АркАДьев: Графами не рождаются (СИ)

Парень уставился на меня в недоумении.
— Нет… С чего ты взял?
— Первое, что пришло в голову. Так кто у вас там?
Было заметно, что Сопле не хочется отвечать.
— Ну, же! — поторопил я.
— Обещай, что никому не скажешь, Макс!
— Даю слово.
— Это Шеклтон! — зачем-то понизив голос, ответил Сопля. — Представляешь⁈
Час от часу не легче! Значит, инквизитор притащил чокнутого препода сюда. Интересно, зачем. Все-то считали, что бедолагу держат в застенках инквизиции, а он прохлаждается «в гостях» у моего врага. Вряд ли это по уставу. Выходит, отцу Сопли что-то нужно от пленника.
— Погоди, — сказал я, делая вид, что понятия не имею о родстве приятеля со своим преследователем. — Разве Шеклтон не у инквизиторов?
Парень тяжело вздохнул.
— Видишь ли… В некотором роде так и есть, — ответил он нехотя.
— Как это? Поясни.
— Ну, мой отец… В общем, прости, что не сказал раньше. Просто… не хотел, чтобы вообще кто-то знал.
— Чуть ближе к делу, — проговорил я.
— Да. Короче, мой отец инквизитор. Причём тот самый. Извини, Макс!
Пришлось изобразить удивление.
— Вот так новость! И ты молчал⁈
Пусть почувствует себя виноватым. Это сделает его более сговорчивым. А мне сейчас это очень нужно. Ибо в голове моей родился план.
— Макс, я сожалею, но клянусь, что не имею к его делам… Ну, к тому, что он до тебя докопался, никакого отношения!
Прозвучало довольно искренне.
— Мы это ещё обсудим, — пообещал я. — А теперь пойдём поглядим на Шеклтона.
— Нет, ты что, с ума сошёл⁈ — перепугался Сопля. — Нельзя!
— Можно. Не думаю, что держать его здесь законно.
— Но…
— Отец твой дома?
— Нет, на службе.
— Тогда и бояться нечего, верно? Всё, веди. И никаких возражений!
Поколебавшись, Сопля двинулся по дорожке, петлявшей между деревьями.
— Что ты собираешься делать? — спросил он через несколько секунд. — Выпускать его нельзя!
— Не беспокойся. Есть план.
Парень глухо выругался.
— Какой ещё план⁈ — спросил он обречённо.
— Мы подменим Шеклтона.
— Подме… Чего⁈ На кого⁈
— На моего родственника.
Сопля смерил доппельгангера непонимающим взглядом.
— Макс, ты бредишь⁈ Каким образом? У них нет ничего общего.
— Будет, не сомневайся. Родная мать Шеклтона не отличила бы, будь она жива.
— Я серьёзно, Макс! Как ты заменишь чокнутого старика на этого… кем он там тебе приходится?
— В этом всё и дело. Видишь ли, этот парень — мой доппельгангер. И я могу придать ему любую форму. И даже велеть вести себя, как тронутый умом чародей.
— Доппельгангер⁈ — опешил Сопля. — И откуда… откуда он у тебя?
— Создал, ясное дело. Откуда же ещё?
— Создал? Сам⁈
— Ну, да.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Твой отец не заметит разницы. По крайней мере, сразу.
— А если заметит?
— Решит, что Шеклтон сам создал двойника и сбежал. Ты же доппельгангеров делать не умеешь?
Парень отрицательно покачал головой.
— Ну, вот. Значит, тебя он точно не заподозрит.
— Но, Макс, как ты всё это сделаешь, если Шеклтон заперт в доме магическими печатями? Причём такими, которые до сих пор не сумел разрушить. А главное — что ты собираешься делать с ним, когда вытащишь отсюда?
Вопрос хороший. Закономерный. Особенно учитывая, что я и доппельгангера-то только нашёл, куда пристроить. Но если Шеклтон зачем-то понадобился инквизитору, значит, он нужен и мне.
— Ничего, поглядим, что там за печати, — проговорил я.
Мы как раз подошли к скрытому деревьями и живописными кустами сирени домику. Дверь была железной, но это ерунда. Главное — магия, которую на неё наложили. И не только на неё. Явно инквизитор позаботился о том, чтобы установить на здание полный контур, превратив его в тюрьму. Я поднялся по ступенькам.
Сопля нервно огляделся, словно боялся, что его отец неожиданно появится из кустов, словно чёрт из табакерки.
Я всмотрелся в наложенные печати. Так-так… Явно над ними потрудился не отец одноклассника. У него-то был третий уровень, что бы он там из себя ни строил. Ведь в каждом роду ограничения одинаковые для всех. Здесь же контур создавался чародеем куда более сильным. Не ниже пятого уровня. Значит, инквизитор действовал не один. И это придавало в моих глазах Шеклтону ещё большую ценность.
 
