Мама на полставки (СИ)

— Думаю, кое в чем ты можешь помочь, — задумчиво произнес Эмин. — Ты уже говорил с родителями? Созванивался с ним после возвращения?
— Нет, — покачал головой Эльдар. — Я прямиком отправился к тебе, хотел решить вопрос, не вмешивая в это родителей!
— Однако не получилось!
— Откуда же мне было знать, что все зашло настолько далеко? — развел руками Эльдар, признавая свою беспомощность в этом вопросе. 
— Если ты еще не созванивался ни с кем из родителей, то вот тебе моя просьба, навести отца, поговори с ним с глазу на глаз. Без присутствия мамы.
— Вот как? — нахмурился Эльдар. — Думаешь, она приложила к этому руку?
— Не знаю, что ты подразумеваешь под этими словами, но она совершенно не удивилась, увидев Дарину. Значит, Алла Громыхина приходила к родителям, возможно, не единожды. Знал ли об этом отец? Вот хороший вопрос, который ты должен выяснить. 
— Я постараюсь. Сделаю, что смогу. 
— Сегодня же. Не откладывай в долгий ящик. Я хочу в кратчайшие сроки решить вопрос с Дариной. 
— Хорошо. Только небольшая поправочка. Ты уверен, что девочку зовут именно так?
— Может быть, и не совсем так, но она отзывается. Да, Дарина? — обратился Эмин с улыбкой к девочке и пощекотал ее шейку. 
Дарина захихикала и смущенно отвернулась, но все равно поглядывала на Эмина. Мне казалось, что она была от него без ума, постоянно искала его взглядом, смотрела на него долго-долго, словно чувствовала родственные связи. 
— Тогда не будем откладывать. Разберемся с этим вместе, идет? Потом займемся фирмой, и ты расскажешь, почему у такого головастого парня, как ты, все пошло наперекосяк! — обратился к брату Эмин. 
Эльдар закивал и ушел, как мне показалось, довольно поспешно, чтобы не продолжать начатую тему. Возможно, он просто не хотел выглядеть раздолбаем и получать нагоняи от старшего брата в чужом присутствии. 
Однако, как только Эльдар ушел, все внимание Эмина обратилось на меня. Хотелось бы верить, что я не из тех дурочек, которых легко охмурить одним или двумя пылкими взглядами и жаркими поцелуями. Но только когда Эмин Сабитов смотрел на меня, хватало одного лишь его взгляда, чтобы я начала пылать. Он словно запускал мне прямиком в центр сердца чувственный разряд. Я всего на миг посмотрела в его глаза и едва не утонула в этой манящей бездне. Его глаза потемнели, и мое тело покрылось тысячами мурашек, от предвкушения. 
Я знала, нам будет хорошо вдвоем. Я просто знала это… 
— А теперь ты, Ан-на!
Сабитов по слогам разделил мое имя, мне понравилось, как это прозвучало, просто до безумия понравилось! 
— Подумай насчет моего предложения, пока оно еще в силе. 
* * *
Эмин
На встречу с Громыхиной я отправлялся, будучи в воодушевленном, приподнятом настроении. Отчего-то был уверен, что дело выгорит, я узнаю все детали этой запутанной истории, выйду из нелепой ситуации победителем с минимальными потерями. Давно я не бывало в таком хорошем настроении, почти беспричинном.
Мысли летели впереди дел, и, если быть откровенным, меня еще сильно будоражила мысль о девушке. Об Анне. Назвав ее так полным именем, я уже не мог остановиться и продолжал ее называть так, но уже с другим окрасом, полным сексуальных ноток. Мысленно я продолжал ее так называть, овладевая ею, и чувствовал на губах несмелую, но многообещающую дрожь ее губ.
Проклятие, она стала моим наваждением! И все остальные нюансы уже не имели значения: ни ее отношения с Денисом, ни мой шантаж, ни небольшой обман. Все, чего я хотел, это утолить жажду, зная, что сейчас мою жажду смогла бы утолить только она.
Сегодняшние пикантные были такими яркими и многообещающими. Я был полон пыла и намерений довести до конца наши заигрывания. 
На мое предложение Анна ответила дрожащим голосом:
— Я подумаю, — и бросила на меня зовущий, но сомневающийся взгляд.
А я был полон намерений уничтожить ее сомнения в тот же миг! Лишь чудом сдержался, чтобы не утащить девушку, словно пещерный человек, в укромное местечко. 
