В тени Алтополиса (СИ)
- Блин, до дома еще топать и топать, - расстроился Малюта, - а я без воды не могу, я без неё сдохну… Может в кафешку заглянем?
- Ты цены видел? – тут же отреагировал Гамаш. – Это же Орловский парк, здесь с людей втридорога дерут. И лимонаду просто так не нальют, прежде потребуют заказать столик.
- Блин, - расстроился Малюта еще больше.
- Кажись, в парке автоматы были с газировкой, - вспомнил Тоша.
- Так нет уже, вывезли прошлой осенью, - не без доли злорадства заметил Гамахен, словно сам пить не хотел, а наши мучения доставляли ему великое удовольствие.
- А мне пацаны сказали, что стоят.
- Какие пацаны, с заправки? Или Лёня-трепач с третьего подъезда?
- Вот что ты за человек Гамаш, вечно в пику сказать норовишь. И говнишь, и говнишь… короче, я в парк. Кто хочет пить, айда за мною.
И мы нестройной толпой направились следом за Тошей – все, даже несогласный до того Гамахен. Дошли до колоннады, украшавшей собою вход, и столкнулись с бдительным охранником. Тот, после проверки билетов приказал привести себя в надлежащий вид, то бишь одеться.
- Да ладно тебе, дядя, мы же с пляжа. Будет придираться, - попытался включить делового пацанчика Гамахен. Повыпендривался и сдулся под строгим взглядом.
- Молодой человек, вам напомнить о правилах поведения в общественных местах?
- Да Боже упаси, - всплеснул руками Гамахен, – что мы, дикие какие? Как вести себя в приличном опществе - знаем, и кому в пояс кланяться - тоже.
- Ну-ну, - недобро процедил охранник. - Вернул билеты, а после долго смотрел вслед, пока мы не скрылись за поворотом.
В парке повсюду горела иллюминация: гирлянды на ветках деревьев, огоньки в кафе, и конечно же фонарные столбы с исполненными под старину чугунными вензелями. На центральной дорожке аж глаза заболели от яркого света.
Народа по парку прогуливалось множество. Солидные господа в жилетках и начищенных до блеска ботинках. Барышни с их извечными зонтиками, элегантно используемыми на манер трости. Были и городские модницы в непозволительно коротких платьях до самых колен. Гимназисты, отставные военные, вечно носящаяся мелюзга – все они одновременно говорили, спорили и смеялись. Отовсюду играла музыка, звучали здравицы и перезвон наполненных шампанским бокалов.
Я окунулся в ночную жизнь с головой, словно в переполненное праздником озеро. Но стоило лишь вынырнуть – свернуть на боковую дорожку, и очарование спало. Исчезли встречные прохожие, затихла музыка духового оркестра и даже свет фонарей сделался тусклым и безжизненным.
- Должно быть где-то здесь, - Тоша растерянно огляделся. Мы стояли аккурат по центру площадки, окруженной темной стеной кустов.
- Ты уверен? – переспросил раздраженный Гамахен. Последнее время он только и делал, что елозил рукой под шортами, пытаясь вытряхнуть остатки песка. А всего-то и нужно было – последовать примеру других и окунуться напоследок. Мне было хорошо, и Тоше с Малютой тоже, а Гамахен аж весь исстрадался. Может потому и брюзжал всю дорогу, высказывая сомнения в умственных способностях приятеля. Теперь же даже обрадовался.
- Говорили ему… И где они? Где?! Где обещанные аппараты с газировкой?
- Здесь должны были стоять, - Тоша присел на корточки, и спустя секунду ткнул пальцем в глубокие вмятины на асфальте. – Вон, видишь!
- Да толку мне от твоих следов. Газировка, спрашиваю, где?!
- Увезли!
- Хвала небесам, наконец-то выяснили! - Гамахен театрально взмахнул руками. – Битый час втолковывал, что вывезли их еще прошлой осенью, так нет же - уперся… Цирковая обезьянка и та посообразительнее будет.
- Кто цирковая? - у Тоши аж желваки на скулах заиграли. Он резко поднялся и двинулся в сторону обидчика. Обыкновенно трусоватый Гамахен отступать не намеревался. Напротив, выпятил впалую грудь, словно боевой петух, изготовившийся к драке. Выставил вперед кулаки и демонстративно помахал ими в воздухе.
