"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Тут люди пошли, в коридоре нас слушать будут.
Из кабинок и правда тут и там принялись оживлённо сновать завтрашние участники. До нас дела вроде никому и нет, но ей виднее.
— Ты отказался от процента потому, что в душе ждёшь кое-чего от меня. — В беседке она сразу берёт быка за рога, не размениваясь на этикет и расшаркивания. — Если уместно такое слово, втрескался. Думаешь, что мне это не видно. Исходя из так называемых чувств, существующих только в твоём воспалённом воображении, ты гнёшь свою линию и вроде как таким образом компенсируешь себе моральный ущерб от моего отказа тебе, как мужчине. Ничего не упустила? Всё точно сказала?
— Б*я. Ты умная. Уже говорил.
— Это не я умная. Это ты натурал и многие функции техники тебе физически недоступны.
— Например, какие?
— Дистанционный гормональный профиль собеседника, например.
— Это ты по нему видишь, что я…?
— Да. У тебя в моём присутствии резко меняется гормональный баланс. Отрицательный момент в том, что это могу видеть не только я.
— В чём проблема? — она меня здорово обескуражила.
Чувствую себя идиотом и не знаю, что сказать или сделать.
— Если мы с тобой завтра за счёт твоего уровня что-нибудь выиграем, в парном разряде нужно будет двигаться и дальше. Для справки: рейтинг растёт точно так же, как и в одиночном разряде.
— Пока не вижу криминала.
— Лично я оцениваю вероятность призового места в тандеме с тобой как высокую. Теперь скажи мне ты: что подумают обо мне, если все подряд будут видеть, что рядом со мной у тебя текут слюни и учащается пульс? Ещё ты язык только что не свешиваешь на плечо и усиленно стараешься обуздать эрекцию.
— Бл*. — Кажется, я сейчас здорово покраснею.
— Именно. Когда я просила тебя раз и навсегда похоронить свои гендерные ожидания в мой адрес, я это делала не просто так.
— Это правда видно другим?
— Что именно? — спокойно уточняет она. — Говори открыто и своими именами.
— Мои настоящие эмоции в твой адрес. Которые, я думал, только мои.
— Да. Это МОЖЕТ УВИДЕТЬ любой, у кого есть соответствующее приложение.
— А оно у многих есть?
— Месячная абонплата не такая маленькая, с одной стороны. С другой стороны, нищий в школе только один. Ты знаешь, кто. Ответ: да, оно может оказаться у кого угодно. Теперь мой вопрос: что будут думать обо мне? В свете твоей живой, непосредственной и гормонально развитой реакции твоего пениса в моём присутствии?
— Э-э-э…
— Это был первый пункт. Я тебя очень прошу: пожалуйста, слушай меня, когда я тебя о чём-то таким образом ориентирую.
— Б*я…
— Идём дальше. Ты абсолютно не привлекаешь меня, как мужчина. Ни в романтичном смысле, ни как потенциальный спутник — даже на время. Ни как собеседник, ни как личность.
— Может, остановимся на этом?
Хамасаки, не обращая внимания на мои слова, продолжает:
— Да, у тебя есть определенные достоинства, по большей части сегодняшние. Но если я скажу тебе своё искреннее к тебе отношение, тебе оно не понравится, это очень мягко. Уже молчу, как человек типа тебя в перспективе будет кормить семью. Хотя б и с кем-то круга Юлии… Отсюда вытекает второе: пожалуйста, не ищи арбузов на финиковом дереве. Ты мне не пара ни в каком смысле, кроме школьного чемпионата.
— Я м…
— Третье. Я принимаю твой отказ от процентов, хотя меня и бесят его причины. И ты тоже бесишь — именно как женщину, не как твою одноклассницу. Поскольку наша совместная игра в каком-то ближайшем будущем не исключена, предлагаю тебе как партнёру: делаем ставки на завтра?
В этом месте я откровенно зависаю.
— О чём задумался? Я знаю, как повторить сегодняшний выигрыш, хотя и в меньшем объёме. Но для тебя и это деньги, — бесстрастно изображает бульдозер Хамасаки.
Блин. А она прикольная.
— Я на мели. Мне сейчас только ставки делать.
— Я уже сделала. Вот. — Она активирует голограмму перед нашими лицами. — За тебя заполнила тоже. Есть два варианта. Вношу сумму сейчас, на твой счёт, но от своего имени. Отдашь завтра с выигрыша мне.
— А если проиграем?
 
