Супружеское ложе

Как выяснилось, Тремор действительно проведет день в музее, но поскольку устраивает экскурсию для венецианских антикваров, то будет занят по крайней мере еще два часа, а возможно, дольше.
Настал черед Джона улыбаться.
— Итак, — сказал он, обращаясь к жене, — Тремор не сможет сопровождать нас. Какая обида!
Самодовольства в Виоле явно поубавилось.
— Вернемся позже, — решила она.
— Нет-нет, — возразил он, едва сдерживая смех, — мы все равно уже здесь. Кроме того, раз у тебя возникла такая страсть к древностям, ты сама сможешь устроить мне экскурсию.
Теперь бросал вызов он, и Виола прекрасно это поняла, поэтому вздернула подбородок еще выше.
— Прекрасно, — с достоинством объявила она. — Откуда начнем?
— Пока не знаю.
Он запрокинул голову и устремил взгляд на высокий куполообразный потолок. Потом оглядел стены, полы из белого итальянского известняка и мрамора, разбегавшиеся во все стороны коридоры. Великолепное здание! Надо признать, что когда Тремор берется за дело, то старается на совесть!
Джон взял у стоявшего поблизости молодого человека схему музея, развернул и наспех пробежал глазами. Теперь все понятно.
— Вижу, пристроили новое крыло.
— Да, — кивнула Виола и, ослабив бант под подбородком, откинула шляпу за спину. — Правда, там почти нет экспонатов. Всего несколько залов с оружием. Я всего один раз бывала в той части здания.
— Самое подходящее место, чтобы начать, не находишь? — спросил он, вручая ей схему. — Показывай дорогу.
В музее, особенно в новом крыле, было полно народу. Целый час они пробирались сквозь группы любопытных, рассматривавших бронзовые щиты и железные копья.
Джон с удивлением заметил, что Виола интересуется антиквариатом намного больше, чем он предполагал.
— С каких пор ты полюбила историю? — спросил он, когда они склонились над стеклянной витриной с кинжалами, усыпанными драгоценными камнями.
— Думаю, энтузиазм Дафны и Энтони заразителен. Они так много говорят об этом, что я невольно увлеклась историей.
Она показала на кинжалы.
— Кроме того, меня всегда занимали драгоценности.
— Это я помню.
Он решил, что сейчас самое время сделать первый ход. Взглянул на дверь, припомнил, куда хотел увести жену, и медленно повел ее в том направлении, по пути рассматривая экспонаты.
Когда они остановились полюбоваться покрытым изысканной резьбой оловянным щитом, Джон наклонился к ней.
— Пойду посмотрю, что там, — объявил он, показывая на дверь, ведущую в длинный коридор. — Я сейчас вернусь.
— Но там ничего нет, — запротестовала она. — Эта часть музея даже не открыта.
— Но это еще не значит, что там нечего смотреть, не так ли?
Подмигнув ей, он выскользнул в коридор, добежал до дальнего конца, миновав несколько комнат, где стояли корзины с осколками разбитой керамики и полуосыпавшейся мозаики. Похоже, здесь работали специалисты музея.
Остановившись, он взглянул сначала налево, потом направо. В обоих направлениях простирались длинные галереи с высокими, доходящими до потолка окнами. И ни единой души.
Он услышал шаги Виолы. Значит, она последовала за ним!
— Джон! — окликнула Виола.
— Я здесь! — отозвался он, прислушиваясь к ее шагам.
Виола ступила в галерею и помедлила, растерянно озираясь.
— Виола, — тихо позвал он.
Она обернулась. Он поманил ее к себе.
— Подойди и посмотри на это!
— Там не на что смотреть.
— Откуда тебе знать? Ты говорила, что всего однажды была в том крыле. Сюда не заходила?
— Нет, но точно знаю, что эта часть музея еще не открыта. По крайней мере, так указано на схеме.
— Забудь схему.
Он отступил и картинно оглядел оба конца пустой галереи.
— А вот мне кажется, что здесь много чего есть, — с невинным видом заметил он.
Оказывается, Виола становится ужасно милой, когда теряется! Она недоуменно посмотрела на схему, и снова подняла глаза:
— Но что там может быть? Опять керамика, полагаю.
— Целые горы, да и кое-что еще.
Виола нерешительно шагнула вперед.
— Что именно?