Случится бы драке, но тут в конфликт вмешался Малюта. Сделал он это не по причине миролюбивого характера. Отнюдь нет… Здоровяк с большим удовольствием посмотрел бы на то, как пацаны мутузят друг дружку. Простой он был человек, потому и радости у него были простыми. К примеру, бросить в соседа козюлей или подразнить гуся, неведомо каким образом занесенного в трущобы. А еще обыкновенная пацанская драка. Что может быть лучше? И только совсем уж необычные вещи могли отвлечь его внимание.
- Глянь, малой, не твоя ли знакомая? - толкнул он меня в бок.
На дальней дорожке показалась девичья фигура в знакомом ситцевом платье и копной светлых волос, выбившихся из-под шляпки. Мне редко доводилось видеть Арину напуганной, и вдруг этот быстрый, спотыкающийся шаг. Она почти бежала, неловко припадая на левую ногу.
- Стой, шлюха! – послышался рык и следом на дорожку вывалился кавалер. Тот самый, что позволял себе всякое, лапая прилюдно. Очки-авиаторы перекочевали с переносицы на лоб, давая возможность разглядеть перекошенное в злобе лицо. В покрасневших глазах плескалась ярость. Мне доводилось видеть подобное, когда человек теряет контроль, превращаясь в подобие дикого зверя, готового снести любое препятствие на своем пути. Как было зимою, когда пьяный Михась едва не забил до смерти работницу мадам Камиллы. И вот теперь история повторялась. Жаль только, нет в кармане свинчатки.
- Убью, мразь!
Мужчина был быстрее, а тут еще Арина неловко споткнулась и повалилась на землю. Она все же успела подняться, но лишь для того, чтобы снова упасть. Догнавший девушку ухажер пнул с размаху, как обычно бьют мужики в драке, нисколько не сдерживая силу. А дальше…
Дальше я понять не успел, как ринулся на выручку. Перемахнул через ограду кустов и побежал напрямки, не сводя глаз с возвышающейся над девушкой фигуры. А тот продолжал бить. За первым ударом последовал второй и третий. Кавалер просто и незамысловато пинал распростертое на земле тело. Он отвел ногу для очередного замаха, когда я врезался в него - в тошнотворно воняющую одеколоном рубашку. Попытался повалить, но то ли скорость набрал недостаточную, то ли противник оказался на удивление ловким. Мир вдруг перекувыркнулся и на земле оказался я один.
- Чего?! - рявкнул опешивший мужик. - Ты ещё кто такой?
Поправил едва не слетевшие со лба очки и с удивлением заметил: - твою же мать, рубашку порвал… натуральный жаккард. Ах ты ж сученыш!
Я попытался подняться, но сильный удар вновь опрокинул меня на газон.
- На! Получай!
Туфля мелькнула в воздухе, и я схватился за неё - потащил, в надежде если и не повалить противника, то лишить маневра для атаки. Потому как если размахнется снова.
- С-сука… Лёва, Лёва ты где?! Тут какой-то гаденыш мелкий – прицепился… зараза!
Судя по звукам приближающихся шагов неведомый Лёва спешил на помощь. Он не стал размениваться по мелочам, а сходу влупил мне по спине.
- Бей гаденыша! – орал ухажер, пытаясь выдернуть ногу, но я обвился вокруг неё клубком, словно почуявший опасность ежик. Жаль только, острых иголок выпускать не мог. Они бы мне сейчас ох как пригодились.
- Куда ты целишься, Лёва? По голове бей! По голове его - суку!
- У меня туфли итальянские, куда я?
- А ты каблуком сверху... Да бей же – бей… Лёва, он грызет меня… Лёва!!!
Ничего я не грыз. Как говорится в таких случаях, у страха глаза велики. Штанина задралась, вот и почувствовал враг остроту впившихся в кожу ногтей. Ради справедливости, не шибко и длинных, потому как обгрызал периодически.
- Бей!
Что-то тяжелое скользнуло по уху и хрустнуло лежащей рядом веткой. Видать, и вправду каблук пошел в дело. Как бы не попало сверху да с оттягом…
Волновался я зря - больше ударов не последовало, а пытавшийся стряхнуть меня ухажер, вдруг замер.
- Да что же это такое деется, дяденьки? – послышался откуда-то сбоку голос Гамахена. - Как же нехорошо получается, ай-яй-яй. Вы зачем ребенка обижаете или не слыхивали про конвенцию о защите прав детей?
- Пошел на х… со своей конвенцией, - высказался ухажер.