Большая игра (СИ)
— Есть подробности, которые мне следует знать?
— Вообще-то есть, — кивнул министр. — Движущей силой заговора были не местные карбонарии, а немецкие колонисты во главе с неким Рёмом. Что же до непонятно как оказавшегося там Колычева, то он и его корабль приняли непосредственное участие в подавлении путча!
— Откуда такие известия? — насторожился император.
— В официальных источниках ничего такого нет. Но, по словам очевидцев, яхта главы ОЗК участвовала в воздушном бою и сбила корвет мятежников.
— А вот это интересно… ты веришь в такие совпадения?
— Никак нет, государь.
— Вот и я нет… разузнай-ка, брат, подробности этого дела. Держу пари, всплывет много интересного.
— Как вам будет угодно! — поклонился Лопухин, довольный, что доложил о новостях царю раньше, чем это сделали жандармы.
Днем позже о трагических событиях в далеком Монтевидео узнал кайзер. В отличие от русского царя настроение Вильгельма было преотвратным. Все-таки возраст давал о себе знать, а немецкие целители, к несчастью, ничем не могли помочь своему сюзерену. А тут еще этот пышущий энергией здоровяк…
— Ваше величество! — буквально ворвался в кабинет императора Геринг. — У меня для вас срочные новости!
— Что там еще? — с отвращением посмотрел на его лоснящуюся физиономию Вильгельм.
— Полный провал в Латинской Америке!
— Что⁈ — подскочил забывший о своих болячках кайзер.
Операция на этом далеком континенте должна была стать первой ласточкой среди целого ряда проектов, главный результат которых — передел сфер влияния между великими державами. И любая неудача больно била по самолюбию слишком поздно получившего власть престарелого монарха.
— Я говорил вам, что этому ублюдку Рёму нельзя ничего доверить!
— Рёму?
— Так точно.
— Значит, речь только об Уругвае? — немного расслабился император.
— Я склонен думать, что у этого поражения будут весьма серьезные последствия…
— Тебе не надо думать, майор! — бесцеремонно перебил подчиненного Вильгельм. — Лучше отвечай на вопросы. Что случилось в Монтевидео? Я хочу знать все, причем в мельчайших подробностях.
— Это будет долгая история, мой кайзер.
— А я никуда не тороплюсь.
— Как вам будет угодно. Все началось с того, что Рём и его сообщники самовольно захватили русский рейдер «Лебедянь».
— Как ты сказал, самовольно?
— Они бы никогда не получили нашу санкцию на подобную глупость! — скривился Геринг.
— А почему он просто не нанял этих приватиров?
— Да потому что он болван! В голове Рёма навоз вместо мозга, перемешанный с лозунгами о величии арийской расы. Он просто не захотел иметь дела с русскими унтерменшами.
— Можно подумать, вы с ним ни из одной компании, — фыркнул кайзер.
— А дальше просто безумная цепь совпадений, — проигнорировал выпад императора Геринг. — Пользуясь связями в полиции и суде Уругвая, они сфабриковали обвинения в контрабанде и заточили русских летчиков в местной тюрьме.
— Какие все же любопытные нравы царят в тех краях!
— Это еще не все. Эти недоумки подвергали приватиров физическому воздействию, стремясь выбить из них признательные показания во всех смертных грехах.
— Их пытали?
— Я бы назвал это допросами третьей степени.
— Какая непосредственность в достижении своих целей… А они в курсе, что самооговор ничтожен как юридический факт?
— Что вы хотите от простых тюремщиков. Они старались, как умели…
— Что было дальше?
— Латиносам ничего нельзя доверить. Тюремщик за взятку выпустил одного из русских на свободу. Тот каким-то чудом сумел добраться до Рио, где как раз и находился наш друг Колычефф.
— Какое забавное совпадение.
— Для кого как. Этот русский гросс прежде и сам был рейдером. А, как вам наверняка известно, у этих парней есть что-то вроде своеобразного кодекса. «Своих не бросаем» и все такое… В общем, он, недолго думая, прибыл в Монтевидео, где с легкостью втерся в доверие к тамошнему президенту.
— С легкостью?
