Магический кристалл. Серебряные стрелы. Проклятие рубина

Нет, Пуук был вполне доволен союзом с Расситером и его сородичами. И все-таки он никак не мог перебороть отвращения, которое питал к этим поганым оборотням. Они походили на людей… но лишь до наступления ночи. Тогда они превращались в ужасных монстров с наполовину человеческими, наполовину крысиными чертами и повадками. И… Пууку было не по душе то, как они делают свое дело.
– Ну ладно, хватит об этом, – сказал магистр, уронив руки на покрывавшую стол бархатную скатерть. – Чтобы развеять неприятные воспоминания о встрече с Расситером, мне придется провести в гареме по меньшей мере полдня! – Губы Пуука скривились в усмешке, и чародей понял, что эта мысль ему понравилась. – Ты что-то хотел мне сообщить? – спросил магистр.
Чародей кивнул.
– Я только что говорил с Обероном из Ворот Балдура, – горделиво приосанившись, сказал он. – И узнал нечто такое, что мигом заставит тебя забыть о неприятностях.
Пуук терпеливо ждал, пока Ла Валль покончит с хвастливой прелюдией. Чародей был верным помощником, и магистр Гильдии воров ценил его почти как друга.
– Твой убийца возвращается! – торжественно объявил Ла Валль.
Пуук был настолько ошарашен неожиданным известием, что не сразу сообразил, о чем идет речь. Но когда до него наконец дошел смысл сказанного, он вскочил на ноги.
– Энтрери? – прошептал он и чуть было не задохнулся от восторга.
Ла Валль, едва сдерживая душивший его радостный смех, кивнул.
Пуук пригладил свои редкие волосы. Прошло три года, и вот Энтрери, опаснейший из убийц, возвращается к нему. Магистр, которому не терпелось услышать как можно больше, повернулся к чародею.
– И хафлинг с ним, – добавил Ла Валль, отлично знавший, что так взволновало чародея. На лице Пуука засияла радостная улыбка, он облокотился на стол, и его золотые зубы хищно сверкнули в свете свечи.
Ла Валль был бесконечно счастлив тем, что ему удалось угодить своему повелителю, сообщить Пууку долгожданную весть.
– И он везет рубин! – воскликнул чародей, с силой ударив кулаком по столу.
– О! – зарычал Пуук и затрясся от смеха. Недалек тот день, когда его сокровище вернется к нему. С помощью магической силы камня он поднимется до неведомых прежде вершин власти и богатства. И он не просто будет повелевать всеми, с кем сведет его судьба, он сделает их счастливыми от сознания этого.
– Ах, Расситер, – пробормотал Пуук, внезапно сообразив, что теперь он будет разговаривать со своим компаньоном совсем по-другому. – Теперь наши отношения несколько изменятся, мой зубастый друг.
– Думаешь, он еще понадобится тебе? – спросил Ла Валль.
Пуук пожал плечами и глянул в дальний угол комнаты чародея, в сторону небольшого занавеса.
Там хранился Обруч Тароса.
Вспомнив о нем, Ла Валль зажмурился. Обруч Тароса был могущественным оружием, способным переносить своего хозяина или его врагов через уровни бытия. Но его сила не давалась даром. Обруч аккумулировал чудовищное зло, и в те несколько раз, что Ла Валль пользовался им, он чувствовал, как с каждым разом уменьшается его собственная жизненная энергия, словно волшебный обруч забирает ее себе. Ла Валль всей душой ненавидел Расситера и все-таки надеялся, что магистр найдет способ избавиться от оборотня, не прибегая к помощи Обруча Тароса.
Открыв глаза, чародей увидел, что Пууку не терпится узнать об Энтрери побольше.
– Рассказывай! – потребовал магистр.
Ла Валль беспомощно пожал плечами и положил руку на свой хрустальный шар.
– Своими глазами я их не видел, – сказал он. – Артемис Энтрери имеет скверную привычку не откликаться на мой зов. Но, судя по тому, что мне поведал Оберон, они уже близко. Они приближаются с севера и скорее всего уже находятся в водах Калимшана. Их подгоняет попутный ветер, мой повелитель. Думаю, что через неделю-другую они будут здесь.
– А Реджис точно с ним? – спросил Пуук.
– Да.
– Он жив?
– Насколько мне известно, даже чересчур, – ответил чародей.
