"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Принял, спасибо. И что из этого?
— Родина не в курсе, что ты здесь так приподнялся! Первой тактикой защиты будет, — он мнётся, потом всё-таки заканчивает. — В общем, ты с твоим обострённым чувством справедливости можешь принять то, что тебе могут там сказать, за оскорбление. Сорри за тавтологию. Но это будет не оно, просто стандартный алгоритм для такой ситуации. Говорю заранее, чтобы ты имел в виду.
— Спасибо, я очень хорошо знаю, что делать в таких случаях.
— Так я тебе специально и поясняю! — Трофимов горячится на ровном месте и на удивление без нейрокоррекции. На моей памяти, первый раз за всю историю общения с ним. — Ты там не с человеком разговаривать будешь, а с аккаунтом!
— Не понял. Представитель юридического отдела посольства чё, тоже робот?! Искин?!
— Нет. — Он шумно выдыхает через нос, плотно сжимая губы. — Там человек приедет. Но говорить он будет не как бог на душу положит, а исключительно в рамках инструкции! Это будет не его личное отношение к тебе! А позиция, которую НАДО озвучивать!
— А-а-а. Ну, на этот случай у меня тоже есть домашняя заготовка: как аукнется, так и откликнется, — пожимаю плечами. — Как говорит Мартинес, "я очень хорошо знаю, где проходят границы правил вежливости, моей личности и приличий". И умею эти границы защищать.
— М-да уж. Только её архетипа там и не хватало на заседании, — недовольно ворчит завуч, оборачиваясь обратно к окну. — Нашёл, бля, с кого пример брать. В разговоре с соотечественниками. — В его интонациях как будто слышится мягкий укор.
— Сэнсэй, вы им заранее сочувствуете, что ли? А мне? Если, как вы сейчас намекнули, они об меня там со старта ноги вытирать начнут?
— Они же не по собственному порыву души это будут делать, и не для удовольствия. А исключительно с учётом твоего прошлого гражданства в разделительных сегментах, — он опять вздыхает, как будто только что потерял месячную зарплату. — Которое по факту позади, но они-то не в курсе всех нюансов.
Кофе из его стаканчика капает ему на брюки, оставаясь незамеченным.
Ух ты, а у меня зрение прорезается благодаря медицинскому расширению с концентратора.
— Знаете, если бы на вашем месте был кто-нибудь другой, я бы ответил: а хочешь, я теперь тебе о своих трудностях расскажу? — чуть подумав, добавляю. — Ну и вы как-то пессимистично настроены. А вдруг люди с той стороны подобно вам умеют договариваться? Несмотря ни на что?
— Не тот случай, — хмуро бормочет светило педагогики, не считая нужным вдаваться в детали.
— Да почему? — такое ощущение, что надо из него вытягивать побольше, пока горячо. — Говоря прагматично, их профессия обязывает: юристы, ещё и дипломаты — ну кому в этом мире правильно общаться, как не им?
— Ты просто не в теме. Там стандартный вариант сработает, в отсутствие, как все думают, у тебя полноценного гражданства здесь, в федерации. — В голосе Трофимова звучит откровенное сожаление вперемешку с тоской.
— Так у меня и нет полноценного гражданства федерации, пф-ф.
— МНЕ не свисти. У тебя даже лучше, чем полноценное гражданство: несовершеннолетний владелец пакета первого списка.
— Чем это оно лучше? — поскольку завуч сейчас без нейрокоррекции, изо всех сил изображаю интонацией равнодушие.
Всё равно не заметит.
По большому счёту, разговор гораздо более нормальный, чем мы с ним общались раньше. Но я и без расширений отлично вижу, что не договаривает он по-прежнему изрядно.
— Обязанностей у тебя никаких, а прав как у бегемота... Ладно, зря я это затеял. От тебя сочувствия явно не дождёшься. — Его нейропрофиль в моих "глазах" оживает и становится похожим на новогоднюю ёлку, когда по очереди загораются все гирлянды.
— Учебное заведение в твоём распоряжении, если понадобится, — завершает спич светило педагогики с уже активированным концентратором. — Лично мне будет жаль, если в суде на ровном месте получится дерби.