— Ваше величество, он же гросс! Ему ничего не стоит обаять простеца, даже если тот будет увешан защитными артефактами как рождественская елка игрушками! Насколько мне известно, они вместе со своим спутником доктором Крыловым убедили Бальдомира, или как там его, в неизлечимой болезни, а потом спасли. Естественно, тот размяк!
— А Рём не знал о его прибытии?
— Как бы ни так! Он все знал, но вместо того, чтобы отыграть все назад, начал форсировать события. Ну и нарвался на силу русского гросса и мощь его корабельной артиллерии. Итог закономерен. Корвет они захватили, вернули на него родной экипаж и раздолбали в пух и прах заговорщиков.
Вильгельм поморщился, но ничего в ответ не сказал. Поняв, что гроза миновала и от него ждут продолжения, Геринг, тайком выдохнув, добавил:
— Я же говорил, мой кайзер, что Рём болван. И что он все обязательно провалит.
— Насколько я успел познакомиться с сенатором Колычевым, бескорыстие не входит в число его добродетелей. Что он потребовал за свою помощь от этого… как его…
— Насколько удалось установить, они заключили с президентом Бальдомиром некий меморандум.
— Подробности известны?
— Только в самых общих чертах. И судя по ним, русские основательно зацепятся за Уругвай.
— Это печально, но отнюдь не смертельно. А как обстоят дела в Буэнос-Айресе?
— Отлично, мой кайзер. Вот здесь, я уверен, осечки не будет. Тем более и Колычефф Аргентину миновал… Командование армии — искренние почитатели Рейха. Законно избранный президент страны недавно умер, а его вице-президент фигура непопулярная. Так что мы основательно готовим условия для перехода власти к военным. Думаю, мы сможем закрепиться там надолго.
— Когда планируется сама акция?
— Пока точной даты нет. Но думаю, самый поздний срок — середина следующего 1943 года.
— Смотри, Герман, не разочаруй меня… как этот Рём… К слову, что там с ним?
— Держат в тюрьме, ведется следствие. Думаю, его наверняка вздернут, как военного преступника.
— История не любит проигравших… Отправьте ему от меня пистолет с одним патроном…
— Будет исполнено, мой кайзер.
— Помните, Герман. Если все сложится, как вы только что обещали, смело можете рассчитывать на погоны оберста. А теперь можете быть свободны.
Оставшись в одиночестве, Вильгельм открыл папку и внимательно прочел доклад порученца. Если бы не досадный прокол с Уругваем, то в сущности все было даже очень хорошо. Рём, ничуть не скрывавший своих противоестественных наклонностей, основательно дискредитировал идеи арийского превосходства. Потому и был выслан в Америку, с глаз долой. Так что, в некотором роде, Колычев сработал на пользу германскому императору, сам того не подозревая. А при случае Вильгельм ему эту историю припомнит и обязательно добьется дополнительных преференций, а как вариант, и доли в уругвайском проекте ОЗК. Почему бы и нет, черт возьми?
Ничуть не меньший резонанс все эти события вызвали и в туманном Альбионе. Старую добрую Англию все еще именовали империей, над которой никогда не заходит солнце, но вот над ее столицей явно сгустился туман. Сэру Энтони Идену предстояло сделать доклад своему королю, а он, быть может, в первый раз в своей жизни не знал, что сказать. Так что следовало подготовиться.
Глубоко вздохнув, министр снял трубку с телефона и задал глупый в сущности вопрос.
— Алло, Стивенсон, это вы?
Полномочный и чрезвычайный посол Соединенного Королевства в Монтевидео сэр Ральф Клармонт Скрин Стивенсон, заранее извещенный о срочном телефонном вызове министра, едва прозвучал первый звонок, немедленно снял трубку и в ответ на резкое приветствие, если его вообще можно было назвать так, дипломатично ответил:
— Да, это я. Слушаю вас внимательно, сэр Энтони.
— Что за чертовщина у вас там происходит, сэр Ральф? Едва стоило вам возглавить нашу дипмиссию в Уругвае (Стивенсон занял пост посла в Уругвае в начале 1942 года) и разом столько крупных провалов!