Не утащил, но хотелось. 
 
Рядом с ней во мне вообще просыпались какие-то глубинно животные инстинкты, а поведение начинало напоминать поведение зверя. Клеймить, присвоить себе, овладеть! Сделать все, чтобы только мять ее в своих объятиях, целовать и присваивать каждым толчком! Это было сродни помешательству.
В очередной раз представив, как она будет маяться от избытка удовольствия, как я распну ее тело под собой и буду владеть Анной без остатка, испытал мощный прилив желания. Нехорошо ехать на встречу с мамой моей сестренки в таком состоянии, с брюками, торчащими в районе ширинки. Громыхина могла бы расценить это превратно.
Это было так же смешно и нелепо, как ужасно. Поэтому пришлось усмирять свой пыл, отвлекаться на посторонние мысли, трезвыми мыслями охлаждать бурлящую кровь. Возбуждение спадало медленно, словно нехотя. Раньше мне всегда легко удавалось управлять своими эмоциями и желаниями, но сейчас они выходили из-под контроля.
Я словно пытался сдержать бушующий океан в рамках закрытого бассейна. Пока мне это удавалось, с трудом, но удавалось. Но я хорошо понимал, что так долго быть не может.
Рано или поздно стихия вырвется из-под контроля.
И лучше бы Анне к тому моменту решиться сказать мне «да» добровольно!
Так, вот и дом Аллы Громыхиной. 
Я попросил разузнать о ней и узнал, что она продавала дом по доверенности. Откровенно говоря, домишко был дурной, почти развалина, район не самый благополучный… Когда я звонил Громыхиной, я представился покупателем. 
Надеялся, что дело выгорит. Еще раз сверившись с адресом, я позвонил по номеру. 
— Алла, добрый день. Мы созванивались по поводу покупки дома. Я подъехал, встречайте. 
— Минуточку! — голос девушки прозвучал довольно радостно. 
Я уже прогуливался возле железной калитки. Забор был местами покосившийся и высокий забор выглядел как то, что единственное было в более-менее приличном состоянии. Дом же выглядел почти заброшенным. Калитка отворилась со скрипом, Алла Громыхина вышла вперед, но, увидев меня, побледнела и бросилась назад, желая закрыть калитку перед моим носом. 
— Стоять! Мы еще не поговорили! — рявкнул я, вломившись, как неандерталец. 
Я продавил весом калитку и ворвался внутрь дворика, который тоже выглядел не самым лучшим образом. Всюду лежали остатки строительных материалов, старые ведра, ржавые ванны, шины и прочий хлам. 
— Здравствуй, Алла! — сказал я, тяжело дыша. — Узнала меня?
Темноволосая девушка побледнела. Я нечасто бывал на фирме, когда отец еще ею управлял, сотрудников не запомнил. Поэтому не мог сказать, что узнал Аллу. Но зато точно мог сказать, что она была симпатичной, с бойким лицом и живыми глазами. Впрочем, сейчас эти глаза бегали из стороны в сторону, а пальцы с бордовым маникюром нервно теребили пуговицы на кардигане, наброшенном яркой кофточки. 
Она не вписывалась в эту убогую обстановку, и я ломал голову, что же она здесь делала!
Однако я точно знал, что она меня узнала. Может быть, даже по фото? Я хорошо помнил, как на столе отца всегда стояло наше общее фото — отец и двое сыновей, которыми он безумно гордился. 
— Нужно поговорить! — заявил я. — Вопрос касается твоей дочери. 
Алла побледнела, затряслась, ее взгляд приобрел мученическое выражение. 
— Что вы от меня хотите? — выкрикнула она. 
— Для начала пройдемте в дом. Улизнуть не получится. Сбежать от неудобного разговора — тоже не выйдет. Вы одна?
— Да, я одна! — нервно махнула рукой. — А вы? — спросила с подозрением. 
— Сейчас — один, но на углу улицы стоит охрана и полицейский патруль, — соврал, не моргнув глазом. — Вы можете отправиться за решетку или в место похуже, если не будете откровенны. 
— За решетку? Но как? За что?! — взвыла она. 
— За то, что бросили ребенка. Пойдемте в дом! — настойчиво повторил я. — У меня очень мало времени и еще меньше желания проводить его в обществе кукушки безмозглой!