Тень Чернобога
Он не сразу понял, о чем речь. Следователь говорил отрывисто, раздраженно:
– Так. Нет состава. В кабинете ничего не исчезло.
– Асама Мирошкина?
– А что Мирошкина? Будет заявление от родственников, тогда и будем искать. А вы что так волнуетесь? Работы своей нет?
– Да есть, почему же…
– Ну вот и работайте! И мне, пожалуйста, не мешайте. У меня семь уголовных дел. И Львом Толстым опять до утра работать. Не буду я поднимать людей из-за ваших подозрений. Будут сведения – пишите-звоните, раз вам больше всех надо.
И бросил трубку.
– Каким Львом Толстым? – недоумевая, пожал плечами врач.
Водитель покосился на доктора:
– Чего ты?
– Да больная одна из головы не выходит… Вернее, дочка ее, несмышленыш совсем. Болела женщина и в тот же день вдруг съехала куда-то, с тех пор и самой нет, и девчонки тоже.
– Значит, полегчало.
– Значит, полегчало, – эхом отозвался Рауль Моисеевич, ни капли не веря в сказанное.
Но что он мог поделать, если даже следователь не видит оснований? В самом деле, у него, уважаемого доктора, своих дел, что ли, нет? Эпидемия в разгаре. Сейчас завалят вызовами, вздохнуть некогда будет.
Рауль Моисевич нажал кнопку отбоя, убрал сотовый в карман. Но под сердцем скреблась тревога.
Старческая, назойливая, как панкреатит. И живучая, как все предрассудки мира.
* * *Велес достал луноскоп, активировал проекцию отданной Данияру карты, увидел, что по-прежнему «сгорела» только одна точка, самая первая, по которой они ушли в мир, взрастивший Катю. Велес побарабанил пальцами по столешнице, перевел луноскоп в режим приема сообщений. Почти сразу – депеша от Велидаря.
За спиной посла мелькнули стены каюты посольского фрегата, мягкий шелк портьер и серебристые блики разгорающейся луны.
– Приветствую, государь, – поздоровался посол, у него был усталый вид. – Дурные новости. Византийцы обнаружили Перуновы щиты, словно нашептал кто или сквозь обшивку корабля смотрел. Я вызван в посольство для разъяснений. Будет нота [5].
– Мне нужно время. Затребуй консультацию, попробуй отрицать, что обнаруженное – действительно Перуновы щиты.
Велидарь задумался. Уточнил:
– Государь, ваша дочь…
– Да, она уже в пути. Мне нужны хотя бы сутки. Лучше больше.
Посол кивнул:
– Сутки будут. Больше – вряд ли.
* * *Несколько раз Данияр отходил от них, вытянув шею и будто вглядываясь вдаль, прислушивался. Ярослава смотрела на него как на сумасшедшего.
– Что он делает? – спрашивала, склонившись к уху Кати.
Та пожимала плечами, но смотрела тоже с любопытством. Берендей, заметив, как они перешептываются, устроился рядом.
– Вы чего, заговор плетете против нашего поводыря? – поинтересовался он и спрятал озорную улыбку.
Катя шмыгнула носом:
– Мы не понимаем, что он делает.
– Что тут не понимать, – Берендей пожал плечами, – слушает твою квартиру. – Усевшись на пол, он упёрся локтями в колени, усмехнулся.
– Как? – Ярослава придвинулась к нему, с силой натянула свитер на обтянутые эластичной джинсой колени – стеснялась.
Парень лукаво покосился на нее:
– Он как кошка: одновременно везде, видит и слышит всё. Отходит, потому что мы своей болтовней его отвлекаем.
– Скажите, пожалуйста, – Катя обиженно отвернулась.
Приглядевшись, она обратила внимание, что Данияр выставил перед собой ладони и смотрит меж них, будто держит какой-то предмет. Поводырь то приближал, то отодвигал руки, поворачивал их так и сяк. В определенный момент Катя заметила, что между его ладоней клубится темнота. Как окно в ночь, небольшая искрящаяся сфера. Вращая ее словно линзу, Данияр определенно что-то в ней разглядывал. Черное око, темное как сам черный морок, – в груди девушки зашевелилось подозрение.
Когда он подошел ближе, она спросила, едва сдерживая раздражение:
– Ну что, можно возвращаться?
Поводырь серьезно посмотрел на нее и кивнул:
– Можно.
Катя уточнила:
– А что это у тебя меж ладоней было?