— Ну, как, сможешь снять? — с сомнением спросил Сопля.
— Сейчас узнаем. Не дёргайся.
Положив ладони на холодный металл двери, я сосредоточился на том, чтобы разложить сложный конструкт на составляющие. Так работать будет проще.
  
Глава 19
 
Тонкая работа поражала. Поработали над печатями весьма умелые мастера.
Разложив конструкт на составляющие, я с удивлением обнаружил среди них заклятия и чёрного толка. Вот так инквизиторы! Не побрезговали и тем, против чего сами выступают. Впрочем, чему удивляться? Уверен, что инквизитор Марк, отец Сопли, весьма гибко относиться ко многим вопросам, особенно если они касаются дознания преступников, и готов переступить некоторые моральные дилеммы, лишь бы выбить необходимые показания.
Взламывать хитросплетения печати было не так сложно, как утомительно. На каждый узел нужно было создавать отражатель и «зеркалить» его, разбивая чары.
Наконец, удалось сжечь последний узел, и дверь со скрипом отворилась.
— Чистить мне гальюн всю оставшуюся жизнь! — воскликнул Шеклтон, увидев нас в дверях. — Караси вы краснопузые, какого чёрта морского вы тут потеряли⁈
— Вас пришли освободить, — произнес я, войдя в помещение.
Комната, в которую заперли учителя чёрных начал, была крохотной. Пахло тут жутко, и я подозревал, что основной вклад в эту вонь внёс именно Шеклтон. Приверженностью к гигиене полоумный преподаватель явно не страдал.
— Освободить? — ещё больше удивился пленник. — Да я… Что я, королевна какая-то в темнице, намотай меня на брашпиль, чтобы меня освобождать, якорь мне в глотку⁈
— Шеклтон, давайте без лишних слов, — произнёс я. — Не время сейчас спорить. Нужно спешить.
Учитель быстро понял, что вставать в позу сейчас, и в самом деле, не стоит, потому кивнул, готовый к побегу. Глаза его загорелись азартом.
— Сожжем комнату перед побегом? — предложил он, потирая руки.
— Что⁈ Нет! Не нужно ничего сжигать! — воскликнул я. — Напротив, оставим всё, как есть. И даже сделаем вид, что ничего не изменилось.
Я кивнул на доппельгангера.
— Добро слажено, — вынес свой вердикт Шеклтон, оценивающе глядя на двойника. — Дублирующие петли использовал, каракатица ты эдакая? Ну неплохо, неплохо. Хитро. Только я тут при чём?
— Мы сделаем из него вас.
— Это чтобы никто не догадался? — сообразил старик.
— Верно. Мне нужно только…
— Я сам, зелень ты подкильная! — оживился Шеклтон.
И принялся создавать в воздухе какие-то невообразимо сложные магические конструкты. За его работой было наблюдать одновременно и завораживающе, и отталкивающе. Творимые заклятия были причудливы и сложны, едва ли кто-то смог бы их повторить. Но то, с какой неряшливостью он их сотворял, не зацикливая отводы, не возвращая петли, не создавая даже предохранительные клапаны, пугало. Одно неверное движение — и такой конструкт просто разнесёт тут всё к чёртовой бабушке!
Однако Шеклтон действовал уверенно и, видимо, не сомневался в своих способностях. Через пять минут он сделал необходимый мод и накинул его на доппельгангера. Лицо двойника сразу же начало меняться, превращаясь в физиономию Шеклтона. Тело тоже модифицировалось, и вскоре мы смотрели на неотличимого от оригинала двойника.
— Удивительно! — только и смог прошептать Сопля.
В его глазах сквозило искреннее восхищение.
Я был впечатлён не менее. Такую тонкую работу даже мне было сложно сделать. Во всяком случае, за столь краткий срок. Конечно, старик действовал наплевательски небрежно, но даже в этом было что-то от вдохновенного размаха истинного, хоть и безумного, художника.