Верни мне тело (СИ)

Столкновение было неизбежным, и я телепортировался вперед.
Вода вспыхнула и разлилась на пол позади меня. Даже издалека, даже спиной, я почувствовал её холодные, обжигающие капли. Мои глаза встретились с глазами… священника?
И в этот момент он осознал, что проиграл.
Священник замирает от страха, его глаза расширяются, и он теряется в этом беспределе. В этом бескрайнем страхе, однако, один из тех людей в оранжевых мантиях, возможно, оказался либо слишком хладнокровным, либо настолько тупым, чтобы начать действовать. С удивительной решимостью, он ударил меня в плечо, пытаясь перехватить инициативу.
Оскалившись, я с презрением и ухмылкой посмотрел на него. Человек падает на землю, а его вопль разрывает воздух. Он отчаянно пытается потушить пламя на своей руке, но, откровенно говоря - получается у него так себе.
Мой смех эхом разносится по комнате.
Едва вновь посмотрев на священника, я успел заметить как в руках его снова появляется тот самый ЯРКИЙ предмет. Удар. Вспышка. И меня отбрасывает назад. Мои глаза искрятся от гнева, так как я понимаю, что этот старый недоносок с… крестом в руках, самоуверенно пытается меня победить.
ЭТА БОЛЬ начинает меня АДСКИ раздражать!
- Изыди, сраный ты БЕС! - яростно кричит священник.
В этот момент между людьми в оранжевом я замечаю спасение. Всего несколько телепортаций отделяют меня от выхода из этого абсурда. И я делаю это! Если победа мне не светит, конечно, я разделаюсь с ними - но в другой раз!
На выходе меня встречает свет, но уже приятный, не тот, что пытался меня ослепить пару минут назад. Я выхожу и удивленно оглядываюсь по сторонам. Нет ни камней, ни лавы… всё зеленое, а сверху горит желтый шар.
Бесы, где я?
 Интерлюдия 1 
2049 г.
Вечер.
Дверь роскошного автомобиля открылась с элегантным молчанием, и оттуда, почти по королевски, вышел наружу мужчина. И тут — муха. О, эта чертова муха, решившая порушить его ауру неприкосновенности. Сжав кулаки, он отмахнулся, пропустив в них всю собранную за день злобу. Муха улетела, не оценив его драматического жеста, и он, в гневе и разочаровании, ударил ладонью по боку машины.
Чертовы насекомые!
Устало вздохнув, он вошёл в главный холл своего роскошного поместья. Этот холл был величественным, как и всё, что с ним связано. Он скинул свой дизайнерский пиджак одним движением, словно снимая с себя бремя империи, и протянул его своей служанке. Она взяла пиджак, лицо её было как всегда равнодушным - она видела любые его капризы и мимолётные радости.
Бесполезные создания, - обдумывал он людей, которые окружали его, - Идиоты, требующие от меня решений, которые они сами могли бы и принять. Ах, как же меня это всё достало!
Но тут его взгляд упал на другую служанку, которая с невероятной концентрацией протирала огромное зеркало. О, как она крутила попой! Как элегантно выгибалась её спина! Наконец, впервые за вечер, на его лице появилась улыбка.
Ну, почему бы и нет? - подумал он и игриво шлёпнул её по попе.
В этот момент всё изменилось.
Служанка развернулась, и её глаза, казавшиеся прекрасными в отражении, вдруг наполнились слезами. Она начала рыдать, и каждый её звук, каждая слеза, словно рушили его вселенную. Голос её плача заполнил холл, вбирая в себя всю атмосферу помещения и превращая её во что-то горькое и беспомощное.
Мужчина вновь разочарованно вздохнул.
Пытаясь пробиться сквозь тяжелую завесу тумана из слез и всхлипов, он схватил служанку за руку, поднял ей подбородок и сделал то, что он всегда делает в подобных ситуациях - заглянул ей в глаза. Глаза мужчины были холодны, как зимний вечер, и там мелькали отблески сарказма, агрессии, жестокости, и, если приглядеться внимательнее - тьма бесконечной, абсолютной пустоты.
 
- Скажи мне, - поднял он ее лицо так, что служанка ни за что не смогла бы уйти от его пронзающего взгляда, - Что случилось!?