Он внимательно взглянул на нее, будто сомневаясь, стоит ли отвечать.
– Глаз всевидящий… Что-то вроде твоего интернета, только подключается ко всему, что мне нужно.
– Ужас какой, – Катя заметно успокоилась, вздохнув, поднялась: – Это, между прочим, вмешательство в частную жизнь…
– Ой, не начинай, – Данияр поморщился.
Катя тут же восхищенно поинтересовалась:
– А меня так научишь?
Уже было протянувший руки, чтобы снова положить их на плечи Кате и Ярославе, Данияр замер на мгновение, так и не коснувшись их, и уклончиво отозвался:
– Посмотрим.
– Уже уходите? – Берендей лукаво посмотрел на Данияра.
Данияр перехватил вопрос Берендея, отозвался строго:
– Нет, ты останешься здесь. План тот же.
Едва он коснулся руки Кати, она снова почувствовала прохладу, но на этот раз прорвались какие-то звуки. Она не успела их разобрать: это были голоса соседей с верхнего этажа. А в следующее мгновение они оказались в красноярской квартире. Поводырь тут же отошел от них, мрачно окинул взглядом кухню, увидев следы грязной обуви на полу.
– А наследили-то, – проворчала Ярослава.
– Не удивлюсь, если и квартиру опечатали, – предположила Катя.
Данияр подошел к окну, скрестил руки на груди.
– Может быть. Но нам сейчас не в город ходить надо, а дневники царя искать, – отозвался он, вглядываясь в силуэты в полицейском уазике. Повернулся к Кате: – Давай, доставай свой интернет.
Девушка фыркнула, отправилась в свою комнату.
Подошла к письменному столу, включила ноутбук: индикатор зарядки батареи мигал красным. Катя взяла его под мышку, нашла зарядку и вернулась со всем необходимым на кухню. Там уже вовсю хозяйничала Ярослава:
– А я говорю, морок надо навести, чего впотьмах-то сидеть? Ни свечи у вас тут нет, ни лучины…
– Да зачем тебе?
Ярослава возмутилась:
– Я есть хочу!
– Хм, как будто, чтобы поесть, непременно свет нужен, – Данияр, все так же стоявший у окна, невозмутимо пожал плечами.
Катя вспомнила, как Ярослава в доме Могини морок наводила, чтобы ни одна живая душа не услышала их голоса, обрадовалась:
– А вот верно же Ярослава говорит. Может, для ужина он и не нужен, зато она умеет так морок навести, что ни один шорох за дверь не проскочит. Если мне нельзя ворожить, то Ярушка-то тут при чем?
Ярослава тоже обрадовалась. Закатав рукава объемного Катиного свитера, она поставила руки в боки:
– Так и я о том.
Поводырь махнул на них рукой.
– А и делайте что хотите. – Он отошел от окна, сел за стол, с любопытством поглядывая, как Катя подключает ноутбук к сети, активирует экран. Как зачарованный смотрел на анимацию при загрузке: – Ишь ты… А что это такое?
– Ты вроде такой знающий, неужели ноутбук ни разу не видел?
– Не приходилось. – Он бесцеремонно придвинулся ближе, заглянул через плечо.
Катя ловко опустила крышку ноутбука, не позволив ему рассмотреть:
– Глазу всевидящему научишь?
Парень хмыкнул:
– Станешь такой, как я, – сама научишься…
Ярослава, оторвавшись от наведения морока, нахмурилась, посмотрела на него сердито:
– Ишь какой…
Придвинув табурет к подоконнику, она встала на него, зашептала уже знакомые Кате слова, призывая темный морок:
– Приди, морок темный, приходи на помощь в час вечерний, закрой-занавесь окна туманом, затвори ставни полуночью, унеси прочь голоса да звуки да спрячь до поры до времени под тяжел камень на дне моря-окияна.
Пространство вокруг уплотнилось и ожило. Очертания стали смазываться и таять, а звуки, еще доносившиеся с улицы, потеряли четкость. Из-под пальцев Ярославы тек тонкими струйками серый дымок и застилал окно, словно занавесом, медленно полз по стенам кухни, карабкался к потолку и устилал ковром пол.
– Ого, полезная вещь, – прошептал Данияр. И звук его голоса застрял будто в вате. Парень откашлялся и снова произнес изумленно: – Как погляжу, Стар придумал что-то новенькое с темным мороком. Или ты сама?