Изменить себе (СИ)
— Армана.
Затем вопросительно обратилась к нам. Мы по очереди назвали свои имена. С нами проделали те же манипуляции, что и с остальными. Затем сосуд с собранной кровью перелили в большой чан с непонятной жидкостью, а волосы пустили на розжиг костра для приготовления какого-то животного, которое тут же, недалеко, висело на вертеле. Мы следили за всем процессом, и чувство реальности нас покидало, как будто это происходило не с нами. Нас поставили спинами друг к другу, а все остальные сомкнулись кольцом вокруг. И тут начался какой-то ритуал с песнями, плясками и завываниями. От всего этого шли мурашки по коже. Сейчас точно кого-нибудь принесут в жертву, а может, и всех уже добьют, чтоб не мучились.
Казалось, этому не будет конца, у меня уже кружилась голова от этого хоровода, и подбадривали лишь девчонки, стоящие рядом. Нужно было держаться.
Наконец, всё это прекратилось. Все расступились, а мы в изнеможении опустились на колени.
Армана внимательно нас осмотрела, видимо, наше состояние её удовлетворило. Она налила в деревянный стакан жидкости из чана и отрезала кусок мяса. Залпом выпила и с жадностью съела достаточно большой ломоть. Налила вновь и протянула посуду мне. Я взяла и быстро выпила. Загадочный напиток не был приятным на вкус, а скорее, был отвратительным, с солоноватым привкусом крови, и вызывал тошноту. Вот для чего нужно было мясо — срочно закусить, чтобы всё не вышло наружу. Я бросилась к мясу и всё в точности повторила за Арманой. Такой ритуал проделал каждый. От животного не осталось и следа, и уже последняя девочка еле соскребала мясо с кости. Все встали в круг, положив руки друг другу на плечи. С одной стороны от меня стояла Алина, а с другой — туземка, между ними был разительный контраст. Каждая назвала своё имя, конечно, всех удержать в памяти было невозможно. Я запомнила нашу провожатую, её звали Оливия. Все остальные имена были странны для моего слуха. Да и выглядели туземки для меня одинаково, как будто клонированные. Потом все спели песню, она была уже не такая гнетущая и депрессивная, и все резко разошлись в разные стороны. Но с площади пока никто не ушёл. Оливия и ещё какая-то девушка взяли нас за руки, отвели в сторону и нарисовали что-то на наших правых скулах. Подобный орнамент был здесь у каждой. Можно, наконец, вздохнуть с облегчением. Вроде бы всё закончилось! Все начали болтать друг с другом, как будто пришли на вечеринку, и резко потеряли к нам интерес. Женщины, девушки и бабушки живо что-то обсуждали, что именно, понять нам было не дано. Тут вынесли очередную ёмкость с жидкостью и стол с разнообразными фруктами. Все стали подходить, есть и пить. Как-то всё неожиданно переросло в светскую вечеринку, обстановка уже не была напряжённой. Каждый стоял в своём круге и общался, но нельзя было не заметить взглядов, которые то и дело бросали на нас местные. Мы с девчонками не растерялись и попробовали всё, что предлагалось. Мясо очень вкусное, поджаристое, правда, немного жестковато. Напиток был гораздо приятнее первого и напоминал вермут, только, мне показалось, гораздо крепче, что-то вроде травяного рома. Мы были вместе со всеми, но всё же держались особняком и стояли своей кучкой. Олеся смотрела на толпу туземок.
— Ну, наконец-то всё закончилось.
Я не спеша пила напиток, он мне нравился всё больше и больше.
— Все думают, как и я, что мы теперь часть племени, или у кого-то есть другие предположения?
Алина заинтересовано рассматривала Арману, пока та разговаривала с Оливией.
— Да, что-то вроде того.
Марго старалась сдерживаться, но ненависть к этим людям глубоко засела в ней.
— Может, после этого они с нами не будут обращаться, как с рабами?
Напиток меня приятно расслаблял.
— Это навряд ли, мы для них всё равно чужаки, как и они для нас.
Алина перевела на нас свой взгляд.
— Хотелось бы понять, что они хотят и почему просто не избавятся от нас? Тогда было бы ясно, как себя вести.
— Сейчас не надо привлекать внимания. Делай, что говорят, не сопротивляйся. А потом, когда бдительность будет потеряна, можно начать какие-нибудь активные действия. Будем думать.
Алина была очень серьёзна.
— Да Аня, я с тобой согласна. Сначала надо разведать обстановку. Слушай, пойдём ещё выпьем.
*******************************************************
Дорогие читатели! Так замечательно, что вы у меня есть!
Сегодня для вас интересная информация в группе (активная ссылка в аннотации). Запись от 04.06.2018.
