Реактивация! (СИ)
- Лия, ты дура! Раз всё равно дома сидишь, так хоть книги пиши, а я протолкну. У тебя же такие хорошие рассказы были тогда. Хоть из нищеты выберетесь.
Ещё бы не протолкнуть, работая замом в издательстве ЦК! И хрен куда Клара Ильясовна теперь с крючка слезет, когда в доме появилась наглая рожа, бесцеремонная супротив интеллигентиков. Пользующаяся всем, что под руку попадёт. Если не лень будет, конечно. А уж колобашку-другую отстегнуть с гонораров одинокой женщине Олег не постесняется. Принеси пользу другому - вернётся сторицей! А в дальнейшем, можно и писательский кооператив замутить - пусть литературно одарённые негры его разработки в книжки превращают. Это же не цеховиком наглеть, покупая материал за копейки, по-социалистически, а продавая батники за рубли, по-капиталистически. Умственный труд, даже частный, в горисполкоме ценят, ежели рабочим крестьянам конкуренцию не составляешь. Тем более, что заказы на тиражирование можно в типографиях размещать, по их ценам, а книги через Дом быта продавать, арендовав комнату с подсобкой. Читатель за новой "фантой" сам приедет, даже из Москвы и Урюпинска! Глядишь и московские писатели свой самопал попросят взять под крыло.
Зря, что ли, целое троллейбусное путешествие потратил на разработку бизнес-схемы. Проблем-то немного, главное высокопартийного передового куратора найти. Почти миллионная провинциальная столица - это не напыщенная Москва, где всё схвачено-прихвачено и поделено давным-давно. Да и на пленумах трындят о поиске новых форм и поддержке инициатив на местах. Это ведь, диссиденствующим интеллектуалам-рохлям нужно, чтобы светлое будущее принесли на блюдечке и в рот положили. Лежачие камни тоже мечтают о канаве с притекающей водой, а вот задницы от лежбища оторвать и, самим, всё что нужно, прокопать, и не помыслят. Так и будут на кухнях ныть и мечтать о новом: и при развитом социализме, и в Перестройку, и даже при капитализме. Небось при царе-батюшке они тоже канючили на тему "кому на Руси жить хорошо" и "как всё это поменять", чтобы молочные реки в кисельных берегах сами собой нарисовались и из крана потекли!
- Люди, пища готова, - раздался призывный заманушный отцовский клич с кухни.
После обеда, мамуля собрала Андрейку и уехала в гости: похвалиться, в очередной раз, сынишкой и потрещать вволю, а батя объявил, что "надо бы наздрыхаться" и прикорнул до вечера, после парочки обеденных рюмашек. Отец вечно выдумывал какие-то словесные извороты и старший сын перенял манеру, создавая свой лексикон. А те, кому извращения над литературностью не нравились - имели полное право пойти в сад, или в лес, и там наслаждаться своей правильностью.
Воспользовавшись спокойствием и недокапыванием окружающей среды, Олег припёр табуретку к ёлке (пока без игрушек), закрыл глаза и расслабился. Шестнадцать лет без столь приятного запаха! Идёт оно всё в пим дырявый, дайте человеку оттянуться… Усталость души, вместе с отмороженностью сердца потихоньку самоустранялись, а мысли текли лениво-лениво, прямо в никуда. Никто не чапал, не требовал, не настаивал и не дёргал за полштанины - что ещё нужно для счастья? Активность, в которую многие сами себя заворачивают, вообще-то особо не востребована. Мы сами стремимся прыгнуть выше головы, берём обязательства, которые добровольно провозглашаем на свою голову. А потом стремимся вырваться из селф-мэйд паутины, пережигаем нервы и мучаемся, моля о покое. Искренне обзывая эту клоунаду "активным образом жизни".
Рай на земле закончился через полчаса, когда раздался злостный "дзинь-брынь" входной двери, громкий и пронзительный. До переливчатого мурлыканья Старковы ещё финансово не доросли. Нарисовался Юрка Чебрик с предложением сходить в общагу, к чувихам. Видимо, никого больше не нашёл, раз Шмына позвал? Прозвище было сокращением от "шмындрик", дурацким и обидным, но до Старика, а тем более до Старка ещё топать и топать. Пришлось терпеть, а заодно и согласиться на поход, благо новая одёжка объявилась с утра, благодаря родителю.
