Вечерний Чарльстон
– Не поспоришь. Да и про свою Россию он рассказал много такого, что действительно заставило задуматься. Как же мы мало знаем про эту страну! Кстати, а как тебе понравилась его статья? Вы же с ним уединились, чтобы обсудить то, что он написал.
– Две статьи, одна вводная про Россию, другая – о предыстории Восточной войны, как ее именуют англичане. Написаны они весьма профессионально, да и язык у него на высоте – ошибок почти не было. Одну из них я напечатаю завтра, другую послезавтра. Обещал писать по статье каждые два-три дня.
– И тебе это только на руку.
– Именно так. Все-таки у моей газеты лучшая репутация в городе – репутация, которой я добился тяжелым трудом и требованиями к качеству написанного. Теперь я сожалею, что печатал этого Энгельса, но что поделаешь – зато теперь мои читатели получат действительно хорошего автора. Похоже, что сам Господь послал мне сэра Теодора… Кстати, как ты думаешь, у него правда ничего не было с королевой?
– Ты знаешь, я совсем не удивлюсь, если что-то и было. Но мне понравилось, что он отказывается об этом говорить. Кстати, милый, а ты не против, если я приглашу подружек и устрою своего рода салон?
– И почетным гостем там будет сам Фэллон, – рассмеялся муж.
– Именно так.
– А тебе его не жалко? А то знаю я твоих подруг. Хорошо еще, их мужья ни о чем не догадываются, но, такое впечатление, кроме них, скажем так, о развлечениях их супруг знают буквально все.
– Не бойся, сэр Теодор сможет за себя постоять, во всяком случае, так мне кажется.
– Тогда пожалуйста. А когда?
– Может быть, в следующий вторник, третьего апреля? Это мне даст время подготовиться.
– Вот и хорошо. Только ты не против, если мне незадолго до начала салона придется срочно отправиться в редакцию?
Я рассмеялась – мне было хорошо известно, что мой Хорас терпеть не может женские посиделки, когда пришедшие ко мне дамы сидят и часами говорят самую настоящую ерунду.
– Конечно, милый! Тогда я приглашу сэра Теодора чуть раньше, чтобы он успел пообщаться и с тобой.
31 марта 1855 года.
Плоешти, княжество Валахия.
Поручик Евгений Львович Коган,
начальник артиллерии Первой
самоходной батареи Корпуса морской
пехоты Гвардейского Флотского экипажа
Забегали, запрыгали, заскакали. Это я о своем начальстве, которое получило приказ из Питера и приступило к его реализации. Мне о задаче, поставленной российским войскам, расквартированным в Валахии, доложили лишь в том объеме, который посчитали нужным. Только я ведь не за печкой найденный, сразу сообразил, что снова придется повоевать.
Может, оно и к лучшему – от безделья мои подчиненные совсем разленились и больше думали о походах к здешним дамам, которые благосклонно принимали их ухаживания. А что – бравые офицеры – нижних чинов у нас почти что и не было, все с наградами (надо отметить – заслуженными), культурные – в скатерть не сморкаются и за столом не рыгают. С такими можно не только бутылочку здешнего винца распить, но и поговорить о политике и о том, как живут люди в таких городах, как Санкт-Петербург и Москва.
Мои парни в любовных похождениях могли дать сто очков форы даже гусарам. И потому у некоторых из них взаимоотношения с местными красавицами зашли, похоже, слишком далеко. Мне уже вручили несколько рапортов, в которых чины вверенной мне части просили разрешения вступить в брак с девицами из приличных семей. Почти все кандидаты в женихи подчеркивали, что их невесты самого что ни на есть благородного происхождения, непорочны (гм!) и достойны стать супругами морских пехотинцев Гвардейского Флотского экипажа.
Я доложил о поступивших рапортах по инстанции, на что мне посоветовали решать сей вопрос на месте. Ну не в Петербурге же лучше знать, можно ли санкционировать той или иной прелестнице допуск к телу секретоносителя из будущего.
Так что известие о возможных боевых действиях принесло для меня даже некоторое облегчение. Все же на войне многое решается с ходу, тем более что я никогда не боялся брать ответственность на себя.
