Супружеское ложе

Джон слегка улыбнулся.
— Герцогиня, иногда я думаю, что даже палата лордов не сможет заставить мою жену сделать то, чего она не хочет, — шутливо заметил он.
Такой ответ, похоже, не удовлетворил герцогиню. Она продолжала взирать на него. Джон тяжело вздохнул, пытаясь придумать ответ. И тогда он решил быть честным до конца.
— Я отказываюсь смириться с возможностью того, что она не вернется. Мало того, полностью и абсолютно эту возможность отвергаю.
— И как долго вы будете ее отвергать?
— Пока не урезоню Виолу и не заставлю тоже отвергнуть подобную возможность.
— На это может уйти много времени.
Герцогиня задумчиво постучала маленькой серебряной ложечкой о чашку и положила ее на блюдце.
С этим, пожалуй, не поспоришь!
— Вы правы, — сухо признал Джон.
— Но ваша решимость вновь завоевать Виолу основана не на любви, верно?
Было ли это обвинением? Осуждением? Прежде чем Джон успел сообразить, что имела в виду герцогиня, та пригубила чай и сообщила:
— Виола в Эндерби.
Дафна заметила, что столь неожиданная капитуляция удивила виконта, хотя он старался этого не выказать.
— Не ожидали? — не удержалась она.
— Нет, герцогиня, не ожидал.
— Вам нужно было справиться о ней в Эндерби, и слуги немедленно доложили бы, что она там. В конце концов, именно вы платите им жалованье.
— Вы сказали мне только по этой причине?
Ее глаза широко раскрылись.
— А по какой же еще?
— Должна быть какая-то другая причина. Вы рискуете навлечь на себя гнев мужа только тем, что пригласили меня выпить чаю.
— Верно.
Похоже, перспектива ссоры с мужем ничуть ее не волновала, и Джон заподозрил, что эта спокойная, прекрасно воспитанная дама держит заносчивое сердце герцога в своей маленькой руке. Такова уж непостижимая природа любви…
— Если вы опять причините боль Виоле, Тремор вызовет вас на дуэль и, поверьте, с радостью прикончит.
— А вы? — с неподдельным любопытством спросил Джон. — Вы испытываете ко мне такую же неприязнь?
— Нет, — покачала головой Дафна, — не испытываю.
— Интересно — почему? — невесело усмехнулся Джон. — Не понимаю.
— Не понимаете?
Она посмотрела на него с таким участием, что он неловко заерзал на стуле.
— Я на себе испытала, что такое отчаяние. В отличие от мужа и золовки, никогда ни в чем не нуждавшихся, я осталась без средств и денег, и этот момент был самым ужасным. Я сделала бы все — заметьте, все! — чтобы избавиться от этого кошмара. Если бы фортуна не послала мне герцога Тремора и билет на судно, идущее до Англии, меня легко могли бы вынудить выйти замуж за какого-нибудь негодяя с большими деньгами… или еще что похуже.
— Рад, что этого не произошло, — заверил Джон от всего сердца.
— Знаете, у вас появился еще один союзник, кроме меня, конечно, — улыбнулась Дафна. — Насколько я знаю, мой сын привязался к вам.
Джон, в свою очередь, улыбнулся, вспомнив Николаса и мистера Поппина.
— Уже слышали о случившемся?
— От Бэкхем.
— У вас прекрасный мальчик, герцогиня, — пробормотал Джон. Улыбка увяла на его губах. Джон отвел взгляд от сочувствующих глаз герцогини. — Прекрасный!
— Спасибо, — кивнула герцогиня, вставая. — Надеюсь, вы искренни в своем желании иметь настоящую семью и крепкий брак. Если же нет, помоги вам Бог!
Джон тоже поднялся.
— Потому что ваш муж вызовет меня на дуэль?
— Нет, — ответила она. — Потому что я избавлю Энтони от хлопот и пристрелю вас собственноручно. За слепоту и глупость.
— Похоже, вы это всерьез, — пробормотал Джон, отмечая, каким холодным вдруг стал ее голос.
— Я серьезна как никогда.
Она протянула ему руку.
— В таком случае можете не волноваться, герцогиня, — заверил Джон, целуя ее пальчики. — Потому что я не лгу. Конечно, я упрям. Несомненно — циничен. Возможно, скверный муж. Но вполне искренний человек.
