Секс и ничего личного

– Всё так! – Я сглотнула, понимая, что меня уносит от этого абсолютно пьяного взгляда.
Потрясла головой, надеясь, что мозг зацепится за ниточку, на которой держатся уши, и станет на место. Поправилась:
– Всё не так! Ты сюда правовой статистикой заниматься пришел!
– А! Так аванс!
Он снова потянулся ко мне – продолжить прерванный поцелуй, и я уперлась ладонями в ему грудь, ах, что за грудь, что за грудь, чума, а не грудь, гранитная плита! Так, Кассандра, стоять! Гросс Теккер, тоже стоять!
Преодолевая двойное сопротивление, его и своё, я мужественно отвернулась от поцелуя.
Гадскому гросс Теккеру это вообще не помешало, ничуть: он просто обрушил этот поцелуй на шею, сполз на ключицу, пополз куда-то в сторону груди…
Так… Так! Если его сейчас не остановить – то потом меня уже никто не сможет остановить!
– Стоп!
Вив послушно отстранился и посмотрел на меня. И такой это был взгляд, такая в нем была обида на жизнь и мука, что мне захотелось немедленно прибить того, кто обидел мальчика…
…ну, или дать ему всё, чего он хочет.
Этого хотелось даже больше.
Я еще раз потрясла головой: ну же, волшебная ниточка, держащая уши, выручай!
– Гросс Теккер. Никаких авансов. Ты после секса желешечкой расплывешься, и… – я сбилась, потому что под моей ладонью шевельнулась восхитительная грудь, когда он вздохнул, но сгребла себя в кучу, и все же продолжила мысль. – И я тоже расплывусь, и не будет у нас никакой учебы! Поэтому, сначала – учеба. Оплата – только после того, как ты успешно убедишь декана в своей статистической состоятельности.
…чтобы меня не выперли из академии.
У гросс Теккера вытянулось лицо.
“А что поделаешь? Самой грустно!” – вздохнула я.
И утешающе погладила его по плечу.
– Я в таком состоянии учиться не смогу, – проворчал Вив.
Но и по его тону, и по тому как он от меня отступил, было видно, что он согласен.
Гросс Теккер шагнул к столу, мне на радость, но вдруг остановился:
– То есть, у нас будет два дня правовой статистики? – Уточнил он очевидное.
– Да, – осторожно согласилась я. – Всё верно.
– Тогда и секса должно быть два дня!
Он уставился на меня с видом коварным и непреклонным и даже руки на груди сложил, чтобы подчеркнуть свою готовность стоять на этом до конца (но подчеркнул в большей мере роскошные руки и грудь).
Я закатила глаза.
Я сделала лицо “Ну, ладно уж!”
Очень стараясь не расплыться в довольной улыбке.
Так… рубашку он на мне расстегнул, лифчик расстегнул, джинсы расстегнул…
«Ну, хоть трусы не расстегнул» – философски подумала я, застегиваясь и приводя себя в порядок.
А когда потянулась собрать в пучок волосы, гросс Теккер перехватил мою руку:
– Не надо. Оставь!
– Но ведь… мешать будут!
– Мне положена моральная компенсация за причиненные тобой и правовой статистикой мучения! Сиди и страдай!
Я рассмеялась и позволила волосам рассыпаться по плечам.
Боги с ними, в конце концов!
– Слушай, – я прочистила горло, и притянула к себе учебник и конспект. – В статистике запомнить формулы – это полдела. Всё коварство статистики в том, что необходимо понимать, какую формулу в каком случае принимать! К счастью, всё это дело поддается логическому осмыслению… К еще большему счастью, осмыслить нам предстоит только одну тему. Твое исследование было посвящено работе со средними величинами, вот их мы и будем логически укладывать в твоей голове. Итак, поехали…
Сначала “ехалось” вполне неплохо: Вив легко хватал материал, делал из него выводы и применял на практике. Я успела воодушевиться и возликовать.
А потом гросс Теккеру надоело. Он всё больше отвлекался сам и пытался отвлекать меня. А когда понял, что меня, только-только вышедшую на рабочие мощности и вставшую на ритм, отвлечь от любимой работы не так-то легко, ужасно воодушевился – вот только не в том смысле, в котором мне хотелось бы. Он шутил. Он флиртовал. Осторожно пытался распускать руки, прощупывая, насколько я готова соблюдать мои правила. Окружал меня обаянием, мягким, но всесокрушающим… Правовая статистика в таких условиях, разумеется, шла очень туго.