По замыслу руководства, мы должны будем совместно с русскими войсками, которыми в Дунайских княжествах командовал генерал Хрулев, нанести короткий, но мощный удар по австрийским частям, которые подтягивались к границам княжеств, рассчитывая снова вытеснить нас за пределы этих границ. Большая война, похоже, для императора Николая была нежелательна, но осадить венских наглецов стоило.
Участие моих самоходок в рейде по вражеской территории могло принести немалую пользу. Только следовало взять поправку на наличие запаса горючего для дизелей моих «ноночек», а также возможность его пополнения. Смешно – в Плоешти, в котором мы сейчас находимся, уже начали добывать нефть. Но ее надо превратить в солярку, а вот с этим здесь совсем труба. Так что три сотни литров горючки в баке – это 350–400 верст ходу по здешним неасфальтированным дорогам. А что потом?
Можно было взять еще литров триста в обоз – самопальные канистры и железные баки мы делать научились. Значит, еще 350–400 верст мы имеем в запасе. А вдруг зловредные австрияки спалят наши наливники? Или они сломаются…
Мы тут с ребятами долго ломали головы над сей проблемой. Костя Чобану, молдаванин из Бендер, предложил цеплять наши САУ к упряжкам волов или лошадей.
– А что, запросто можно запрячь цугом восемь волов, зацепить тросами упряжь к буксирным клыкам «Ноны», и пусть скотинка неспешно тянет машину по дороге. Всего-то четырнадцать тонн – да это для здешних волов или битюгов вполне по силам. В случае чего упряжь отцепим, движок запустим – и в бой!
Мы дружно поржали над предложением Кости, а потом задумались – действительно, а почему бы и нет? Я засел за расчеты, вроде все сходилось, и на выдумке нашего главного «чумака» – как его тут же прозвали наши доморощенные остряки – мы сможем сэкономить как минимум половину солярки.
Далее я распорядился выгрузить бронебойные снаряды (с танками и даже с бронированными кораблями нам воевать на пыльных дорогах Трансильвании не придется) и заполнить боеукладку осколочно-фугасными снарядами и минами, в том числе зажигательными и осветительными. Для «особо одаренных» австрийцев мы взяли на каждую машину по две упаковки термобарических снарядов ЗОФ74. Запасной БК нам придется тоже везти в обозе. Из наиболее толковых солдат русской армии мы создали комендантскую команду, которая должна была в походе вести наблюдение и охранять фуры с горючим и БК, а в бою по нашему требованию доставлять боезапас к месту его загрузки.
Не забыли мы взять и парочку коптеров, которые во время рейдов станут нашими «глазами, ввинченными в небо». Связисты отладили и проверили радиостанции, с помощью которых мы могли бы получать нужную информацию и поддерживать связь со штабом рейдовой группы.
Подготовка к выходу заняла немало времени, но мы справились со всеми проблемами вовремя. Я лично проверил боевые машины и наш обоз, еще раз провел инструктаж личного состава и вольнонаемных, вплоть до последнего ездового. Вроде все было в порядке. Осталось лишь получить боевой приказ и приступить к его выполнению. Он поступил, как всегда, неожиданно…
1 апреля 1855 года. Королевство
Голландия, Гаага, харчевня
«’t Goude Hooft» («Золотой двор»).
Сэр Чарльз Каттлей, на спецзадании
В этой мрачной таверне мне еще ни разу не довелось бывать – я предпочитал в Гааге более современные и роскошные заведения. А здесь, такое у меня возникло впечатление, время остановилось с тех пор, как сей трактир был построен в шестнадцатом веке – темный зал с небольшими окнами (но свечи и масляные лампы до вечера не зажигают, голландцы, как известно, весьма экономны), длинные обшарпанные столы со скамьями, неприветливая по-голландски обслуга.
Я осмотрелся – мелкие торговцы и люд поскромнее, и все местные. Мне даже было показалось, что некто со мной просто глупо пошутил – ведь сегодня, как известно, День дурака. Ну да ладно… Я подошел к бармену и сообщил ему: