Попаданка с характером

 
Глава 4
 
Фэйт
Меня раздражало абсолютно все. От того, какую свинью подкинули мне родители, до женского волоса на плече стражника, который никак не хотел меня впускать. Настолько раздражало, что я даже бросила совершенно несвойственную мне фразу про то, что джентльмены уступают место дамам. Просто захотелось лишний раз увидеть раздражение на лице этого Эдварда. И бинго! Увидела.
– Чем же я обязан визиту? – Стоило отдать мужчине должное, он быстро сориентировался и как ни в чем не бывало сел на низкую танкетку для ног.
– Меня совершенно не устраивает, что произошло, – тут же начала я. Судя по всему, регент тоже не в восторге, а значит, хотя бы временно мы можем с ним играть за одну команду. – Я совершенно не планировала оказываться в этом вашем Дретоне, выходить замуж и становиться королевой. Если быть совсем откровенной, то меня куда больше заботит судьба черепах в Коста-Рике. Играть по правилам, которые по каким-то неведомым причинам решили навязать мне родители, я не собираюсь.
Я говорила с чувством, с толком, с расстановкой – и главное, искренне веря в то, что говорю. Все ждала, когда на лице Эдварда дрогнет хоть один мускул, но нет – он сидел с довольно безучастной маской на лице.
– …И как я понимаю, – продолжила я, – тебе это тоже совершенно неинтересно. А потому я предлагаю бартер. Ты…
– Ты мне предлагаешь бар… что?
Я закатила глаза. На каком вообще уровне развития находится эта средневековая дыра? Пусть внешне выхолощенная, но все же сильно отсталая. Я это прочувствовала на собственных пятках, которыми прошлась по каменному полу. Признаюсь честно, удовольствие так себе. Родители могли бы хотя бы вещами какими-то в дорогу снарядить!
– Предлагаю договориться, – пояснила я. – Ты отправляешь меня обратно, желательно на Коста-Рику, а я оставляю тебя и Дретон в покое.
– В покое? – внезапно хмыкнул Эдвард. Причем внезапно не только для меня, но и, похоже, для себя самого. Тут же подобрался и попытался вновь нацепить серьезное выражение лица. М… монарх, одним словом.
– Тебе ведь наверняка нравится править королевством. – Я набрала побольше воздуха и продолжила: – А мне нравится жить своей жизнью. Когда никто меня не выставляет бесправной пешкой с задачей дойти до противоположного поля, чтобы оказаться в статусе ферзя.
– Что?
– Шахматы? Нет, не слышал? – я вновь тяжело вздохнула. Потом вновь театрально закатила глаза, заломила руки: – Мы с тобой разговариваем на разных языках, мы никак не можем быть вместе.
– Вообще-то, язык один, – холодно заметил Эдвард. Мои ужимки его явно не трогали. Странно, а в детстве мама говорила, что мужчины в Дретоне всегда очень внимательны к слезам и переживаниям женщин. Может, наш регент какой-то неправильный мужчина?
– Кстати, как? Как я вас понимаю? – я отложила трагикомедию на потом, поинтересовалась с любопытством.
– Ну, если ты не разучивала с матерью склонения дретонских глаголов, то, вероятно, магия.
Ага, поняла. В любой непонятной ситуации скидывай ответственность на магию. Неплохой такой рояльчик, ничего не скажешь.
– Другие мои слова ты хоть как-то прокомментируешь? – уточнила я.
– Про то, чтобы отправить тебя в твой мир? Увы, это невозможно.
– И снова из-за магии? – Я поджала губы.
Пожалуй, именно в этот момент я пожалела о том, что не приносила родителям еще больше проблем. Стоило подкладывать Тамаре Федоровне не искусственную заводную мышь, а живую. И сразу целый выводок. И Таньке в волосы запускать не жеваную бумажку, а жвачку, чтобы наверняка. А что, какая разница, быть пай-девочкой или оторвой, когда за тебя уже давным-давно все решили. Вот только так просто сдаваться я не планировала.
Пф, ишь, король нашелся. Стал регентом королевства, которым всю свою жизнь правили мои родители, и считает себя крутым.
– Из-за того, что твои родители хотели, чтобы ты вернулась в Дретон, стала моей супругой и взошла на трон, как наследница рода Виннер, – произнес он.
 