— Я не проиграла ни одной ставки в этой школе в этом классе. Ты что, вообще статистику не смотришь?
— Не до того было.
— Хорошо. Если проиграем, ты мне ничего не должен. Будем считать это моей компенсацией за твой отказ от денег Юнь.
— Какой второй вариант?
— Я выступаю формальным поручителем. Обязательства остаются на тебе, но ставка принимается с отсрочкой платежа.
— Это как?
— Завтра вычтут из твоего выигрыша. Платишь завтра сам букмекеру.
— Еще раз: а если поиграем? Из чего будут вычитать?
— Это для тебя самый неприятный сценарий. Будешь должен букмекеру. Именно поэтому я и предлагаю: внесу сейчас за обоих? Под рукопожатие, без обязательств с твоей стороны? Считай моим подарком временному партнёру.
— А ты жёсткая, — неожиданно озвучиваю, что подумал. — И очень разная, оказывается.
— Я вначале разная, потом всё остальное. Я тебе с самого начала сказала не развешивать язык и слюни не пускать через плечо, а ты пропустил мимо ушей.
— Я не хочу делать никаких ставок. От своего имени делай, если хочешь.
— Зря. Я не проигрываю в этой школе в тотализатор. У тебя нет даже на еду, не говорю о мало-мальски приличной одежде. Мне всё равно, как ты живёшь, просто предложила из чувства долга и из вежливости. Как хочешь.
Она поднимается, собираясь уходить
— Стой. Второй вариант.
— Я поручаюсь, но обязательства на тебе?
— Да.
— Сейчас… Есть. Какая сумма?
— Пятьсот.
— Пф-ф-ф… как скажешь.
— Это почти недельная зарплата моей матери до попадания… в сегодняшнее положение.
— Вот именно. И ты при этом развешиваешь язык в мою сторону. Сказать тебе, сколько стоит один фреш в ДАЙКОНЕ? А я выпиваю много больше одного, молчу уже о еде.
— Завязывай. Ты мне популярно объяснила, спасибо. Буду должен.
— Не должен, долг списан. Просто мотай на ус, чтобы не позорить меня, если какие-то мелочи мутим вместе.
* * *
Наконец-то я дома.
Квартира на первый взгляд не такая уж ужасная: три комнаты, достаточно просторно, как по мне.
Да, всё не новое, но жить можно.
Повинуясь памяти предшественника, выхожу на балкон, чтобы выполнить его регулярный ритуал: Седьков выращивает какую-то траву в качестве самореализации. Надо полить.
В процессе ухода обнаруживаю, что это горох и укроп. Тут же съедаю понемногу.
Интерьер местами удручает, но сам район и ландшафты ничего.
Разогрев последнюю пару котлет, которые нашёл в холодильнике, располагаюсь прямо на балконе: гляжу вниз поверх травы и думаю.
Хамасаки мозги мне промыла знатно. Словно холодным душем или даже не знаю, чем ещё.
Прожевав первую котлету, вспоминаю, что забыл в холодильнике кетчуп.
Возвращаюсь на кухню и, когда достаю дешёвую пластиковую бутылку из дверцы, раздаётся звонок в дверь.
На автомате открываю, даже не спрашивая, кто там.
Двое здоровенных азиатов, не говоря ни слова, подхватывают меня под руки и выносят из квартиры.
Вторая пара, которая следует с ними, кажется, захлопывает дверь — но это неточно. Потому что первые спускаются по лестнице, а не лифтом, и громко топают подошвами.
Внизу меня без слов забрасывают в "корпоративный" транспорт.
В микроавтобусе один из тех, что нёс меня под руки, наконец раскрывает рот:
— Когда и где ты расстался с Хамасаки Миру?
  
Глава 16
 
— А вы вообще кто?
Чувства двойственные. С одной стороны, похоже на беспредел. Но именно что только похоже.
С другой стороны, на лицах мужиков нет грубости или негатива (спасибо вторым очкам с треснувшим стеклом — надел дома и хоть что-то вижу теперь), перенесли меня вообще как кота или собаку — когда убеждать времени нет, а питомца нужно срочно переместить по координатной сетке.