– Отлично! – засопел Пуук. Ах, как ему не терпелось поскорее увидеть вероломного хафлинга! Какое наслаждение он испытает, сомкнув пальцы на его тонкой шее! После того как Реджис скрылся, похитив волшебный рубин, Гильдия воров пережила тяжелые времена. Отчасти из-за того, что Пуук уже отвык должным образом общаться с людьми без помощи камня, отчасти потому, что на охоту за хафлингом ушло слишком много сил и средств. Но, по мнению Пуука, во всем этом был виноват один лишь Реджис. Сейчас он обвинял хафлинга даже в том, что два года назад ему пришлось заключить союз с оборотнем. А ведь будь у него тогда рубин, он легко обошелся бы без Расситера и его мерзких сородичей.
 
Пуук знал, что теперь дела Гильдии пойдут как нельзя лучше. Обладая рубином, он легко подчинит крысиных оборотней, а потом… возможно, стоит подумать над тем, как расширить свою власть за пределы Калимпорта. Одураченные соратники и послушные его воле крысолюди расчистят дорогу для членов Гильдии воров.
Пуук снова повернулся к Ла Валлю и заметил, что чародей крайне озабочен.
– Как ты думаешь, понравятся Энтрери наши новые компаньоны? – угрюмо спросил Ла Валль.
– Ах вот ты о чем… Но ведь он же ничего не знает. Он отсутствовал так долго… – сказал Пуук и после недолгого размышления добавил: – В конце концов, у них так много общего. Думаю, что они поладят.
Но Расситер обладает удивительной способностью восстанавливать против себя всех, с кем имеет дело. Представь, что произойдет, если он столкнется с Энтрери.
При мысли о последствиях подобной встречи Пуук расхохотался:
– Можешь не сомневаться, мой друг, что Расситер столкнется с Энтрери только однажды.
– И после этого ты будешь вести дела с новым предводителем оборотней? – понимающе усмехнулся Ла Валль.
Пуук хлопнул чародея по плечу и направился к двери.
– Постарайся узнать все, что только сможешь, – сказал он. – А если тебе удастся нащупать их своим шаром, немедленно зови меня. Мне не терпится поскорее увидеть физиономию хафлинга. Я так соскучился по нему.
– А где ты будешь?
– В гареме, – подмигнул чародею Пуук. – Сам понимаешь, надо снять напряжение.
Магистр ушел, и Ла Валль опустился на стул, всецело погрузившись в раздумья. С тех пор как Энтрери отправился в путь, чародей многого достиг и даже поднялся до третьего этажа, став личным советником Пуука, который и пожаловал ему эту комнату.
Комнату Энтрери.
Впрочем, у чародея никогда не возникало трудностей в общении с убийцей. Они были если не друзьями, то весьма близкими приятелями и в прошлом не раз помогали друг другу. Ла Валль при всем желании никогда не смог бы сосчитать, сколько раз он подсказывал убийце кратчайший путь к очередной жертве.
А взять, скажем, случай с чародеем по имени Манкас Тиверос. «Манкас Всемогущий» – так, помнится, звали его остальные волшебники Калимпорта, безоговорочно принявшие его сторону, когда Манкас с Ла Валлем вступили в ученый спор о происхождении одного весьма запутанного заклинания. Каждый считал, что именно он первым открыл это заклинание, и все, кто хоть что-то смыслил в существе вопроса, с нетерпением ожидали, когда же между чародеями вспыхнет война. Но к всеобщему изумлению, в один прекрасный день Манкас неожиданно исчез, оставив, впрочем, коротенькую записку, в которой признавал, что честь открытия заклинания целиком и полностью принадлежит Ла Валлю. С тех пор Манкаса никто не видел. Ни в Калимпорте, ни в других городах.
Ла Валль вздохнул и повернулся к хрустальному шару. Что и говорить, Артемис Энтрери отлично знал свое дело.
Внезапно дверь распахнулась и в комнату чародея просунул голову Пуук.
– Я забыл самое главное, – сказал он Ла Валлю. – Пошли гонца в Гильдию плотников. Скажи им, что нам срочно нужны несколько хороших мастеров.
Ла Валль в недоумении уставился на него.
– Гарем и сокровищница останутся там, где они находятся сейчас, – объяснил Пуук, удивляясь тому, что столь могущественный чародей не способен предугадать ход его мыслей. – И, как ты, наверное, догадываешься, я свою комнату покидать не собираюсь!