"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Следующие две минуты Эрнандес расчётливо и жёстко выбивала из соперницы дух, демонстрируя удивлённой школе: деньги на расширения двойного назначения есть не только в семьях Чень и Али.
На заднем плане аквариумной рыбой в стекло билась мысль: хорошо, что у Рыжего плохое зрение. Не видит подробностей в деталях со своего места и, соответственно, не нервничает из-за избиваемой девчонки, пусть даже она из другого лагеря и с той стороны баррикад.
Конечно, Виктор однозначно посмотрит это всё потом в записи — но эффект будет уже не таким. Менее шокирующим.
***
Интерлюдия
  
Глава 12
 
— У тебя есть ровно три секунды, чтобы объяснить, что ты за моим столом делаешь. — Парадокс, но появление "соотечественника" возвращает мне аппетит и переключает мозги с самокопания на более насущное. — Я у тебя в долг не брал и тебе ничего не должен. Как и кому-либо ещё.
Это не совсем правда, но не думаю, что Хамасаки и мои латиноамериканки имеют какое-то отношение к тому, что подразумевает этот собеседник.
Спросить бы, как его зовут — да уже не в масть получится.
— Я Фомичёв, Сергей. — Он говорит это сам (ни малейшей ассоциации). Его взгляд и поза преисполнены сдержанного достоинства. — Из второго разделительного сегмента. Здесь в рамках оговоренного обмена и по культурной квоте. Из тех самых Фомичёвых, — добавляет тип с многозначительным намёком на некие грандиозные обстоятельства.
Знать бы ещё, что там за ботва.
Старательно задумываюсь, напрягая память предшественника — по нулям. Но зато всплывает, что лет с четырёх ни о каком разделительном сегменте и даже об элементах родной культуры вокруг семьи Седьковых речь не шла: перед попаданием сюда они сменили пару промежуточных точек никак не в русском секторе.
Это точно.
— А я Седьков. Не могу ничем похвастаться, как тот пацан из мультика: я сам по себе мальчик, свой собственный. Если ты думаешь, что твой эффектный апломб должен кому-то о чём-то говорить — это ошибка.
— Можем поговорить и иначе, — вроде как обещает новый знакомый с угрозой в голосе.
— Без проблем, — пожимаю плечами. — Если у тебя лишние глаза или давно не было скобок на челюсти — оформлю прямо тут, не отходя от кассы.
Занятно: он слегка краснеет и чуть напрягается. Потом выдаёт:
— А ты не боишься, что перед подачей тут документов на вид на жительство откуда-нибудь с родины может прийти что-то нехорошее? Например, инфа про художества твоего отца?
Ух ты. Я так и говорю:
— Ух ты.
— Так что мой тебе совет, — собрано приходит к какому-то своему заключению Сергей Фомичёв. — Втяни язык поглубже и отвечай на вопросы тем, с кем лично тебе лучше на рожон не лезть.
— Сказать тебе что-нибудь в стиле Мартинес?
— Это как?
— Слушаюсь и повинуюсь, о, мой повелитель, — выливаю остатки супа в рот прямо из большой пиалы, поскольку что-то подсказывает, что лучше поторопиться.
Или доесть можно не успеть.
— Не ёрничай, — резко бросает "земляк". — Когда тебя, отброс, вместе с твоей невменяемой мамашей здесь будут рассматривать на очень интересный для вас предмет, вернее, тему — в миграционной службе могут очень удивиться!
— Чему же?
— Сам знаешь! Даже если это будет неправдой — проверять никто не станет. Иммигрант, натурал, без местных привязок — любое сомнение трактуется против, а не за. И поедешь к шахтёрам, добывать руду!
Он не отрывается взглядом от меня — у него работает сразу несколько расширений.
— Ты бы не мог поточнее сформулировать, что тебе надо? — в принципе, подраться я всегда успею.
А тут уже просто интрига выше головы — реально любопытно. К тому же, когда тебя пугают тем, о чём ты не имеешь понятия — получается смешно, а не страшно.
Ну и по некоторым признакам видно: парень абсолютно не в курсе моих новых старых отношений с Тикой Хамасаки (Витя Седьков очень неплохо учил миграционное законодательство: опека такой личности — всё равно что лишний набор джокеров, причём весь — в твоих руках).
Если учесть и тот момент, что мать Миру была в весьма определённых контактах с Седьковым-старшим, логично предположить: планы по гражданству этого тела у неё и раньше существовали. Просто ни до кого не были доведены, уж не знаю по каким причинам.
 
