"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Но…?
— Но лично для тебя и для твоей опекунши всё это абсолютно неважно. Важно другое: Тераяма не меняют сторону, поддержав кого-то в конфликте изначально. Никогда.
— Ух ты.
— А почему, думаешь, вот уже почти полвека главный военный прокурор не меняется?! Бл*, как же тяжело с тормозами…
— Твой дед же только зам? Главный прокурор как раз меняется, нет?
— Бля… Тебе знакомо понятие свадебного генерала?
— Да.
— Главный прокурор — это вывеска. Надувной шарик, символ, фасад. Визитная карточка. Не двигатель. — Судя по мимике, она очень старательно сдерживается, чтобы не сказать чего-нибудь ещё.
— Намекаешь, что работу делает не он?
— Не намекаю, прямо говорю! Это, кстати, вообще не секрет, залезь хоть однажды в жизни куда угодно, кроме своих сайтов с порнухой!
— Так и подмывает сейчас тебе сказать, что я на такие сайты никогда не хожу.
— Я верю-верю, — глумливо ухмыляется одноглазая. — Все пацаны в этом возрасте ходят. Ладно, неважно… В общем, политику заведения, даже политики, — она откашливается и продолжает, — и определяет, и исполняет не сменный раз в два года клоун, известный тебе под титулом главного военного прокурора.
— А кто?
— Я думала, ты это уже сообразил. Тот, с кем те самые полтора десятка клоунов последние треть века старались не ссориться, хотя и сидели формально на одну ступеньку выше.
— Хорошо. Отправляй запись куда надо.
— Да не вибрируй ты так. Дед сейчас в своём внутреннем чате подвесит это, как новый кейс, и спросит, кто может помочь. Исключительно закрытый чат министерства юстиции, только для своих. И лейтенантов с майорами там нет, можешь не париться.
— ??? — у меня даже слов не находится, лишь мимика.
— Полиция приедет только на оформление, у них полномочий даже меньше чем у тебя, если разобраться. Ты просто в юриспруденции не шаришь.
Продолжаю молчать: пусть говорит дальше.
На самом деле я уже давно и лихорадочно по четвёртому разу обращаюсь к памяти Вити Седькова, и именно на стыке корпоративного и уголовного права. Слова Тераяма-младшей на удивление ничему из базы предшественника не противоречат, хотя нюансов вагон.
— Я думаю, что тебя вообще объединят с нападением на доктора, — всё тем же спокойным голосом пожилого лектора продолжает старшеклассница первого лицея.
Её взгляд размазывается, как будто она говорит сразу с несколькими абонентами:
— Тика с моей мамой сейчас на связи… Иск сейчас подаст, из офиса дедушки советуют. Хронология тоже имеет значение… Нападение на врача на рабочем месте, во время исполнения прямых профессиональных функций… — Сата явно озвучивает что-то, идущее по каналу связи от других.
— Фигасе. Даже не знаю, что сказать. Спасибо, наверное, чё.
— Оставь себе своё спасибо. Это не вопрос помощи.
— В смысле?
— В капсуле во время нападения на доктора лежала я. Долбаные хатикю-сан вообще нюх потеряли. Всё должно иметь свои границы, эти границы сейчас будут восстанавливать. По крайней мере, попытаются.
— Мне что, повезло дважды?
— Можно и так сказать. Достаточно резонансный эпизод сам по себе; а то, что в роли пострадавшей — внучка самого старого практикующего юриста государства, чистое совпадение.
Именно последний аргумент меня полностью и убеждает.
Ничего личного, голая прагматика и совпадение. Лишь бы ПОТОМ по факту моей записи никто вопросов не задавал.
С другой стороны, особо и выбирать не приходится: от добра добра не ищут.
— Эй, Седьков.
— Да?
— Не пыхти. Не от дедушки, лично от меня: максимум на условный выйдешь. И то, самый худший, практически невозможный сценарий. Взрослые сейчас обсуждают…
— Да я вообще не парюсь. — В следующее мгновение почему-то пробивает на откровенность. — В той же школе жизнь временами такая, что шахтёрская планета вряд ли хуже.
— Ну тем более. Когда акулы делят будущее, сардинам типа тебя переживать не стоит. А сейчас делят именно его.
***
Интерлюдия
  
Глава 9
 
Полиции до сих пор нет — такое впечатление, что ничего никому не нужно. Из персонала клиники к нам тоже никто не заходит.
 
