Дочка папы Карло
Тетрадки нашлись. Правда пользы от них было не так уж и много, как хотелось. Видимо, Алиса была не самой прилежной ученицей. А может я сейчас ошибаюсь, и ситуация в записях у всех институток одинаковая – я же не видела.
Значит, помочь мне могут две вещи: упражнения и работа над ошибками с княжной – она, насколько я успела отметить – одна из явных претенденток на первые места по итогам обучения, а второе – учебники.
Если с первым пунктом всё реально – Саломея сама уже предложила свою помощь и от обещанного не откажется. За это можно ручаться. А вот с учебниками в институте дела обстоят плохо. Из того, что я видела – вообще сложно догадаться, откуда у воспитанниц должны взяться знания. Вся информация к институткам поступает со слов учителя. Даже литературу они изучают из вольных пересказов преподавателя, который, я вам доложу, тот ещё фрукт. Но это – отдельная песня.
Все малочисленные экземпляры учебников и книг – хранятся в классном шкафу под замком. Караул!
Едва я успела обратно навести видимость порядка, как двверь отворилась и "фошла" фройляйн Марта.
– Что фы хотели мне расскасать, Алиса? – присев на стул возле койки, спросила она.
Когда никого вокруг не было, я заметила, её обращение ко мне несколько смягчалось – по крайней мере, не использовала без конца до сих пор резавшее ухо "мадемуазель".
– Да я не столько рассказать, сколько спросить… или даже попросить. – начала я, – Если вам не трудно, расскажите, пожалуйста ещё раз возможно подробнее, за какие заслуги попечительский совет обещает премии и какого они предполагаются размера. Это ведь доступная для учениц информация?
– Та, Алиса, эти танные не претставляют польшого секрета. По итогам опучения, перфых три ученицы получат восемьсот, шестьсот и четыреста руплей соотфетстфенно.
– Ого! – не удержалась я, – Это большие деньги.
Даже моегу уровня начитанности хватило, чтобы понять, что обещанные суммы – и в самом деле внушительны для этих времён.
– Но тля этоко неопхотимо пройти эксамен, который путет демонстрирофать не только фаши снания, но и мастерстфо, и манеры. И тут неопхотимо очень старатьса – ну кута готитса это фот фаше "Ого!" – немка красноречиво передразнила меня. (Чего я, кстати, никак от неё не ожидала.)
– Я поняла вас, фройляйн Марта. – не моргая медленно кивнув головой сказала я. – Я буду очень стараться и следовать вашим советам неукоснительно. Однако, есть вопрос, который без вашей помощи решить совершенно невозможно.
– Гофорите, тефочка.
– Мне нужны учебники.
14
– Что? Учебники?! – Марта изумлённо подняла брови, замолчала и надолго задумалась.
На самом деле, то, о чём я её сейчас просила – прямое нарушение правил института. С другой стороны, никто и никогда ещё в этих стенах не проявлял подобного рвения. Воспитанницы обучались, как говорится, "по-накатанной" системе и не забивали голову лишней инициативой.
Немка понимала мою ситуацию и, как человек стойкий и дисциплинированный, оценила то, что я сумела взять себя в руки и нацелилась на победу. Я видела, что она очень хочет мне помочь. Не знаю, что служило этому причиной – родственные корни, схожий характер или жизненная ситуация – может и всё это вместе, но она сейчас сидела передо мной и на самом деле искренне искала для меня выход.
А я молилась, чтобы она его нашла.
– Это очень неошитанная просьба, тефочка. Но очень хорошо, что фы прояфляете такую стойкость и целеустремлённость. – блеснув зелёными глазами, наконец, заговорила она, – Не опещаю, что сумею помочь…
Тем не менее, судя по тому, как фройляйн, отвечая на собственные мысли, кивнула головой, какой-то шанс у меня всё-таки появился.
– Мне нато опсутить этот фопрос… – она задумчиво поднялась со своего места и прошлась по комнате, – Та, нато опсутить… Это очень хорошо! Та.
– Спасибо вам. – наблюдая за её перемещениями, поблагодарила я.