 
Через два часа я сдалась.
С шумом захлопнув конспект, объявила:
– Всё. Сворачиваемся на сегодня – я выжата!
– И я! – Охотно подхватил мою инициативу Вивьен, и попытался подхватить и меня.
Пришлось уворачиваться и мягко выставлять гросс Теккера из комнаты: хотелось, наконец, остаться одной, обдумать положение, в котором я оказалась, и прикинуть, что делать с ним дальше.
Уже стоя в дверях, Вив остановился, и, держась за дверную ручку, и проникновенно спросил, понизив голос:
– Ты какие ароматы предпочитаешь? Какую смазку мне купить?
И так это прозвучало… Боги, несмотря на тихое отчаяние, в которое я понемногу погружалась, у меня по животу дрожь волной пробежала!
Я покачала головой и устало улыбнулась:
– Да можешь не покупать.
Вивьен ухмыльнулся:
– Ты все же настаиваешь на использовании твоей?.. Да ладно, не парься, мне не трудно! Куплю всяких, пусть будет выбор!
Я прислонилась к дверной раме со своей стороны двери и фыркнула тихонько:
– Она не понадобится, не переживай, гросс Теккер: когда ты послезавтра завалишь проверку у декана и меня отчислят из академии, необходимости в оплате моих репетиторских услуг больше не возникнет. Иди, Вив. Отдыхай. Хорошего вечера…
Я мягко, но бескомпромиссно закрыла двери.
Как бы странно это не звучало, но я не могла на него разозлиться.
Просто не могла.
Да и за что? В том, что я оказалась в полной… полной заднице, виновата я сама. Никто не заставлял меня делать работы для тех, кто не хочет учиться. Я, конечно, попыталась ухватиться за соломинку, но… но тот, кто учиться не хотел – тот по-прежнему учиться и не хочет. И это моя проблема, а не его. У него проблем нет.
Да и что ему это одно замечание? Тьфу – и растереть!
Я потерла лицо ладонями, дернулась было, испугавшись, что размазала макияж – и тут же успокоилась, вспомнив, что уже три года его не делаю.
Высшая академия права – царство мужское. Здесь к девушкам относятся предвзято.
Нет, преподаватели декларируют, конечно, что для них все студенты равны, и даже, я верю, стараются этого придерживаться, но… Но установки не сотрёшь: мои наблюдения однозначно показали, что девушкам, которые ведут себя как девушки, оттеняют достоинства своей внешности и подчеркивают красоту, учиться сложнее чем тем, кто игнорирует свой пол.
У меня же сперва не было ни средств на милые сердцу дамские штучки, ни сил, чтобы подчеркивать свои достоинства. Потом я пришла к выводу, что я и близко не нонконформистка, готовая идти против толпы, и доказывать, что девушка может быть и красивой, и умной. Нет, совсем отказаться от туши-помад-тональничка-тенюшечек было всё же выше моих сил. Но пользовалась я всем этим исключительно “для выхода”. А выходы у меня случались не так, чтобы часто.
Раньше вся эта ситуация казалась несправедливой и ужасно расстраивала.
А сейчас…
Сейчас это всё уже почти не моё дело.
Я доплелась до чайника, притаившегося на подоконнике, ткнула кнопку включения. Привычно залюбовалась, как по керамическому боку побежали световые блики, складываясь в руны. Всё же, не зря я на прошлогодней ярмарке за него переплатила, артефактная техника – это совсем не то же самое, что бездушные электрические приборы! И пускай это совмещенная модель, она всё равно гораздо, гораздо лучше, чем электрический аналог: она и примеси из воды в осадок выводит, и обеззараживает на всякий случай, и температуру держит… Буду съезжать из кампуса – с чайничком своим ни за что не расстанусь, обязательно с собой заберу. Другой такой мне теперь еще долго не светит.
Училась и жила я на стипендию. И если на учебу стипендии безусловно хватало, то на жизнь… На жизнь приходилось искать дополнительные источники существования. На них я и погорела.