Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I (ЛП)

Сюэ Мэн сказал:
— Учитель, ешьте первым.
Чу Ваньнин не отказался: взял пельмень и положил его в свою тарелку, однако есть не стал. Вместо этого он взял с блюда еще три пельменя и последовательно положил их в тарелки Сюэ Мэну, Мо Жаню и Ши Мэю.
— С Новым годом! — невозмутимо провозгласил он.
Ученики были ошеломлены на мгновение, а затем все заулыбались:
— Счастливого Нового года [57.2], Учитель!
Конечно, это было чистое совпадение, но в первом же пельмене Мо Жаня оказалась медная монета. Юноша зажмурился от боли, зубы чуть было не треснули, когда вонзились в металл.
Глядя на его болезненную гримасу, Ши Мэй рассмеялся:
— А-Жань, в новом году удача найдет тебя!
Сюэ Мэн сказал:
— Ну и дела, дерьмовая удача в этом году!
Глаза Мо Жань наполнились слезами, когда он простонал:
— Учитель, этот пельмень вы точно слепили для меня! Даже с закрытыми глазами вы бьете прямо в цель!
Чу Ваньнин ответил:
— Это же хорошо.
— У меня чувство, что я укусил подошву ботинка, — пожаловался Мо Жань.
Чу Ваньнин: — …
Мо Жань потер щеку и сделал глоток чая, переданного ему Ши Мэем. Стоило боли утихнуть, как он шутливо спросил:
— Ха-ха! Учитель, вы ведь запомнили в каком пельмене монета и специально дали его именно мне?
— Ты слишком высокого мнения о себе, — холодно отрезал Чу Ваньнин, затем опустил голову и начал есть.
Было ли это просто иллюзией, но в теплом свете свечей Мо Жаню показалось, что лицо Чу Ваньнина слегка покраснело.
После пельменей сразу же был подан роскошный ужин. Курица, утка, рыба и множество великолепных закусок заняли весь стол.
В Зале Мэнпо становилось все более оживленно. Сюэ Чжэнъюн и госпожа Ван сидели во главе основного стола. Они подали знак, и снеговики вручили всем по пухлому красному конверту.
Когда снеговик врезался в колено Чу Ваньнина, тот поднял удивленный взгляд на Сюэ Чжэнъюна:
— Что? Мне тоже?
Вскрыв красный пакет, он обнаружил внутри лист сусального золота, стоимость которого была довольно высока. Не находя слов, он поднял глаза и увидел, что Сюэ Чжэнъюн, этот самовлюбленный мужлан, смотрит на него с улыбкой. Глава поднял чарку с вином и показал, что эту чашу уважения он выпивает в его честь.
Так глупо.
Тем не менее, он чувствовал, что Сюэ Чжэнъюн по-настоящему... по-настоящему…
Чу Ваньнин некоторое время смотрел на него. В итоге, все же не удержался, и ответная улыбка коснулась уголка его губ. Он тоже поднял чашу с вином и выпил залпом.
Позже золотые листы были распределены между учениками. После того, как чаши были подняты трижды, атмосфера за столом, наконец, оживилась.
Главная причина оживления заключалась в том, что эти трое демонят, казалось, перестали бояться его. Что касается Чу Ваньнина, он был почти не восприимчив к алкоголю.
— Уважаемый наставник, позвольте мне продемонстрировать вам мои навыки хиромантии? — первым человеком, чей мозг отключился под влиянием алкоголя, был Сюэ Мэн.
Он схватил руку Чу Ваньнина и принялся внимательно вглядываться в линии на его ладони. Если бы Сюэ не выпил столько чаш вина, он никогда бы и в мыслях не посмел так беззастенчиво нарушить личные границы своего наставника.
— Линия жизни длинная, но прерывистая. Тело, кажется, не очень здорово, — забормотал Сюэ Мэн, — легко заболеваете.
— Очень точно, — засмеялся Мо Жань.
Чу Ваньнин пристально посмотрел на него.
— Безымянный палец длинный и тонкий. Учитель, вы умеете создавать вещи, которые могли бы сделать вас богатым… А эти три линии начинаются из одной точки. Линия сердца упирается в линию мудрости. Обычно, такие люди готовы жертвовать собой ради любви… — Сюэ Мэн некоторое время смотрел на руку Чу Ваньнина, а затем вскинул голову и спросил, — неужели это правда?
Лицо Чу Ваньнина позеленело. Он стиснул зубы и сказал:
— Сюэ Цзымин, по-моему, ты устал от жизни.
