Цитадель один (СИ)

Сережа вскочил на ноги.
— Я сначала не доверял тебе, думал, что ты уже предал нас. Теперь я вижу, что ты с нами, что ты наш командир! У нас есть еще время, мы сможем послезавтра утром сделать вылазку!
Макс согласно закивал головой.
— Вечером и утром по окраинам ходят патрули СП. У меня уже давно руки чешутся шлепнуть парочку. Мы успеем подготовиться.
Я судорожно сглотнул.
— Я не смогу.
— Почему?
— Мне гарантировали безопасность. Руководство СП района предупредили, что меня нельзя трогать, даже если я начну их убивать. Свои кресла им дороже, чем жизни подчиненных, поэтому… Ну не могу я стрелять в тех, кто не отвечает! Может, Безымянный так распорядился специально, чтобы я не смог сражаться. Иначе, зачем же надо было говорить это при мне? Достаточно было просто передать приказ по официальным каналам.
Макс вздохнул.
— Конечно, в таких условиях я бы тоже драться не смог. Но неужели твой Безымянный может так планировать события?
— Да. Он никогда ничего не говорит и не делает просто так.
— Но как тогда с ними воевать?
— Надо быть хитрее их, надо быть умнее их, надо быть непредсказуемыми. Вот почему я хочу вернуться в Цитадель. Не потому, что я присоединяюсь к ним, а потому, что хочу получить новое оружие против них.
— Это все очень интересно и нужно, — протянул Леха. — А как ты там живешь? Чем занимаешься в свободное время? И, вообще, какая там жизнь?
Я улыбнулся.
— Ты слышал определение «от каждого — по способностям, каждому — по потребностям»?
— Ну… — задумался он.
Ему на выручку пришел Макс.
— Это формула коммунизма.
— Вот-вот, именно так мы и живем. Я не говорю о еде и медицинском обслуживании, которому и былые президенты могли бы позавидовать. Вот, месяца два назад, я вдруг почувствовал, что мне необходимо срочно почитать Рекса Стаута. Не откладывая дело, я тут же пошел в Магазин. Магазин он только называется магазином — это центр заказов, и деньги там ни к чему. Я попросил пару книжек, не слишком толстых — и мне привезли их через день. Я просто сходило туда, когда мне сообщили, что заказ выполнен, и взял их. Так и со всем остальным. Что бы мне ни понравилось, это тут же будет найдено, привезено и отдано мне.
— Здорово… Нам бы так… — сказал Леха.
— Нет. У каждого из них есть дело, которым они занимаются, которое отнимает у них все силы. Нам сначала надо сделать так, чтобы такое дело было у каждого из шести с половиной миллиардов людей, а уж потом обеспечивать их всем, что им захочется.
— Понимаю… И все таки, хотелось бы, чтобы у нас было лучше.
— Будет. А, иначе, зачем мы тогда сражаемся?
Наша встреча закончилась простой болтовней. Я узнал все новости и слухи, накопившиеся за год. Так что, просидели мы до вечера, пока не разошлись по одному. Два следующих дня я просто гулял по городу. Но, когда я уже начал задумываться о возвращении в Цитадель, ко мне подошел Сережа. Подошел на людной улице. От такого нарушения конспирации я буквально потерял дар речи, а он сказал, как ни в чем ни бывало:
— Нет времени. С тобой срочно хочет увидеться человек сверху.
Слово «сверху» он так выделил голосом, что легко можно было понять: речь идет о руководстве движения. Выругавшись про себя, я пошел с ним к оврагу. Не думаю, что кто-то обратил внимания на нас, но обычно подпольщики на мелочах и проваливаются.
Сразу за оврагом, в компании Даниила, сидел человек в потертом джинсовом костюме, перчатках и шапочке, натянутой на лицо, несмотря на жаркую погоду.
— Здравствуйте, Артем, — обратился он ко мне. — Зовите меня «Темный». Это — моя старая кличка, под ней меня знали давно, когда только еще разрабатывались планы по захвату Земли, а я был одним из них.
Я кивнул, усаживаясь напротив него.
— Я догадывался, что в таком идеологизированном деле не могло обойтись без возражений и споров. И, непременно, кто-нибудь должен был отказаться принимать участие в этом всем. И ведь никто не задумался над тем, что Сопротивление появилось сразу же после завоевания Земли и было сразу хорошо организованным.