Её губы начали трястись, ей становилось все сложнее удерживать себя. Она была на грани - грани того, что люди называют нервным срывом, или как в старые добрые времена называли "истерикой".
- Г… господин, моя мама... она… - ее голос звучал, как пенопластом по стеклу, готовому вот-вот разнестись на миллион осколков, - Она очень больна. Нам нужно дорогостоящее лечение, которое мы просто не можем себе позволить…
Деньги. Всегда просто деньги.
- Не волнуйся, - спокойно сказал он, - Я оплачу её лечение.
Служанка, взволнованная этой неожиданной, почти обняла его. Он остановил её, выставив руку вперед и оттолкнув девушку. В его глазах мелькнуло что-то вроде презрения, как если бы он только что наступил на собачью мину во дворе. В этом мире, полном двусмысленностей и тайных мотивов, чувства для него были исключительно лишним грузом. Они мешали его планам, оставаясь чем-то вроде нежелательных побочных эффектов человечества.
Деньги для этой женщины - последний шанс спасти жизнь своей матери.
Не желая больше тратить время на этот неловкий момент слабости, мужчина решительно развернулся и двинулся к лестнице, оставив служанку в комнате, которая теперь казалась ей слишком большой и пустой.
- Господин Винцер, я… - её хриплый зареванный голос достиг его спины, - Я не знаю, как вас благодарить!
- Передашь дворецкому реквизиты для оплаты. - холодно ответил он, и продолжил подниматься по лестнице, уже забыв о её существовании.
В край уставший, мужчина медленно поднимался по лестнице своего роскошного особняка. Каждая ступенька была словно шагом в ад или, по крайней мере, в очень дорогой, красиво декорированный ад с алкогольным баром.
Филипп, его верный дворецкий, с фирменным взглядом, непоколебимым и всегда лояльным, который словно бы гарантировал, что сейф с семейными драгоценностями не был вскрыт, встретил его между этажами.
- Добрый вечер, Господин, - коротко кивнул Филипп, сохраняя при этом почти свою элегантность.
- Добрый, добрый… устало произнёс хозяин, пытаясь скрыть иронию в своем голосе.
- Разрешите мне предложить вам нечто освежающее, - предлагает Филипп, - Вы, безусловно, заслуживаете этого сегодня.
Мужчина мягко улыбается.
- Помнишь ли ту новенькую служанку, которую ты нанял на прошлой неделе?
- Да, господин, - кивает дворецкий, - Она хорошо справляется, кажется, ей очень подходит эта работа. Девушка покладисткая, упорная и до безумия страстная.
- Её мать больна, Филипп! - резко кричит мужчина, - Ты знал об этом!?
Филипп молчит, но его молчание говорит больше, чем любые слова.
- Дружище, сделай одолжение, - произнёс хозяин дома, - Возьми у служанки реквизиты для оплаты лечения и скинь в банк Клана. Пусть там занимаются этой мелочью.
Филипп, находящийся на расстоянии полушага, вежливо кивнул. "
- Конечно, господин. Всё будет сделано.
- И да, кстати, - протер глаза мужчина, - Вышвырни её отсюда, чтобы я больше её здесь не видел.
- Конечно, господин, будет сделано. - кивнул дворецкий, но взглянул с некоторым недоумением, - Но, можно ли поинтересоваться, почему?
Диор усмехнулся, как будто он ждал этого вопроса.
- Тебе ещё хватает наглости спросить, почему?
Филипп моментально осознал свою ошибку.
- Прошу вас прощения. - выдавил он из себя, чувствуя, как кожа на спине покрывается мурашками, - Подобных инцидентов никогда больше не повторится.
- Уж надеюсь… кстати, что там с нашими делами? Хоть с этим-то справился?
- Конечно, господин! - широко улыбнулся Филипп, сверкая рядами белоснежных зубов, - Охрана дома полностью укомплектована, проверена и на пост начальника утвержден подающий большие надежды ветеран боевых действий.
Диор одобрительно кивнул.
- Ужин также готов к вашему возвращению, - добавил Филипп, заканчивая свой рапорт, - И уже ожидает вас в вашем кабинете наверху,