"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Откуда мысль?
— Шутите? Хамаса…
— Продолжай, — Трофимов уже неприкрыто сверяется с каким-то индикатором в интерфейсе.
— Давайте на мгновение заглянем, скажем, в точку через пять лет. Если у меня получится хотя бы половина того, что я сейчас задумал, вам с вашей привычкой ставить на всех лошадей лучше иметь со мной если не ровные положительные отношения, то хотя бы — этот самый пресловутый нейтралитет.
— Зачем?
— А чтобы, если вы вот так вот придёте договариваться со мной, могли мне напомнить: Седьков, а ведь мы не стали врагами когда-то, хотя и очень могли.
Завуч хмуро сверлит меня взглядом и барабанит ногтями по крышке стола.
— Сергей Борисович, я вам сейчас задам один вопрос, но вы мне на него не отвечайте.
— Не понял.
— Ответьте себе и мысленно. Вопрос, даже пара. У меня сейчас хорошие шансы, с моей точки зрения, реализовать через пятилетку всё то, что не было сказано вслух сейчас?
— Какой второй вопрос? — он больше не веселится.
Я на всякий случай деактивирую расширение на харизму.
— Если даже я ошибаюсь на девять десятых, тот десятипроцентный эфемерный шанс, который остался, стоит того, чтобы не наживать в моем лице однозначного недоброжелателя? Мне ничего не говорите! — тороплюсь успеть до того, как он откроет рот.
Внезапно приходит сообщение от Тики:
"Спроси, сколько он хочет! Наличными!".
— Кто-то сейчас присутствует с нами здесь? — излишне спокойно и наигранно безразлично интересуется Трофимов.
Похоже, у него тоже есть какая-то программа, фиксирующая чужой информационный обмен.
— Не знаю, — отвечаю абсолютно честно.
Так, как вчера, я сейчас опекуншу не ощущаю. Её появление в канале — для меня неожиданность.
— Но это абсолютно неважно, — продолжаю. — Сенсей, вы же в курсе, что я платил дань Рашиду? А многие и до сих пор платят, и не только ему?
— Дальше.
— Я очень хочу обсудить с вами сумму наличными в месяц, которую буду отдавать лично вам — за своё спокойное в школе обучение. По аналогии. Предвосхищая возможные вопросы; мне ничего от вас не нужно специально, я свои проблемы решаю сам.
— За что тогда платить?
А ведь он гораздо больше заинтересован, чем старается показать.
Если честно, на это и был расчёт. Ощущения сейчас такие, как когда долго готовился к серьёзному турниру, где больше половины соперников гораздо выше тебя уровнем. Сам турнир пролетел на автомате — а ты его выиграл. И вот сейчас стоишь на пьедестале, на самой верхней тумбочке и не можешь поверить, что это всё реальность.
Стряхнув усилием воли остаточный эмоциональный фон после беседы, отвечаю:
— За моё спокойствие.
— ??? — он не играет.
— Сергей Борисович, до этой минуты у меня всегда было стойкое ощущение, что на всех этапах моей жизни в вашей школе в вашем лице я имел недоброжелателя.
— Это абсолютно справедливое ощущение и я тебе не раз объяснял, почему. Да, ты мне никогда не нравился — но я этого от тебя никогда и не скрывал. Как и не скрывал того, что стать человеком моя нелюбовь тебе в принципе не помешает.
— Вот. А я бы хотел в вашем лице видеть не минус, а ноль. Всё. Больше никаких требований, тем более конкретных.
Удерживаюсь и не говорю "Я не Фомичёв и не его родня".
— Поясни? — он задумчиво сводит брови на переносице.
— Мартинес говорят, что в отношениях может доминировать негатив, нейтралитет или позитив. У нас с вами негатив, минус. Я хочу ноль. На всякий случай повторю: ничего специально мне не нужно. На сделки с совестью идти не прошу. Преступлений покрывать не требуется, как с Лысым, когда его от контрафакта в медсекторе вашей школы сплющило. Ну, платил же я Лысому просто чтоб спокойно учиться?
Это не совсем так, Вите Седькову дань спокойствия не добавила. Но по сути — правда.
— Интересное предложение. Самое смешное, что полностью соответствует этим твоим "безопасно и выгодно". Сам додумался? — светило педагогики с интересом изучает меня с короткой дистанции.
— Миру подсказала. Говорит, что я достаточно серьёзный источник беспокойства сам по себе. Для вас лично. Должна быть какая-то компенсация, чтобы вы…
 