Мозаика вроде как намечается, но фрагментов не хватает.
— Решил, что если стал носить портфели латиноскам, то бога за бороду поймал? — Сергей Фомичёв продолжает то, что сам считает психологическим давлением. — Так я тебя сейчас огорчу прямо здесь! И скрытые расширения тебе не помогут!
Хренасе. И как на это реагировать?
— У меня не хватает изобретательности ответить тебе что-нибудь по-настоящему искрометное, — честно говорю, что думаю.
У меня нет импланта. Если я считаю варианты в голове, поневоле торможу в общении. Видимо, на кого-то это действует парадоксальным образом.
— Если ты думаешь, что твои смугложопые испанские бл*ди тебе каким-то образом помогут с натурализацией, то я тебе лично обещаю!.. — а ведь парня несёт. — Сюда в миграционку всё упадёт про тот завод! Ты говно, ноль! Натурал, ещё и своего отца сын!
Не нужно специальных расширений, чтобы видеть: он преисполнен чувства справедливости, точнее, того, что видит под этим словом.
А ещё я почему-то очень скептически отношусь к политическим угрозам в исполнении безвестного сопляка.
— У тебя одна секунда, чтобы извини... — договорить у меня не получается.
Я очень хорошо знаю, что делать, когда кто-то оскорбляет моих женщин. Но Сергей Фомичёв решительно и зло поднимается со стула и наклоняется через стол, чтобы меня ударить.
Удивительно.
Ухожу вниз практически подбородком до столешницы, чужой кулак пролетает над головой.
Хорошо, что успел доесть суп — теперь можно использовать по назначению тарелку.
***
— Тика-сан, извините за беспокойство!
— Слушаю.
Сотрудник её нового (и личного) секретариата был слегка невовремя — она шагала по аллее школьного парка к учебному корпусу, где сейчас находились дети.
С дочерью в данный момент общения не планировалось, но и на разговор с Виктором надо было настроиться, тем более что она сама его инициировала и специально ради этого приехала.
— Звонили из левого нижнего цоколя. — Парень многозначительно посмотрел на свою шефиню.
— Нового офиса? — вопрос был риторическим и задан исключительно ради того, чтобы оттянуть неприятный ответ.
Детство в жопе, чёрт бы его побрал.
Под ложечкой засосало не самое хорошее предчувствие: именно в этом крыле была принудительно изолирована Натали Седькова.
— Да. — Мияги поклонился с виноватым видом, как будто в чём-то был виноват лично. — Просили передать: особая пациентка пришла в себя после полутора часов процедур, ей интоксикацию сняли в капсуле сразу при поступлении.
— Давай без этих драматических пауз, — вздохнула японка. — Не заставляй меня нервничать дольше необходимого.
— В общем, они подумали, что она уже адекватная...
— Если бы.
— ... проснулась нормальной, связная речь, отличные логические связи.
Тика достаточно грубо выругалась, предполагая продолжение.
— Выяснила, где находится, — продолжил парень. — Очень долго извинялась за беспокойство и за доставленные неудобства.
— Адресно извинилась? — заинтересовалась Тика. — Или без конкретных фамилий?
— Врач говорит: эзоповым языком, но по контексту ясно, что имела ввиду вас.
— Ты смотри, не все мозги пропила... Сопоставила, что к чему, видимо... Дальше?
— Погодите радоваться, — Мияги тоже вздохнул как перед нырком в воду. — В общем, они не стали её изолировать принудительно.
— Почему? Я же приказала? — В её интонациях сейчас никто не заподозрил бы и тени эмоции.
А что толку размахивать кулаками или клинками, когда охраняемый объект превратился в труп (выражаясь фигурально)?
— Она выглядела адекватной, — повторил парень, опуская взгляд. — Доктор решил, что за её нахождение внутри периметра отвечают сотрудники цоколя: у него медицинских показаний для изоляции не было. "Насильно удерживать пациента — не ко мне. А сама женщина абсолютно нормальна, по крайней мере, стала после процедуры. Ну оступилась раз — с кем не бывает" — он цитировал чужие слова.