаня и Чу Ваньнина. Золотое и красное свечение соединились с белым сиянием в один поток света,который в считанные секунды запечатал барьер. С неба донесся разъяренный рев, и призрачный глаз исчез.