Ловушка

Массивное, непреклонное лицо капитана Грина, казалось, незаметно наблюдает за ним из полумрака.
Возможно, ему надо так поступить. И не единственный ли это выход из положения? Но не теперь, когда этот сброд еще в лесу и может вернуться в любую минуту.
— Джон! — донесся до него голос Эмили.
— Да, Эмили?
— Что они хотели с вами сделать?
— Не знаю.
— И вы убежали?
— Да.
— Я их ненавижу! — воскликнула Эмили. — Ненавижу!
Придется все ей рассказать. Между ними не должно быть неясностей — ей следует знать все, прежде чем она решит, на чьей она стороне.
— Они обнаружили на джинсах цементные пятна, а кто-то, назвавшись моим именем, звонил в магазин стройматериалов в Питсфилде и заказывал цемент. И велел сгрузить его у поворота ручья, за домом. Будто бы для плотины. Я был у поворота и увидел следы тачки и цемента. Они вели к коровнику. И в коровнике…
Как говорить об этом ребенку? Внезапно вспомнилось, как он вбегает в коровник… Он замолчал.
Эмили спросила:
— И цемент был в коровнике?
— Кто-то сделал из него пол в одном из стойл — новый цементный пол.
— Значит, она там, — как нечто само собой разумеющееся заключила Эмили. — Миссис Гамильтон там. Она мертва и спрятана под цементным полом.
— Думаю, что так, Эмили.
— А кто это сделал?
— Не знаю.
— Но ведь кто-то это сделал, правда? Кто-то похоронил ее там и хотел, чтобы подумали на вас?
— Да.
Он рассказал ей, но легче не стало. Только яснее показало ему то положение, в котором он оказался. Цемент на ЕГО джинсах. ЕГО голос заказывает мешки по телефону. Линда лежит там, в ЕГО коровнике, под слоем цемента. Чудовищная иллюзия, сфабрикованная врагом. Но кто поверит этому? Капитан Грин? Прокурор? Судья? Присяжные? Присяжные — двенадцать румяных голубоглазых мужчин и женщин, сидящих в суде, смотрящих на него так же, как вся деревня смотрела на собрании, как те мужчины на лугу…
— Джон, вы же не виноваты?
— Нет.
— Мне выйти? Посмотреть, не ушли ли они?
— Не надо пока. Подожди немного.
— Джон, если вы хотите остаться здесь, — Энджел может прийти в любой момент.
Он почти не слушал, отвечая ей механически, занятый своими мыслями. Но тут насторожился:
— Энджел?
— Да. Она должна прийти. Так она сказала. У нас пикник с Луизой. И я боюсь…
Энджел — лягающаяся и вырывающаяся из его рук: «Вы не узнаете наш секрет! Вы били свою жену!»
— Понимаете, тут все дело в секрете, — продолжала Эмили. — Она будет беситься, что вы здесь. И потом еще другое. Она говорит про вас, как мама и как все остальные. Она говорит, что вы это сделали,
В этот момент где-то высоко над ними раздался слабый таинственный крик совы. Эмили стиснула его руку. Крик повторился. Где-то он раньше слышал его. Конечно, сова кричала за яблонями по ночам.
— Это Энджел. — Губы Эмили были прижаты к его уху. — Наш сигнал. Она сейчас у окна. Она спускается. Мы всегда так делаем. Кричим по-совиному и спускаемся сюда.
Джон вскочил на ноги. Эмили тоже:
— Куда вы пойдете?
— В лес.
— Но они все еще там. Вам нельзя. И она все равно заметит, как вы уходите. Она…
Он двинулся к лазу в скале. Эмили побежала за ним и потянула его за рукав:
— Нет, Джон. Нет. Останьтесь. Я придумала. Все будет хорошо. Мы все устроим. Все устроится с Энджел.
Он остановился в нерешительности.
— Луиза! — воскликнула Эмили. — Поговорите с Луизой. Скажите Энджел, что Луиза вас пригласила.
— Но она не поверит…
— Ей придется сделать вид из-за Луизы. И скажите, что я пришла позже и не поверила вам и говорю, что Луиза просто дурацкая кукла, которая никого не может пригласить.
Эмили убежала в тень в дальний конец пещеры, зажгла свечу и поставила рядом с куклой, восседавшей на ящике из-под апельсинов. Джон сел перед ней на корточки, не отрывая глаз от входа в пещеру. Заметил, как что-то сунули в лаз. Бумажный мешок? Потом появилась маленькая темная голова и толстенькое тело. Энджел поднялась на ноги и стала старательно стряхивать пыль со своих джинсов. Увидела Джона, и круглые черные глаза засветились.