— Надеюсь, что это так. Ради вас и Виолы.
Джон откланялся и ушел, не совсем понимая, чем заслужил доброе отношение герцогини, но благодарный ей. Он вернулся домой на Блумсбери-сквер, но даже не подумал отправиться в Эндерби.
 
Он не собирался воспринимать все как само собой разумеющееся. Виола явно решила не доводить дело до палаты лордов, но еще не была готова сдаться. Вчерашний вечер в библиотеке Треморов ясно это доказал. Поэтому он знал, что сейчас необходимо дать жене время одуматься и хорошенько поразмыслить над их будущим. Возможно, в его отсутствие ее сердце смягчится… хотя бы для разнообразия.
Так прошла неделя, после чего он в сопровождении камердинера и пары лакеев отбыл в Эндерби. Его приезд вызвал немалую суматоху среди слуг, поскольку хозяин Эндерби годами не показывался в поместье и не предупредил заранее о своем появлении. Виконт немедленно спросил у Хоторна, нынешнего дворецкого Эндерби, где Виола.
— По-моему, миледи решила отдохнуть и сейчас дремлет, милорд. Не угодно ли пройти в гостиную, пока я узнаю поточнее?
— Ожидаете, Хоторн, что я, подобно постороннему визитеру, стану маяться ожиданием в собственной гостиной? — мягко спросил Джон улыбаясь.
Дворецкий густо покраснел, обиженный столь незаслуженным упреком.
— Нет, милорд, — сдержанно ответил он.
— Прекрасно.
Джон не счел нужным и дальше смущать дворецкого.
— Велите отнести мои вещи в спальню и покажите моему камердинеру Стивенсу, где что находится: прачечная, кухня, спальни, сообщите часы завтрака, обеда и ужина, и тому подобное. Вы, разумеется, знаете, что делать.
Хоторн, понявший, что хозяин не собирается и дальше его распекать, вздохнул с облегчением.
— Да, милорд, — пробормотал он.
Джон отвернулся и стал подниматься по широкой лестнице с перилами кованого железа. Хотя Эндерби принадлежал к родовым поместьям, последние годы тут жила Виола, а со времени их окончательного отчуждения он стал ее единственным домом. Джон уже не помнил, когда в последний раз бывал здесь: года четыре, не меньше. Но он провел в Эндерби почти все детство и, окончив Кембридж, жил здесь до самой смерти отца. И поэтому точно помнил, где находятся спальни.
Он заметил, что Виола многое переделала. Сплошь пастельные тона и цветы. Если б отец это увидел, наверняка перевернулся бы в гробу.
Джон попытался найти в этих мыслях некоторое утешение.
Он остановился перед дверью комнаты Виолы, бесшумно открыл ее и вошел. Оказалось, что Виола действительно спит.
Дверь тихо прикрылась, но даже этот слабый звук потревожил спящую. Виола что-то неразборчиво пробормотала, но не проснулась. Повернулась на бок, и тонкие пряди волос упали ей на лицо.
Джон кашлянул. Виола снова пошевелилась и открыла глаза.
— Удобная кровать? — осведомился он.
— Ты!
Она мгновенно вскочила с постели.
Он напомнил себе, что всего неделю назад действовал поспешно и грубо. Теперь нужно продвигаться вперед мелкими шажками.
— Я собирался лечь рядом и пробудить тебя поцелуями. Но ты слишком быстро проснулась. — Джон с деланным разочарованием покачал головой. — Испортила такой дьявольски хороший план!
Виола подозрительно прищурилась. Будь она действительно львицей, наверняка оставила бы на нем следы когтей, но ограничилась лишь недовольной гримасой.
— Что ты тут делаешь?
Джон попытался принять покаянный вид.
— Это мой дом.
Но Виола ничуть не оттаяла. Мало того, величественным жестом указала на дверь:
— Вон из моей комнаты!
Однако Джон и не подумал выполнить приказ. Наоборот, отступил от двери и огляделся, изображая неподдельный интерес к обстановке.
— Это твоя комната? Господи, о чем я только думал! Здесь стены розовые. Конечно, это твоя комната! — Он направился к двери, ведущей в его спальню, но остановился и взглянул на жену. — Это ведь не ты выкрасила комнату в розовый цвет?
— Жаль, что не подумала об этом до того, как домом занялся декоратор.
Вздох облегчения был только наполовину притворным.