– Виннер, значит, – я покатала фамилию своего рода на языке. Как раз забыла, как там звали Фэйт из маминых сказок, которые по итогу оказались вовсе и не сказками.
– То есть ты в любом случае исполнишь волю моих родителей, чего бы тебе это ни стоило и какие бы у тебя желания ни присутствовали в настоящий момент?
Подозреваю, что единственное желание, которое у него присутствует в настоящий момент, так это придушить меня. Честное слово, если бы в нашу трешку вдруг ворвался принц, который бы попытался от меня хоть что-то требовать, я бы точно хотела его придушить.
– В любом случае, – твердо ответил Эдвард.
Я смерила его взглядом. Внимательным. И он его выдержал с легкостью.
– Это окончательный ответ?
– Абсолютно. – Эдвард кивнул.
– Я поняла твою позицию. Марион, не могли бы вы проводить меня в выделенную мне комнату?
Перевела взгляд на девушку, которая, казалось, даже лишний раз не вдохнула в процессе нашей беседы. Она посмотрела на регента в ожидании одобрения, и он вновь кивнул.
Ух, Эдвард, ты бы не был таким спокойным, если бы знал меня. Если бы понимал, что я достаточно натерпелась в жизни, пока родители витали в облаках и слышать не желали о проблемах, с которыми мне приходилось сталкиваться. И самой тяжелой проблемой было вовсе не издевательство одноклассников, даже не ненависть всех поголовно учителей… Я привыкла бороться за себя.
– Пойдемте, госпожа Виннер. – Марион встала с кресла и направилась к выходу. Я последовала за ней, напоследок пожелав будущему супругу добрых снов. Под добрыми снами я, конечно же, подразумевала какие-нибудь истории Стивена Кинга или даже «сказки» Лавкрафта.
 
Глава 5
 
Ну и дыра. Я пораженно осматривала комнату, которую мне выделили. Нет, я понимала, что в этом мире покои подобного типа достойны самых титулованных особ, но с легкостью променяла бы их на свою комнату на Земле. Все эти деревянные кровати с балдахином, шифоньеры из резного дерева, столики на гнутых ножках и шелковые обои не внушали мне вообще никакого трепета. Я была дитем модерна, и все эти версаль-стайл вызывали у меня только приступы тошноты. А покрытая золотом огромная люстра с подсвечниками возбуждала панику: если такая махина рухнет на меня, то мои проблемы решатся сами собой. А что… нет человека – нет проблем.
– Вам не нравится, госпожа Виннер? – поинтересовалась Марион, замирая у закрытой двери. Мне даже показалось, что в ее тоне скользнуло любопытство. – Это лучшие покои во всем дворце. За той дверью слева от постели находится будуар, в котором вы сможете принимать своих фрейлин. За той, что справа, купальня. Позвать служанок, чтобы они ее наполнили?
Будуар? Фрейлин? Купальня? Божечки, как я хочу домой! Сперва в горячий душ, который можно включить без помощи служанок, потом на мягкий синтетический матрас в обнимку с ноутом.
– Нет, пока не стоит, благодарю, – вежливо отказалась я. – Марион, а сколько лет регенту?
– Тридцать восемь, – спокойно ответила девушка.
Тридцать восемь, значит. Если я верно прикинула, то выходит, что свой пост он занял в двадцать лет. Для развитого двадцать первого века этот возраст, считай, почти подростковый, люди даже институт не оканчивают к этому времени, а Эдвард, значит, уже заценил вес скипетра и державы. С другой стороны, если вспомнить уроки истории, то он даже староват.
Тот же Иван Грозный стал царем, когда ему было три года – опустим семибоярщину, факт остается фактом. Или копнем глубже и дальше, вспомним Тутанхамона, фараон даже крепко подержался за свою жизнь! Кто там еще? Да наверняка много малолеток управляло страной, вот только они плюс-минус были готовы, что рано или поздно на них свалится бремя власти. Я же – нет. Определенно нет. Ни в качестве жены регента, ни в качестве законной наследницы престола.
Стоило срочно соображать, что делать дальше.