Глава 8. Ритуальная поляна
Мы выпили ещё по стаканчику и вернулись к девчонкам. По телу уже разлилось приятное тепло, и тревога стала уходить. Воспользовавшись отсутствием Оливии и прочих посторонних, обсудили мысли по поводу побега. Сошлись на мнении, что надо собирать информацию и не делать больше опрометчивых шагов. Нас прервал бой барабанов. В этот раз он не был таким противным, а наоборот, казался приятным и ритмичным. Все стали вокруг огня, пришла Армана. Она громко назвала имена девушек, и те подошли к ней. Их было шестеро. Потом она сделала паузу, приблизилась к нашему кругу и сказала: «Дарина». От неожиданности я чуть не подпрыгнула. Всё моё недолгое облегчение как ветром сдуло. Меня одну вместе с шестью незнакомками куда-то вели. Шла, как зомби, и молила только об одном — чтобы не привязали к столбу. Радовало, что иду не одна, а с девушками из племени. Дом на самом краю поселения, оказался нашей целью. Мы вошли в него и все стали раздеваться. Я вопросительно посмотрела на Оливию, она кивнула. Раздевшись, пошли в следующую комнату. И сразу же меня обдал горячий воздух. Это была самая настоящая баня. По трём сторонам стояли лавки, в углах — бочки с водой, а вдоль одной из стен — открытая печь с камнями, от которых шёл пар. Давно я не была в бане, это место навеяло ностальгические воспоминая о нормальной жизни. Сейчас уже кажется, что всё это далеко в прошлом, и надежда на возвращение с каждым днём всё меньше и меньше. Странное место… Меньше всего ожидала здесь оказаться. Моют принудительно младенцев после рождения, мертвецов после смерти, что-то не очень хорошие ассоциации. Принялась отмываться, огородная работа нанесла непоправимый ущерб моим ногам и рукам, так что баня оказалась кстати. Когда все закончили плескаться и мыться, мы вышли через другой вход и попали прямиком в следующее помещение. Я бы назвала его «девичий рай». Это была хорошо освещённая комната, она пестрила красками. Там стоял стенд с украшениями, в основном из золота, висели яркие платья. Нас пригласили к выбору. Можно было брать что угодно. Всё это приятно удивляло, но и одновременно настораживало. Я всё думала, какова будет расплата за такую щедрость. Однако девушки, которые были со мной, не стеснялись и уже со знанием дела стали всё примерять. Только одна, совсем молоденькая, проявляла нерешительность, видно было, что она тоже впервые. Остальные были спокойны и даже рады, из чего я сделала вывод, что ничего страшного нам не грозит. Устала всего бояться, жизнь, очевидно, мне не принадлежит, и я ни на что не влияю, поэтому бояться чего-то бессмысленно. Оливия мне помогла правильно надеть украшения. В этой комнате было зеркало! Конечно, не такое, каким я его привыкла видеть дома, это был металлический прямоугольник, очень гладко отшлифованный. Своё отражение в полный рост я уже сто лет не видела. Когда Оливия закончила мой наряд, то подвела меня к зеркалу. Казалось, что на меня смотрит другой человек. Я выглядела как коренная жительница этих мест, только была альбиносом среди них. Гораздо светлее всех остальных, несмотря на достаточно сильный загар, что придавало ещё большей экзотики внешнему виду. Я похудела, во мне не было ни капли лишнего веса, волосы, как ни странно, стали гуще и длиннее. На солнце они выгорели и стали красивого соломенного цвета. Золотые украшения, похожие на кружево, покрывали мои руки и шею, тут уж они не пожадничали. Вид был какой-то дикий и запуганный. Я с ужасом разглядывала себя. На правой скуле красовался рисунок, который меня заинтересовал, очевидно, он каким-то образом предоставлял обо мне информацию. Хотелось запомнить каждый символ. У всех были узоры, и каждый индивидуален. Увидев, что я не свожу взгляд со своего лица и особой радости от увиденного не испытываю, Оливия меня отвела от зеркала, распустила волосы и внесла ещё пару штрихов в мой образ. Она посмотрела мне в глаза, сказала что-то воодушевляющее, сжала плечи и улыбнулась. По интонации было понятно, что она хочет меня поддержать. И я, как со мной бывает в такие моменты, когда кто-то жалеет, расплакалась. Остальные девушки смотрели на меня с искренним удивлением и недоумением. Мы все вышли из хижины и зашагали по тропинке. Миновав дома, шли ещё минут десять, пока не увидели освещённое место. Там у костра сидела старая женщина. Возле неё стояла Армана. Оливия подошла к ней, видимо, доложила о том, что мы прибыли, кивнула в нашу сторону и произнесла моё имя и «Матрика». Пожилая женщина позвала нас к себе. Матрикой оказалась та самая юная девушка, казалось ей едва исполнилось 16 лет. Она, конечно, храбрилась, но было видно, что тоже очень переживает. Женщина налила нам в деревянные стаканы какого-то настоя, который варила тут же, и бесцеремонно приказала выпить. Что мы и сделали. На вкус гадость оказалась редкостная, горьковато-приторный пряный вкус со сладковато-маслянистым послевкусием. Мы вернулись к остальным девушкам, и только сейчас я заметила, что вокруг костра стоят домики. Их было двенадцать. Небольшие хижины образовывали круг, дорога к каждой шла от центра костра. У меня возникло неприятное чувство, что я где-то уже видела подобную картину. 12 столбов, в центре свет. Захотелось рвануть в лес, но было поздно. Нас поставили спиной к костру, расставили по дорожкам, бабулька обошла вокруг нас 12 раз, при этом произнося какие-то слова. Потом нам с Матрикой выдали по длинному кусочку ткани, и каждый пошёл своей дорогой. Оливия меня сопровождала. Войдя в дом, она дала мне осмотреться, усадила на стул и сзади связала руки, потом завязала глаза и ушла.