Он не дослушивает и рисует пальцем на столешнице цифру:
— Я не обещаю, что никогда не попытаюсь тебе что-либо сделать. Но как минимум у тебя всегда будет шанс знать об этом заранее. От меня. Не торгуюсь, не обещаю — излагаю свои условия. Ты сам припёрся.
Молча лезу в карман с намерением перейти от слов к делу и сделать взнос за ближайшую неделю.
— С ума сошёл? — вытаращивается на меня завуч. — Иди отсюда с богом! На счёт частного фонда пожертвований переведёшь!
— Какого? — удивляюсь, не понимая.
Впрочем, с моим амплуа это не расходится.
— Потом узнаешь, какого. Не здесь! Сам или твои, в любое другое время, кроме учебного. Переводом.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ
  
Глава 5
 
Почему-то сегодня мне постоянно хочется есть. Видимо, дело в меняющемся нейростатусе, хотя и неясны детали (точнее, лень вникать). Доверившись физиологии, чувство голода решаю обуздывать по старинке.
Девчонки со мной в столовую не пошли — заняты по уши новой ботвой социальных потрясений в результате выборов. Оказывается, даже несерьёзная на первый взгляда штука типа школьного совета — это ещё и целый пакет рутины.
Власть любит учёт, сказала "сестра" и потащила Эрнандес в администрацию заведения. Мартинес пошла с ними за компанию и прицепом.
— Подвинься. — На мой стол вдруг ни с того ни с сего хлопается поднос Ченя.
Подвигать мне особо нечего (взял одну большую тарелку и сложил в неё всё), потому ем, как и ел.
На агрессию с его стороны не похоже плюс по целому ряду признаков видно: он здесь исключительно поговорить и, возможно, тоже за едой.
— Ты ничего не перепутал? — примерившись, стараюсь перерезать фаршированный мясной рулет как можно аккуратнее.
Не получается. Капли масла, овощного сока и чего-то ещё жизнерадостно брызжут в разные стороны, в том числе на китайца.
— Бл*! — он вскакивает со своего места напротив меня, но тут же успокаивается и возвращается обратно. — Вот ты криворукий…!
На мою рубашку прилетело не меньше, чем на него, но если я сейчас буду демонстрировать какие-то эмоции, наверное, это будет не совсем комильфо.
Отморозившись, продолжаю есть, местами заляпанный, как ни в чём ни бывало, будто так и надо:
— Ты же сам сюда припёрся. Какие ко мне претензии?
Его визит сейчас можно трактовать двояко. С одной стороны, Миру им с Юнь навешала обоим: тренируясь со мной ночью, она типа поймала какую-то свою волну и говорит, что без импланта тоже есть жизнь.
Какие-то там приложения активируются вполне себе нормально, хотя и не на всю катушку — нужно лишь следить за фокусом и контролировать некий контур (дальше я снова не вникал).
Мозг — тренируемая система. В этом несовершенном мире никто на ниве занудной тренировки особо не заморачивается, поскольку есть концентраторы. Но если пойти древним путём, повторить подход к снаряду сколько-то тысяч раз и взять за ориентир какой-то там мой ритм (не факт, что не индуктивный и эндогенный — а этих слов я вообще не понял), то определённых результатов можно добиться даже насухую.
Плюс эффект неожиданности: Хамасаки-младшая почему-то была свято уверена, что пара ударов у неё в запасе точно будет, а вторая и не потребуется.
В общем, перед школой и после выборов китайцы ей проиграли. Не с треском, но вполне убедительно и с последствиями для своего рейтинга и тотализатора.
Это всё с одной стороны.
А с другой, у Ченя буквально на лбу сейчас написано какое-то двойное дно и даже гаджетов не надо, чтобы его заметить.
— Ты прав, никаких претензий. — Быстро ориентируется китаец. — Я сам идиот: знал, к кому сажусь. — Он даже одежду успел привести в порядок после драки и теперь косится на свою по второму разу заляпанную рубашку.