Однако пьяный Сюэ Мэн уже полностью утратил инстинкт самосохранения. Улыбаясь, он продолжил рассматривать ладонь Чу Ваньнина, бормоча себе под нос:
 
— А-а-а, на линии сердца под безымянным пальцем есть остров. Учитель, вы думаете, что понимаете сердца людей, но это не так... когда дело касается чувств, вы слепы…
Чу Ваньнин не мог больше сдерживаться и отдернул руку.
Мо Жань думал, что умрет от хохота и, схватившись за живот, теперь смеялся от души. Поймав убийственно холодный взгляд Чу Ваньнина, он попытался проглотить рвавшийся из него смех, но из-за этого его ребра заболели от напряжения.
Чу Ваньнин был возмущен:
— Над чем ты смеешься? Что тут смешного?
Стоило ему попытаться уйти, как Сюэ Мэн вцепился в него мертвой хваткой. Мо Жаню почему-то сразу стало не так смешно. Сюэ Мэн сонно потянул Чу Ваньнина вниз, доверчиво уткнулся лбом в его руку и обнял за талию.
— Учитель, — нежный голос подростка звучал немного игриво, — не уходите, выпьем еще.
Чу Ваньнин выглядел так, будто сейчас задохнется.
— Сюэ Цзымин! Ты! Хватит валять дурака! Отпусти меня!
В это время снеговик на сцене вдруг со скрипом спустился вниз. Оказалось, что танец с мечами старейшины Таньлана уже закончился. Согласно очередности, теперь настало время старейшине Юйхэну порадовать учеников своим мастерством.
В тот же миг внимание всего зала сосредоточилось на Чу Ваньнине. Когда все присутствующие в зале увидели, что пьяный Сюэ Мэн самым неуважительным образом посмел обнять старейшину Юйхэна за талию, многие были очень шокированы. Некоторые в замешательстве уставились на свои палочки для еды или поспешно отвели взгляд.
Чу Ваньнин: — …
Неловкая атмосфера воцарилась в зале. Сюэ Мэн мертвой хваткой вцепился в своего наставника, и старейшина Юйхэн не мог уйти, но и продолжать сидеть тоже не мог.
После долгого неловкого молчания, Мо Жань внезапно рассмеялся:
— Ох, нет! Сюэ Мэн, хватит дурачиться! Ты же такой взрослый парень, так почему ведешь себя как избалованный ребенок? — сказав это, он попытался отцепить пьяного юношу от Чу Ваньнина. — Вставай, хватит цепляться за Учителя!
У Сюэ Мэна изначально не было никаких дурных намерений. Если бы он вспомнил о таком поведении, когда протрезвел, то сам бы надавал себе пощечин. Однако сейчас, когда он был так сильно пьян, Мо Жаню пришлось приложить немало сил, чтобы оторвать его от Чу Ваньнина.
— Сядь. Скажи, сколько пальцев видишь?
Сюэ Мэн посмотрел на палец Мо Жаня, нахмурился и ответил:
— Три.
Мо Жань: — …
Ши Мэй не мог удержаться от смеха и тоже спросил:
— Кто я?
— Ты — Ши Мэй, — Сюэ Мэн возмущенно закатил глаза.
Мо Жань не мог оставить все так и продолжил дразнить Сюэ:
— Тогда кто же я?
Сюэ Мэн некоторое время пристально смотрел на него, прежде чем ответить:
— Ты — псина.
— Сюэ Цзымин, я еще разберусь с тобой! — вспылил Мо Жань.
Внезапно за соседним столом ученик, в котором после трех чарок проснулась храбрость, указал на Чу Ваньнина и громко спросил:
— Молодой мастер, посмотрите, а кто он?
Сюэ Мэн был так пьян, что даже не мог сидеть. Опасно накренившись над столом, он с трудом поднял глаза и, прищурившись, посмотрел на Чу Ваньнина.
Чу Ваньнин: — …
Сюэ Мэн: — …
После долгой паузы, когда все присутствующие решили, что Сюэ Мэн, вероятно, слишком пьян и отключился, он вдруг улыбнулся и протянул руку, пытаясь дотянуться до рукава Чу Ваньина.
— Братец [57.3]-небожитель...
Эти слова прозвучали громко и отчетливо.
Все ученики: — …
— Пффф!
Неизвестно, кто засмеялся первым, но вскоре и все остальные также не могли сдержать смех. Хотя выражение лица Чу Ваньнина было неприглядным, но разве он мог винить собравшихся. Несмотря на его репутацию, в этот момент никто не боялся наказания. Как бы он не был несчастен, вряд ли Тяньвэнь могла наказать всех присутствующих за его испорченное настроение и потерянное лицо. Зал Мэнпо наполнился веселым гулом, ученики теперь, не сдерживаясь и не смущаясь, смеялись и громко перешептывались, пили вино и пробовали праздничные кушанья.