Альфа и Альфа (СИ)

Стоило задуматься над тем, а как же всё видит Блеквуд. Это я знаю, кто такой Алекс и кто такой Эдвард. А он видит перед собой парня-бету и от этого напрягается. К тому же он потерял Лексу, в которой почувствовал пару (детектив пока ничем его не порадовал), и не знает, увидит ли её вновь… И зверь Эдварда ищет мою пантеру. Они-то сразу признали в друг друге пару. И моя вина, что моя девочка лишилась своего самца. Но что я могу сделать в моей ситуации? Сдаться? Да никогда!
Признав Алекса своим, заявив на него права и взяв под свою защиту, Эдвард поставил себя в двусмысленное положение. Каждый поступок альфы влечёт за собой последствия: плохие или хорошие — это станет ясно позже. Но оставить всё, как есть, отмахнуться и сделать вид, что «ничего не было», не получится, как бы он не утверждал обратное. Его слова: «Алекс… ничего не было», — красноречиво говорили сами за себя — мужчина испугался того, что произошло. Только сколько бы раз я не соглашалась и не отвечала: «Ничего не было, мистер Блеквуд», — это не изменит случившегося. И ускорившийся темп событий предполагает два выхода: или стать его, или исчезнуть, скрыться, заметая следы так, чтобы Эдвард меня не нашёл. А искать будет — голову даю на отсечение. Не сможет ведь вздохнуть с облегчением и порадоваться, что Алекс исчез. Его будет ломать, как и меня, без близкого присутствия пары, от разрыва отношений. Не понимаю, из-за чего связь так быстро и полно сформировалась? Неужели одна-единственная ночь в гроте всё решила?
— Мисс, — позвал меня таксист, — так куда едем?
Это уже входит в привычку: садиться в такси и думать об Эдварде, не замечая никого и ничего вокруг.
— В деловой центр, корпорация «Прайд», — несмотря на то, что Эдвард меня отпустил домой, хотя, чего уж там, будем называть вещи своими именами, — прогнал, мне необходимо было вернуться и забрать мотоцикл с подземной стоянки офисного центра. Я оставляла байк в закутке, чтобы не привлекать лишнее внимание. Уверена, что большинство сотрудников за четыре года так и не узнали, что красавец-мотоцикл принадлежит невзрачному бете Алексу Стайлу. Только охранники были в курсе. Как только я забрала у Вилли своего железного друга, сразу же стала вновь приезжать на нём на работу, переодевая комбинезон в каморке для инвентаря на уровне подземного гаража, ключ от которой был у меня уже давно.
 Забрав «малыша» без приключений, отправилась домой. Время неумолимо летело вперёд. С удивлением посмотрев на часы, обнаружила, что до гонки оставалось не больше двух часов. С сарказмом подумала: «Вот и отдохнула, успокоилась перед гонкой… Нельзя всё предусмотреть, как бы скрупулёзно ты не планировал, всегда появится неучтённый фактор. Только в последнее время таких факторов слишком много в моей жизни».
Полчаса на дорогу домой, и, не дожидаясь лифта, я вбежала к себе на этаж, ничуть не запыхавшись. Меньше, чем полтора часа на то, чтобы стать «Леди Ветер», кинуть что-нибудь на зуб и появиться перед самым стартом ночных уличных гонок без опоздания.
Почти ледяной душ привёл в тонус, разбудил организм, который внаглую хотел прилечь и выспаться. Кофе пила на ходу, откусывая сыр от цельного куска, времени не оставалось даже нарезать. Всё потом: и спать, и есть. Да! Именно в такой последовательности, но это будет гораздо позже.
Любимый чёрный кофе был выпит за три глотка. Попутно я проверяла сообщения в телефоне и на электронной почте, надеясь, что адвокат что-нибудь узнал. Но чуда не случилось. Его единственное сообщение гласило: «Буду в центральном отделении СОПа где-то через сорок минут. Следователь сегодня дежурит». Неужели мне повезло, и я не буду томиться от неизвестности до завтра? И мама уже сегодня узнает, что она не одна, а с реальным защитником? Её слова при прощании всплыли в голове — найти Филипа Корнуела и забрать что-то из почтового ящика. Искать какую-либо информацию по деду (как необычно — у меня где-то есть второй дед) времени не было. В планшете добавила поиск информации новым пунктом в придуманный план по преодолению кризисной ситуации в моей жизни. К тому времени я уже выбежала из подъезда, но, вспомнив напутствие, рванула назад к почтовому ящику, из которого торчали рекламные проспекты чего-то жутко нужного и незаменимого, по заверениям рекламодателей. Весь мусор выгребла, чтобы не пропустить то, что оставила мама. Но оказалось, что это не письмо, а ключ, на алюминиевой бирке которого штампом стоял номер пятьсот одиннадцать.
 
