Крыло (СИ)
После того, что он показал в поединке с наставником, я был уверен, что мы втроём ему не противники.
Прохожие, не меньше половины которых носили на одежде родовую символику, тут же начали расступаться. Видимо, мешать правосудию никто не собирался, вызывая у меня ещё один мысленный стон. Хоть я и не надеялся убежать, скрываясь среди толпы, но всё же...
— Может, дадите нам пять минут форы? — спросил я с видом, будто игра закончилась слишком рано. — А то совсем не спортивно получается!
Орис иронично приподнял бровь.
— И что ты успеешь сделать за пять минут?
Для прохожих судя по их ухмылкам, это было забавным представлением, не более. Как назло, никого с символикой Минакуро я не видел.
— Придумать хитрый план отхода, конечно же! Ну же, куратор Орис, дайте мне хотя бы попытаться!
Он сложил руки в замок, уже без улыбки.
— Хватит игр, Като. Ты и так много натворил. А твои друзья и подавно. Я не знаю, на что рассчитывают... — он сделал паузу. — Ты знаешь, о ком я. Всё кончено, ни один род не даст тебе защиты.
Я ухмыльнулся, сделав максимально пакостливую мордашку.
— Сейчас и посмотрим. Бегите в разные стороны!
Вот был бы позор, если бы ребята не сообразили выполнить команду. Но они медлили лишь секунду, сорвавшись с места и побежав в разные стороны. А я остался стоять на месте, самодовольно глядя на Ориса.
И мужчина растерялся. Понятно, что ему нужен был именно я, и вот он я, стою перед ним. С самодовольным выражением лица, будто всё идёт по моему плану.
— А я ведь просил всего пять минут форы, — добавил я, чтобы ещё больше запутать юстициария. — Может быть, мы бы даже успели добраться до Минакуро.
Но Орис, справившись с растерянностью, взял себя в руки.
— Твои друзья все равно никуда не денутся. — он подошёл и взял меня за плечо. — А ты уж и подавно.
Но он поднял взгляд, посмотрев куда-то мне за спину, и скривился, будто укусил лимон.
— Что за дело у этого юноши к роду Минакуро? — раздалось у меня за спиной.
Орис тут же вышел вперёд, толкнув меня себе за спину.
— Это дело юстициариума...
Я успел рассмотреть девушку с символикой рода, нанесённой на повязку на шее. Были в её внешности некоторые азиатские черты, но лишь черты, в целом она была красивой девушкой, как и многие в Верхнем Городе. На слова Ориса она насмешливо изогнула бровь:
— Если я ничего не забыла, то юстициариум СЛУЖИТ Верховному Совету, служит интересам Старших Родов. Или я что-то путаю?
Но Орис стоял на своём:
— Этот юноша — преступник, не более. Он обманом надеется уберечь себя от наказания и не заслуживает вашего внимания. Если у вас есть какие-то вопросы — вы всегда можете обратиться в...
Но девушка не слушала его, обратившись ко мне:
— Что у тебя за дело? И запомни, если ты упомянешь фамилию Минакуро в своих корыстных целях — моя семья приложит усилия, чтобы наказание было ужесточено.
Нашли чем пугать, и так казнь грозит.
— Всего лишь передать письмо, сира. Отдать конверт. После чего я поступаю в полное распоряжение куратора Ориса.
Девушка подошла ближе и протянула руку. Орис попытался встать между нами, но вздрогнул под взглядом одарённой. Я достал конверт и протянул ей. Всё. Больше от меня ничего не зависит.
— Нужно передать конверт кому-то конкретному? — со смешинками в глазах уточнила девушка.
— Нет, сира, — я старался выглядеть всё так же, но внутри всё опустилось. Конверт она открывать прямо сейчас не собиралась, сразу убрав его куда-то в одежду. — Только передать роду Минакуро. Это все инструкции, которые я получил.
Она кивнула и, посмотрев на Ориса, сказала:
— Вот и всё, сир Орис. Ничего сложного, верно? Вы можете идти.
— Благодарю, мессира, — поклонился юстициарий, чем вызвал у меня удивление.
Мессира? Так она не просто дворянка, а что-то покруче? Девушка уже развернулась и пошла по своим делам.
— Ты совершил ошибку, парень, — прошептал мужчина. — Минакуро очень не любят шутки. И очень скоро ты на своей шкуре в этом убедишься.
* * *
Отдел Юстициариума, расположенный в Верхнем Городе, был самым маленьким из всех, и самым непохожим на остальные. Здесь не было шумной приёмной, куда гарнизонные доставляли правонарушителей, пойманных на улице. Не было выделенного только под кабинеты оперативников этажа, где они вели расследования, писали отчёты и планировали дальнейшую деятельность. Дежурство в отделе «А» считалось почти официальным выходным среди оперативников, потому что в Верхнем Городе у юстициариев практически не было работы. На территории родовых кварталов за порядком следили внутренними силами. В остальном же... Некая незаконная деятельность, которая существовала в Верхнем Городе, выходила за юрисдикцию юстициариев, не требуя их внимания.
И всё же несколько камер для содержания задержанных здесь нашлось. Когда за спиной проблемного мальчишки закрылась стальная решётка, Орис испытал удовлетворение от проделанной работы. Но к сожалению, это дело ещё не было закончено.
Орис вернулся в приёмный зал. В обычное время степенные жители Верхнего Города приходили сюда и рассказывали о своих проблемах дежурными оперативникам, но сегодня приёма не было. Места для ожидающих заняли уставшие люди Бронса, вымотанные последними днями. Они бесхитростно дремали, не обращая ни на кого внимания. В центре приёмного зала командор Бронс распекал двух своих подчинённых, отчитывая их за все реальные и надуманные прегрешения. Но делал он это напрасно. Вопреки логике момента Брюс и Утер имели вид людей, которым глубоко безразлично всё, что им сейчас говорят.
Бронс был хорошим оперативником, хорошим командором. Напористый, дотошный, прямолинейный, харизматичный. Вот только политиком он был отвратительным. Парочка юстициариев, которых он распекал, занималась обслуживанием незаконных желаний и интересов аристократов Верхнего Города, утрясая дела с законом и прикладывая все усилия, чтобы не запятнать репутацию родовитых нанимателей. Должности юстициариев были для них формальностью, наиболее удобным официальным оформлением их реальной деятельности. Формально они были прямыми подчинёнными Бронса. По факту он не имел на них вообще никаких рычагов влияния.
Конечно, другой человек на месте командора нашёл бы к ним подход, это не было чем-то невозможным. Но Бронс был слишком прямолинейным, слишком нетерпеливым для тонкой игры. И сейчас впустую сотрясал воздух.