 
— Хелло, Энджел, — сказал Джон. — Я проходил мимо, и Луиза пригласила меня войти. Надеюсь, ты не против? Эмили вне себя. Она говорит…
— Конечно, Луиза не приглашала его, — Эмили выбежала из темноты навстречу Энджел. — Я увидела, что он здесь и делает вид, будто Луиза может кого-нибудь пригласить. Она же просто дурацкая старая кукла.
Энджел прижав к себе бумажный мешок, смотрела то на Джона, то на Эмили. Потом зажмурилась:
— В лесу много народу. Я слышала. Все эти люди — ищут Джона.
— Какое нам до этого дело, — закричала Эмили. — Главное — секрет! А он говорит, что Луиза…
— Он плохой, — строго сказала Энджел. — Он плохо обращался с миссис Гамильтон. Вот почему они его ищут.
— Но это неправда, Энджел, — ответил Джон. — Все это просто ошибка. Если ты не веришь мне, спроси Луизу.
— Не знает она ничего, — язвительно вставила Эмили. — Что может знать старая глупая кукла?
Энджел наклонилась и бережно поставила на пол бумажный мешок. Потом она повернулась к ним спиной и почтительно склонилась перед куклой:
— Доброе утро, Луиза. Хорошо ли вы провели ночь? Правда ведь, Эмили гадкая дурочка? — После маленькой паузы она торжествующе обернулась к Эмили, с раскрасневшимся от злорадства лицом. — Она говорит, что так и есть. — И снова обратилась к кукле: — Вы правда пригласили сюда Джона, Луиза? Вы пригласили его, а эти люди ошибаются. Миссис Гамильтон гадкая подлиза. Она говорила: «Дорогая Энджел, это наша тайна, не правда ли, и я подарю тебе такой же», и говорила… — Замолчала и после паузы снова обернулась к Эмили и высунула язык. — Балда ты. Ничего-то ты не знаешь. Луиза пригласила его. И Луиза говорит…
Вдруг Джон услышал, как там, снаружи, кто-то закричал. Он оцепенел. Почти тут же откликнулся второй голос. Казалось, это происходит совсем рядом, лишь в нескольких дюймах от них, и их головами, как невидимая летучая мышь.
Эмили посмотрела на Джона. Глаза ее блеснули. Она подбежала к отверстию в стене:
— Я позову мужчин. Я скажу им, что Джон здесь…
— Нет! — Энджел бросилась на сестру, схватила ее за косу, била ее кулаками. — Нет! Луиза не велит. Луиза не разрешает.
Тот же голос снаружи крикнул:
— Тут — никого, Фред! Может, он вернулся на дорогу?
Джон стоял, вонзив ногти в ладони. Он слышал каждый шаг, хруст сухих веточек под ногами, медленное, хриплое дыхание.
Притворно хныкая, Эмили опустилась на пол. Энджел уселась на нее верхом.
— Значит… значит, Джон останется здесь? — спросила Эмили.
— Да, да, да!
— Насовсем? На столько, на сколько захочет?
— Да!
— И мы будем помогать ему? Будем делать все, что ему нужно, потому что так хочет Луиза?
— Да! — заявила Энджел.
Снаружи хрустнула сухая ветка. Джон затаил дыхание, прислушиваясь, как шуршат ветки тсуги, кто-то продирается… Энджел обернулась к нему с ослепительной улыбкой:
— Здесь можно кричать, — пояснила она. — Можете орать сколько хотите, а снаружи ничего не слышно.
Она раскрыла рот в форме буквы «О» и издала пронзительный вопль, который заметался по пещере, отражаясь от стен. Джон попытался глотнуть и не смог. Энджел закрыла рот, и постепенно шум смолк. Снаружи, чуть поодаль, мужской голос позвал:
— Ладно, Фред. Вернемся на дорогу.
Джон почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он схватился за стену, чтобы удержаться. Перед ним, будто статуя святого в нише, восседала Луиза, освещенная свечой. Ее голова в тяжелой шляпке слегка склонилась вперед.
Энджел присела на пол около бумажного мешка.
— Ну, а теперь у нас будет пикник, — объявила она. — И Луиза велит, чтобы Джону дали половину твоей порции, Эмили.
Она достала еду из мешка — коробку инжира, две бутылки кока-колы, сэндвичи, шоколадный батончик. Старательно разложила все это на полу перед Луизой в три кучки — одну побольше для себя, и две поменьше — для Джона и Эмили.