 
Темный кивнул.
— Мы оказалось в меньшинстве. Безымянный, Кибер-Снейк, Ракшас — они были убедительней, чем мы. Нам осталось только бороться и готовиться к борьбе заранее. Теперь мне понятно, почему Безымянный так выделил Вас.
— Не все так просто. Я никакой не гений, просто обучение в Цитадели здорово повышает интеллект.
— То, к чему Безымянный всегда стремился. Его идеалом было полное подчинение чувств разуму.
— И, похоже, он этого добился. Хотя он не перестает меня восхищать.
Темный вздохнул.
— Меня, к сожалению, тоже. Тебе достался, может быть, сильнейший из противников.
— Если не считать Рюсэя Симоды.
— Вот как, Рюсэй у Безымянного? Не ожидал!
— А Вы и Симоду знали?
— Только чуть-чуть. Он присоединился к проекту почти в самом конце, когда мы уже уходили оттуда. Он странный, очень странный. Он хвастался, что знает всех своих предков на тысячу лет назад, что у него есть кинжал, принадлежавший его предку в эпоху Токугавы, что он скрупулезно следует кодексу бусидо. Кроме родного, он знает пять языков, у него второй дан каратэ, и несколько призов за меткую стрельбу во время службы в полиции. Конечно, лично мы никогда не встречались, общаясь по Интернету. Поэтому-то я и прячу лицо: мое имя не знает даже Кибер-Снейк, не то что Безымянный. Меня интересует только один вопрос: нет ли слабых мест в их идеологии, незамеченных пока никем?
Я усмехнулся.
— Есть. Они закладывают генетическую бомбу под свой проект. Каждый год сотни людей приходят к ним в Цитадели. Их тщательно выбирают, отбраковывая недостаточно умных и здоровых. Тех, кто остается, они называют «элитой человечества» и изолируют от остального человечества. Пока их несколько тысяч, может, десятков тысяч. Но будет становиться все больше и больше. Им надо будет где-то жить. Их же не вернут назад, в наши города! Чем я буду заниматься здесь? Сидеть на пособии и ничего не делать? Значит, мне надо найти и жилье, и работу. Так образуются сначала небольшие изолированные территории, а, затем, они будут все больше и больше. Кроме умных и здоровых парней туда же попадают красивые и неглупые девушки. Как это называется?
— Для улучшения человеческой расы, — тщательно произнося каждое слово, подсказал Сережа.
— Вот-вот, у себя внутри они расу улучшат. А что же среди нас? Если они будут долго выбирать лучших, кто же останется здесь? Худшие? К ним не попадут больные, глупые, некрасивые. Через три-четыре сотни лет разница между ними и нами будет очевидна. Выбирать будет не из кого! И что им останется делать? Вот возьмем, для примера, тех негров-кочевников, жизнь которых изменял лично Безымянный. Я получил высшее образование, закончил физфак почти на одни пятерки, и то, учиться мне было очень тяжело. А когда они смогут обучаться по методикам Цитаделей? Я не думаю, что нынешним детям это по плечу. Их детям — может быть, их внукам — вполне. Но, к тому времени, где они найдут хороших преподавателей? Все, кто лучше, уже будут уведены. Их будут учить лучшие из худших, и на будущем этих бывших кочевников можно поставить крест. Я уже спрашивал, что им останется делать. А выход у них останется только один — перебить всех лишних, которых уже не переучишь, и дети которых будут еще хуже.
— Стрела Аримана, — кивнул головой Темный. — Каждое новое поколение будет хуже предыдущего, в то время как в Цитаделях каждое новое поколение будет лучше. Они разделят человечество на две расы, между которыми не будет ничего общего, кроме взаимного отвращения. У них даже для разговора не найдется общих тем. Вы говорили об этом с ними?
— Нет. Это — мой козырь в рукаве, как любит говорит Безымянный. Я распоряжусь им, когда наступит время.
— Правильно. Мы тоже не будем это афишировать, тоже, до поры, до времени.
— Интересно, а почему вы не рассказали никому о том, что Слуги не служат жукам, а являются их союзниками? — поинтересовался Даниил, — Что, время тоже еще не наступило?