– Пока не са что. Прифотите сепя ф поряток. А что касается просьбы – скоро мы поймём насколько это фосмошно.
Марта ушла, я, вдохновлённая её поддержкой и собственным решением, нарядилась в неудобную форму, заставляя себя привыкать и к ней, причесалась на манер местных воспитанниц и села штудировать найденные тетрадки, в которых самому чёрту ногу можно было сломать.
– Матушки мои, ну что за почерк! – психовала я, – Ну какой тут "doux"*?! Когда здесь по смыслу должна быть двойка. "Deux" – правила я путанные записи.
К тому времени, когда в дортуар вернулись девушки, у меня уже макушка вспотела от напряжения, хотя прошло совсем немного времени.
– Саломея, – обратилась я к княжне, отрывая голову от этого "увлекательного" чтива, – я могу тебя кое о чём попросить?
– Слушаю тебя, Алиса. – с готовностью ответила она.
– Одолжи, пожалуйста, свои тетрадки. Я последнее время столько пропустила, что не знаю, с какого края заново за учёбу браться. – на ходу придумала достоверный предлог.
Ну не говорить же, в самом деле, что я в "собственных" каракулях разобраться не могу. А что- то подсказывало, что в записях княжны должно быть куда больше порядка. Так, к моему облегчению, и оказалось. Более того, моя новая подруга села рядом за общий стол и взялась пояснять конспекты. Стало значительно легче.
Через некоторое время к нам присоединилась Наталья Судакова (которая заучка). Девчонка хоть великими знаниями не блистала, но, как оказалось, была очень старательна. Вот у кого в тетрадях оказалась почти идеальная чистота. Сама многого не понимала, но строчила на занятиях – как заправский каллиграф.
После ужина фройляйн Шулер подозвала меня и, под косые взгляды "светлой" части обитателей нашего дортуара, повела в свою… комнату.
Я сама несколько насторожилась и шла за ней, сгорая от любопытства, не зная, чего ожидать, но объяснять что-либо публично Марта явно не собиралась. Пропустив меня вперёд, она притворила за нами дверь.
Мы оказались внутри небольшой комнаты, обставленной приблизительно так же, как и все "домашние" помещения института. Всё тот же спартанский уют с минимальным набором полезных предметов. Никаких фотографий в рамочках (хотя, о чём это я, какие фотографии, они появятся немного позже), зато на рабочем столе аккуратной низкой стопочкой лежали… Учебники! В количестве двух штук.
– Мадемуасзель фон Вельф. – проникшись ответственностью момента, Марта перешла на официальный тон, – Мне уталось упетить госпошу инспектрису фойти ф фаше полошение и, учитыфая такой похфальный учепный энтусиасм, фам расрешено дополнительно заниматься с учепниками пот моим контролем, которые три раза ф нетелю я буту брать тля фас у препотафателей.
Из глубины души поднималась горячая волна благодарности. Даже, кажется в голове немного зашумело. Я и предположить не могла, что она пойдёт на такое. Думала, может разрешат в классе поштудировать или там с собой дадут полистать. Надо ж было голову включить, да помышлить, что ни за что здесь драгоценные книги не дадут в руки воспитанницы, да ещё и без контроля.
– Вы в самом деле готовы тратить собственное личное время для того, чтобы я… подтянула учёбу? Но почему? – ошарашенно спросила я.
– Натеюсь, фы опрафтаете моё тоферие. – игнорируя мой вопрос, ещё сильнее выпрямляя и без того прямую спину, ответила она. – Та, не нушно растрашать отноклассниц и учителей потропностями фаших санятий. Натеюсь фы меня понимаете? – она внимательно, многозначительно посмотрела на меня своими красивыми, хоть и немного "птичьими" глазами.
Я молча покивала, глядя на неё такими же круглыми очами, не зная, какие слова сейчас будут уместны. По всей видимости, "таможня" в лице маман "дала добро", но неофициально. И болтать об этом на каждом перекрёстке не стоит.
– Приступайте. – удовлетворённая моей реакцией, не смотря на её, прямо скажем, скудность, предложила она.