— Что же ты открываешь? — прошептала, повертев ключ в руках и убедившись, что никакой инструкции к нему не прилагается, спрятала во внутренний карман комбинезона, ближе к сердцу. Очередная головоломка от Алисии. Мама с детства играла со мной в игры на развитие мышления, только сейчас это не игра и на кону самое ценное в жизни оборотня — свобода!
 Глава 18. Гонка
Гонка, на которую я так спешила, — драг-рейсинг или стрит-рейсинг, кто как называет, проводилась в Орланде шесть-семь раз в году, то на байках, то на автомобилях. Сегодня был заезд на мотоциклах. Каждый раз для её проведения выбиралось новое место, по возможности, удалённая, ближе к окраинам города, дорога. Основное условие — это наличие ровного участка трассы с четверть мили длиной (четыреста два метра). Существовали и уличные гонки другого типа: и на полмили, и на целую, и гонки на расстояние трёх светофоров в потоке обычных участников уличного движения, и поиск приза на время по заданному организаторами маршруту.  Но в нашем городе выбрали классический вид гонок, максимально щадящий. И любители пощекотать нервы удовлетворены, и со службой охраны правопорядка серьёзных конфликтов не возникало.
Устроителем гонок был мой дядя — Мартин Стайл, имевший хороший заработок от тотализатора. Ставки на участников гонок исчислялись тысячами. Призовой фонд победителя составлял в этот раз сто пятьдесят тысяч долларов. Для проведения самого мероприятия нанимался ведущий с хорошо подвешенным языком, были и «грид-гёрлз» — красивые девушки в коротких юбках и узких топиках, из которых призывно вываливалась грудь. Они давали отмашку началу гонок стартовым флагом, сексуально при этом присаживаясь и касаясь дорожного покрытия, в их функции также входило развлечение толпы в коротких технических перерывах. Всё организовывалось так, чтобы мероприятие получилось ярким и зрелищным. Шоу должно запоминаться, болельщики должны хотеть снова и снова возвращаться и ставить деньги на своих фаворитов.
Согласно устоявшимся правилам, гонка проводилась короткими парными заездами на выбывание. В этот раз заявки на участие подали шестнадцать человек, а значит, предстояло провести пятнадцать парных заездов прежде, чем назовут победителя. Практически это выглядело так: путём жеребьёвки формировались пары. На шестнадцать человек — восемь пар, а значит, восемь заездов, выигравшие переходили в следующий тур, и так, пока не останется двое финалистов. Если бы осталось трое участников, то к последнему заезду всё равно допустили бы только двоих, показавших лучшее время в предыдущем туре. Победитель мог быть только один.
Несмотря на полулегальное положение, организация мероприятия была хорошо скоординирована и, как правило, участники и болельщики оставались довольны. Шоу проводилось ночью на пустынной дороге, чтобы избежать аварий с обычными участниками дорожного движения. Организаторы обеспечивали освещение отрезка дороги, по которой гонщики мчались на ревущих байках, так, чтобы каждый присутствующий мог наблюдать за своими фаворитами. У многих болельщиков были свои любимчики среди гонщиков, ведь зачастую, участники были одни и те же, редко когда появлялся какой-нибудь залётный или переехавший в город новенький. Так в этот раз, незнакомых мне гонщиков было только двое: «Неудержимый» и «Искристый».
 
Настоящие имена не значились в списках участников, только прозвища. «Леди Ветер» — такое прозвище дал мне отец. Вернее, он прозвал меня «Ветер» за любовь к свободе, а позже, уже повзрослев, я трансформировала имя в «Леди Ветер». Воспоминание об отце болью кольнуло в сердце, я даже немного сбросила скорость, хотя уже прилично опаздывала к началу жеребьёвки. Я уважала отца, он был неизменно справедлив ко мне, и, несмотря на мой несносный характер, в отношении меня терпения ему хватало всегда. Что же за неразрешимый конфликт вспыхнул между родителями? Что такого произошло в их размеренной жизни, что мамин зверь вырвался из-под контроля и принялся убивать?