— Тебе требуется список? Подойди и посмотри сама.
 
Джон исчез за углом и спрятался в нише, очевидно, предназначенной для статуи, но пока что пустой. Он прислонился плечом к стене и стал ждать. Она попалась! Как всегда, благослови Господи ее доверчивую душу!
Джон улыбнулся.
Повернув за угол, Виола увидела затаившегося в нише мужа и гневно зашипела:
— Ты провел меня!
— Разумеется.
Джон, смеясь, обнял Виолу за талию и привлек к себе.
— Я часто это делал! Находил способы застать тебя одну. Неужели не помнишь?
— Помню. Отпусти меня и веди себя прилично! — Виола попыталась отстраниться, но Джон затащил ее в нишу. — Хэммонд, что ты делаешь?
Он повернул ее спиной к стене.
— Теперь ты попалась и, чтобы освободиться, плати пошлину. Помнишь какую?
Она помнила и поэтому нервно облизнула внезапно пересохшие губы.
— Я не буду тебя целовать.
Его улыбка стала еще шире. Опершись ладонью о стену, он наклонил голову и стал играть лентами ее шляпки. Потянул за конец, и соломенная шляпка упала на пол.
— Ты каждый раз попадаешься на эту уловку, — прошептал он и взялся за пуговицу ее накидки. — Думаю, это потому, что втайне ты мечтаешь о моих поцелуях, но просто не можешь честно этого признать.
— Если я попадаюсь на твои уловки, значит ты мастер обманов и интриг.
Виола попыталась выйти из ниши, явно ожидая, что Джон позволит ей пройти.
Не тут-то было! Он крепче сжал пуговицу и положил ладонь на шею Виолы.
— Правила есть правила, — сказал он, слегка улыбнувшись и лаская ее щеку. — Сначала ты должна меня поцеловать.
— Подобные глупости мы творили перед свадьбой. Но это давно в прошлом.
— Разве? — усмехнулся Джон, ощутив привычное возбуждение. — А мне кажется, что прежние дни вернулись, и я вновь ухаживаю за тобой. Восхитительное предвкушение… и много трудов и изобретательности с моей стороны. Я думал, что после того, как женился, мне больше не придется ухаживать за тобой, но ты вынуждаешь меня идти на отчаянные меры.
— Вынуждаю? Что за абсурдные…
Она осеклась, прикусила губу и снова попробовала обойти его. А когда ничего не вышло, раздраженно вздохнула:
— Пропусти меня, Хэммонд!
— Обязательно. В свое время. — Он обнял ее за талию одной рукой, по-прежнему играя пуговицей накидки. — Но не прежде, чем получу поцелуй.
И в эту минуту, заглушая слова Виолы, с другого конца галереи донесся мужской голос:
— Джентльмены, я знаю, как сильно вам хочется увидеть собранную в этом году римско-британскую керамику, которая еще не выставлена в витринах. Следуйте за мной!
— Это Энтони! — ахнула Виола, роняя карту и лихорадочно упираясь кулаками в грудь Джона. — Он нас застанет!
Но Джон не шевельнулся.
— И что тут такого? Мы женаты, забыла?
— Отпусти меня!
Джон не двинулся с места.
— Он приведет сюда этих венецианцев! — С отчаянием выпалила Виола.
Джон, продолжая обнимать ее за талию, повернул голову. Оказалось, что герцог Тремор, помедлив, свернул направо. Процессия престарелых джентльменов потянулась за ним. Очевидно, они направлялись в глубь нового крыла.
— Не приведет, — прошептал он в ответ. — Они пошли в другую сторону.
Как только герцог и его спутники исчезли из виду и звук шагов замер вдали, Джон вернулся к прерванному занятию.
— Они ушли, — сообщил он, снова прижимаясь к жене. — Итак, на чем мы остановились?
Виола огляделась, пытаясь найти способ побега. Ничего не вышло. С трех сторон ее окружали каменные стены. Значит, она загнана в угол!
— Я хочу уйти, — процедила она.
Джон упрямо покачал головой:
— Я требую поцелуя.
Виола презрительно фыркнула:
— Мужчины как дети!
Джон погладил ее по щеке, и ощущение мягкой, нежной кожи еще больше усилило его желание. Глубоко вдыхая аромат фиалок, он нежно гладил крошечную родинку в уголке ее губ. Огонь разгорался все жарче.