Вот только возле входа к студентам, ошивались Джура с Немчиком, отвязные уличные отморозки, десятиклассники из той же школы. Оба пьяные, гордые, самодовольные короли улицы, к тому же крупнее и выше Олега, заразы. Ох и трудно быть коротышкой, даже в собственном классе, имея всего лишь 164 сантиметра роста и врождённую худощавость. Чувствуешь себя карликом среди гулливеров, ничтожным и бессмысленным. Немчик чего-то гундел студентке с маленькой девочкой, державшейся за её руку, наверняка сальное и пахабное. Оба утырка другого поведения в общении не признавали, обходясь "лирикой шпаны".
- Привет, пацаны, - махнул рукой Джура, - а мы тут Вику кадрим.
Он вернулся к кенту, чтобы на пару нести всякую хрень, оскорблять и пугать студентку и девчушку. Чебрик почему-то отвлёкся в сторону, как будто что-то важное увидел. А Олег, решил не ввязываться в разборки в новой жизни, пока не встанет на ноги.
Ага, размечтался! Немчик махнул рукой, пугая со смехом ребёнка, и башню моментально снесло, превращая мягкого, трусливого пацана в Боевого Старка, уже работающего на подсознании, с отключенным разумом. Приближение к Джуре…резкий пинок прямо в боковину коленной чашечки…Джура слегка припадает и чуть-чуть поворачивает голову…мощный прямой в висок, левой…отморозок падает на бок…ещё пинок пыром прямо по голове…шаг через недобитка…точный удар правой в кадык Немчика…руки гандона двигаются к горлу…сам он слегка наклоняет тупую башку…удар левой в челюсть и правой в зубы…Немчик откидывается…мощный удар по яйцам, не защищённым шубой…
Запинать тварей не дали: во-первых, соображай вернулся, во-вторых, выскочил вахтёр и пара студентов, и помогли Юре оттащить сбрендившего парня от двух корчившихся на асфальте козлов. Джура с Немчиком, в конце концов, ускреблись вдоль стенки за общежитие, а Чебрик усадил успокоившегося Шмына на лавочку. Рядом был сугроб, в котором Олег начал оттирать перчатки от крови - хорошо хоть кожаные, а не шерстяные. Перепуганная Вика, красотка до мозга костей, тоже присела, а малютка лет пяти-шести подошла, осмелев.
- Ты, дядя, рыцарь и за нас с мамой заступился, да?
Резко уставший Старков, потративший кучу энергии на "боевой раж", нашёл всё-таки силы, чтобы ответить.
- Бамбук я, а не рыцарь. Тебе же, наверное, страшно было драку видеть? А я не подумал об этом, не сердись, пожалуйста.
- Нет, ты рыцарь, мне мама книжку про них читала, а дедушка сказку рассказывал. Они всегда к хорошим людям на помощь приходят. А я Алёнка, мне пять лет, но летом будет шесть, - доложилось мелкое очарование.
- Тогда я Олег и мне четырнадцать лет. И я тоже сказки люблю, но не слушать, а читать и рассказывать.
Вика растерялась, не врубившись в отличия между разными видами уличной шпаны, и готова была прервать разговор в любой момент. Но тут Юра, воспользовавшись случаем развязать язык, вдруг вклинился:
- Алька вечно с малышами возится, у него свой маленький брат и он ему сказки читает. А ещё с улицы собрал младших и соревнования, и игры им устраивает.
Чебрик, гад, выдал позор Старкова, который действительно водился с теми, кто на два-три года младше его, придумывая им разные игрища. Врождённая инфантильность и абстрагированность от ровесников сделали из парня своеобразного гуру для более молодой поросли. Правда, польза тоже имелась, пацаны не курили, не пили, а очень даже читали книжки и занимались спортом. Да и уличная романтика их не сильно увлекала, так как Старший Брат открыл им целый мир выдумок, приключений на ровном месте и прочей интересной белиберды.
- Ой, мама, дядю Олега поранили, - сообщило маленькое информбюро, - Смотри, кровь на рукаве пальта.
- Не пальта, а пальто, оно не склоняется, - тут же поправила будущая училка и переводчик, - пошли, рыцарь, мы тебя отстираем.
- А погладить не забудете? - уточнил, автоматом, локальный герой на час.
Тут же зазвенел мелодичный, звонкий колокольчик "…хихихик…хихик..хихик…" и Олег Александрович понял, что погиб. Так как растаял и его теперь можно намазывать на кусочек хлеба. Солидную часть из пятидесяти пяти лет он мечтал о дочери, но от него рождались лишь мальчишки. А уж доча, столь славно хихикающая, вообще была за гранью мечты! Покорно встав, он по инерции взял девочку за руку и потопал на процедуры. Вахтёр лишь махнул рукой, решив не проявлять излишней бдительности.