Тераяма развила бурную деятельность и с кем-то очень интенсивно общается сразу по нескольким каналам.
Я время от времени пинаю начинающую шевелиться пару — исключительно в качестве напоминания, что их действия контролируются.
Одноглазая, беззвучно жестикулируя, на каком-то этапе уверенно направляется к двери и, разблокировав её, оставляет меня одного.
Как по заказу, примерно в этот момент на мой допотопный телефон приходит видеовызов (да, за этот очень ограниченный период я уже успел оценить все плюсы коммуникации через интерфейс).
— Нам нужно поговорить. — Далёким от дружелюбия голосом сообщает соткавшееся в воздухе лицо родителя Миру.
— Слушаю. — Не то чтобы я очень хотел его лицезреть, но терять в результате этой беседы мне нечего, а приобрести могу.
Теоретически. Хотя бы и ту же информацию.
— Я тебя недооценил. Каким образом ты справился с тремя взрослыми противниками?
— Я даже не знаю, что сейчас ответить. В голову ничего искромётного не приходит.
— Отвечай. — Хамасаки-муж говорит таким тоном, как будто я ему успел здорово задолжать.
— Сегодня уже цитировал классика другому человеку, повторюсь и вам. "Ты же мне не благодетель, а злейший враг. С чего мне вообще тебе отвечать?".
— В принципе, логике не противоречит, — холодно кивает японец словно бы сам себе. — Если ты ухитрился разобраться с этими специалистами, то можешь думать, что какое-то количество угроз временно снял… Кстати, замечу вскользь и по ходу действия. Ты же понимаешь, что кроме меня сегодня приобрёл ещё троих очень серьёзно настроенных противников?
— В смысле? — до меня не сразу доходит значение этой фразы.
— Трое ребят из гуми, далеко не последней в этом городе. По факту они провалили задачу и не справились с молокососом, с первого раза, — на последних словах он ухмыляется со скрытым подтекстом и выделяет их интонацией. — Но рано или поздно они освободятся, тем более что любые разборки титульных с нетитульными — это однозначно возможность выхода под залог для японца. А задержки с организацией суда не будет, я тебе обещаю.
— М-да уж. Как говорится, справедливости не было, нет и не будет, — опыт показывает, что иногда мне лучше не выходить из сложившегося имиджа.
Говорю, что думаю и не думаю, что сказать.
— Точ-ч-ч-чно. Как считаешь, если суммой залога за каждого назовут даже треть миллиона, через сколько найдутся деньги, чтобы выпустить их на поруки?
Хамасаки-отец выглядит безмятежным, но его глаза отчего-то то и дело сверкают довольными искрами.
Некстати у меня возникает подсознательное подозрение, а не псих ли он.
Да ну. Не может быть.
— Понятия не имею. Я бедный парень, такие суммы для меня — чистая теория. С собой у них таких денег точно нет, я проверил их карманы, — отмахиваюсь от многозначительного предположения собеседника.
Когда я время от времени делаю попытки шутить в стиле Мартинес, окружающие говорят, что я становлюсь здорово похож на идиота.
Мелочь, похожая на детскую игру — но чем глупее меня сейчас будет считать отец одноклассницы, тем глубже и быстрее, теоретически, он раскроется. Возможно.
Ну а чё, я всё равно ничего не теряю. А так хоть какое-то развлечение, пока полиция в пути.
— Вот миллион, — Хадзимэ извлекает откуда-то из недр письменного стола пачку с деньгами и бросает её перед собой. — Вот и второй. — К первой присоединяется ещё одна. — Даже если залог будет вдвое от норматива, они выйдут уже сегодня. Если ты хоть чуть-чуть понимаешь в наших обычаях, можешь не делать ставку на то, что их организация оставит их на время в тюрьме в воспитательных целях: я лично заплачу за них. Сколько бы ни понадобилось. Дальше проштрафившиеся займутся тобой с двойным тщанием.
А ведь он не знает о мёртвом — соображаю через четверть секунды и несказанно этому удивляюсь.