— А это ещё что такое?
— Состязание или матч между командами из одного города. В более широком смысле — когда в следующий тур выйдет только один из условно говоря своих.
 
— Не знал слова.
Я действительно не знал этого слова, поскольку командными видами спорта отродясь не занимался. А лезть при нём в интерфейс, как мне кажется — не самая лучшая идея (зачем-то же он глушил свой концентратор на время. Ещё и наверняка думал, что я этого не вижу).
— Вопрос в том, кто из нас кому свой. И насколько, — завершаю, уже находясь на пороге.
На какую-то долю секунды замираю: вдруг он ещё что-то скажет.
Этого не происходит и я аккуратно прикрываю за собой дверь.
_______
Защищённая от бог весть чего машина семьи Мартинес дисциплинированно стоит на школьной парковке, когда я выхожу на улицу. Что интересно, меня в ней уже ждут трое:
— Ну сколько можно копаться! — демонстративно бормочет Миру, дёргая меня за руку и затаскивая внутрь.
Эрнандес следом захлопывает дверь.
— А вы здесь откуда? — удивлённо оглядываюсь, оказавшись в салоне. — И зачем?
— Шутишь? Такое шоу — и чтобы мы пропустили? — ничего по большому счёту не объясняет Мартинес.
Хотя вроде как и отвечает на вопрос, если подходить формально.
— Ладно, — проявляет она снисходительность через секунду. — Просто решили, что такой опыт будет полезен всем. Ну и тебя не оставим одного — а то мало ли.
— Вдруг ты решишь отдать неизвестно кому все семейные активы. — С нечитаемыми эмоциями изрекает Хамасаки. — А так я быстро маме позвоню и тебя заложу: она все твои решения заблокирует.
Хоть переспрашивай, она сейчас шутит или всерьёз.
* * *
В суде, в отличие от их прошлых сюда визитов, сценарий со старта только радовал. Рыжий, возможно, и не видел разницы (со своим-то зрением), но ей было очевидно: теперь судья к нему подчёркнуто предупредителен.
— Обвиняемый ... инцидент ... запись сертифицированных источников...
С первого акта пьеса пошла предсказуемо и в нужную сторону: разумеется, федерация по умолчанию настроена защищать своё.
"Интересно, а чего этот Климентьев так по-тупому на тебя накинулся", — заметила Мартинес Виктору в их внутреннем чате.
"Д хрн ег зн'ет. Неадквт ккй-то".
По горячим следам вроде всё и было понятно, но при судебном голографическом воспроизведении инцидент заиграл новыми красками.
Этот "Гена", которого примчался защищать целый консул посольства, в записи и в реальности выглядел как два разных человека.
И что на него нашло ночью? Так-то вроде вполне в себе, без откровенных девиаций. Не мог же он не понимать, что нападать на несовершеннолетнего в центре города — верный способ поехать рубить руду на луну года на три?
Дипломатического иммунитета, в отличие от консула, у него нет — никакая защита не поможет.
Просто не смогут отмазать, если сразу три семьи встанут на сторону такого перспективного и несовершеннолетнего кандидата в граждане федерации, как Седьков. А фамилиями этими будут Мартинес, Эрнандес и Хамасаки: ни посольство, ни представительство по влиянию точно не передавит.
— ... Седьков Виктор, вам есть что добавить по существу произошедшего? — судья заруливал собранием, как опытный водитель — давно знакомой машиной.
— Нет. Достоверность записи подтверждаю, с технических средств наблюдения предоставлено верно, искажений не наблюдаю... — бодрым болванчиком выпрямил спину одноклассник.
Похоже, Рыжий считал, что чем больше канцелярита он сейчас навернёт — тем лучше будет конечный эффект.
"Расслабься", — кошка Мартинес лениво махнула хвостом в чате. — "Суд на чьей надо стороне по умолчанию, можно не напрягаться. Интересно только КАК этих опускать будут".
В реальности же ей было любопытно, на что сейчас сподобится так называемая защита, на какие шаги: для соотечественника Виктора, явно потерявшего в пиццерии весь ум на короткий отрезок времени, с точки зрения состязательности суда всё было проиграно ещё до начала заседания.